Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

она серьезно думала о возрождении древнего института диаконис, в чем ее поддержал митрополит Московский Владимир».

«Она смотрела на свою обитель не просто как на общину сестер милосердия, в которой более строгий устав, близкий к монашескому, но как на новую церковную структуру, которая должна развиваться, расширяться, модернизироваться. И для того чтобы ее зафиксировать, Елизавета Федоровна хотела присвоить сестрам обители звание диаконис». И она представила Синоду устав созданной ею Марфо-Мариинской обители, где целью стало «трудом сестер Обители милосердия

ииными возможными способами помогать в духе Православной Христовой Церкви больным и бедным и оказывать помощь и утешение страждущим

инаходящимся в горе и скорби».

Сугубо монашеские обеты нестяжательства, девства и послушания были несколько изменены, так сказать, адаптированы под мирских женщин, не имеющих душевных сил на такие подвиги. Так, пункт № 20 гласил, что «в сестры Обители милосердия принимаются лица, достигшие 21 года и до 40 лет, православные, грамотные, достаточно крепкого здоровья и желающие посвятить во имя Господа все свои силы служению страждущим, больным и неимущим». Обет нестяжательства также присутствовал: «Труд свой они (сестры — Прим. авт.) несут бесплатно, и всякое вознаграждение, получаемое ими за работу в качестве

сестры, они обязаны полностью передавать Обители милосердия». Обет послушания был обязателен, что было прописано в пунктах № 13: «Настоятельница есть начальница Обители милосердия. Сестры обязаны ей беспрекословным повиновением, равно и все служащие в Обители милосердия, находящиеся в подчинении»; № 21: «Лицо, желающее поступить в число сестер Обители милосердия, подает о том заявление на имя настоятельницы с приложением подписки о согласии подчиняться испытанию, исполнять все установленные правила»; № 24: «Как сестры, так и испытуемые и ученицы исполняют все работы по Обители милосердия и всякие обязанности и поручения, возлагаемые на них настоятельницей».

Обет безбрачия в чистом виде не звучал, так как речь шла о служении мирянок. Однако в пункте № 21 говорилось о наведении справок о претендентке в сестры, что если «собранные о просительнице справки окажутся благоприятными, то настоятельница при возможности и необходимости увеличить число сестер Обители милосердия зачисляет просительницу в разряд испытуемых», но в то же время в пункте № 25 было написано, что «сестры испытуемые, если того потребуют семейные обстоятельства, могут оставить Обитель милосердия и вернуться к прежней своей жизни». Впрочем, это не касалось сестер обители, давших обеты и носивших наименование «крестовых

сестер»: «крестовые могут быть уволены только постановлением Совета обители, утвержденным высшим духовным начальством». Обет безбрачия — подвиг нелегкий, и Елизавета Федоровна предписала сестрам следовать ему лишь временно. Об этом написано в изданном в 1908 году «Пояснительном слове об открываемой в Москве Ее Императорским Высочеством Великой княгиней Елизаветой Федоровной Марфо-Мариинской обители милосердия»: «Сознавая вполне трудность возлагаемых на сестер обязанностей, учредительница Обители милосердия назначает сроки обещаний на определенное время (1, 3, 6 лет и более), желая, чтобы вступающая в Обитель милосердия серьезно обдумала предварительно тот путь, по которому она думает идти, и не обольщала себя какими-либо надеждами, которые не смогут осуществиться. Назначение сроков имеет также целью:

1)укрепить волю и постепенно приучить человека к новой подвижнической жизни; сохранить в нем этой постепенностью ровность души, мир, так как и обещание, данное сразу на всю жизнь, без собственного, хотя бы краткого, опыта в новой жизни, тяжелым камнем ложится на человека, ослабляя его энергию;

2)известную правильность в распределении работы Обители милосердия;

3)наибольшую ее полезность, так как для вступления в Обитель милосердия требуется

известная подготовка в виде запаса знаний и духовного проникновения».

Впоследствии жизнь показала, что такое решение было самым правильным. Если сестры выходили замуж, то получали от обители приданое и тем самым хорошо обеспечивались.

От времен апостольских в Древней Церкви был особый чин посвящения в диаконисы. Избранные в диаконисы женщины вводились в алтарь через Царские врата и причащались в алтаре вместе с диаконами. Для Марфо-Мариинской обители милосердия на основании древнего чина посвящения был разработан свой особый чин, не требующий от сестер пострига. Обряд же принесения обета лицами, не постригающимися в иночество, давно уже существовал, «например, у сердобольных сестер Московского Вдовьего дома и у сестер в приютах Санкт-Петербургского братства Царицы Небесной».

Именно на основании этого чина и было проведено посвящение в сестры обители — это произошло (9) 22 апреля 1910 года в церкви святых Марфы и Марии: 9 апреля во время всенощной, после пения Великого славословия духовник обители Митрофан Сребрянский, осенив благословением сестер, принимающих обет, подвел их к епископу. В руках духовенства и всех присутствующих в храме горели свечи, а певчие запели особым распевом тропарь: «…во иго Твое спасительное прими мя, Христе, рабу Твою…»

Сестры, дойдя до амвона, встали на колени перед открытыми Царскими вратами. Епископ в мантии вышел к сестрам и произнес: «Господь милосердный и человеколюбивый, зря вашу смиренную веру и любовь нелицемерную, приемлет вас, от сердца к Нему припадающих».

Когда Великая княгиня и прочие сестры встали с колен, епископ спросил: «Чего ради пришли есте, сестры, в сию обитель милосердия, припадающее к престолу Милосердного Владыки нашего Христа Бога?» На что Великая княгиня с сестрами с убеждением отвечали: «Семо притекли есмы, желающие по заповеди Спасителя нашего послужити Богу. Его же всей душой возлюбили есмы, в ближних наших, чрез сие же поработали

ивечному спасению нашему». Архиерей тогда сказал им: «Воистину доброе дело и блаженно избрали есте; обаче памятуйте, яко добрая дела смирением и терпеливым трудом стяживающе».

Затем раздался новый вопрос: «Обещается ли в течение грядущего лета жизни вашей нерушимо хранити святую веру Христову, уставы святые Церкви Православные, целомудрие, нестяжание

ипослушание настоятельнице сея обители, еще же вся силы души и телес ваших принести на вольное служение Богу в ближних?» Сестры отвечали: «Обещаемся, в чесом да поможет нам Господь наш Иисус Христос, Его Пречистая Матерь, святые жены Марфа и Мария, Фива и Олимпиада, вси святые Божии человецы и Ангелы наши Хранители».

Затем, после чтения особой молитвы, архиерей раздал кипарисовые кресты с изображением Спаса Нерукотворного и Богоматери с омофором на простертых руках и с надписью на оборотной стороне, вокруг изображения святых жен Марфы и Марии: «Возлюбиши ближнего твоего, яко сам себе».

Давая первый крест, архиерей произнес: «Примите, сестры, сей крест Христов на перси своя во всегдашнее воспоминание злострадания, распятия и крестныя смерти Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, яже вся волею нас ради претерпе, да любовию восприимше крестную жертву Его, паче мира Его возлюбите и подражати Ему потщитеся, во имя Отца и Сына и Святага Духа. Рцем вся о них: “Господи, помилуй”». На это певчие ответили трижды: «Господи, помилуй».

Затем на голову каждой из сестер было возложено архиерейское покрывало со словами: «Приме, сестры, на главы ваши покровы сии, якоже охраняющий в покров благодати Божия, в знамение смирения и всегдашнего послушания воле Божией и во еже отвратити очи ваши от суеты и пристрастий мира сего».

До конца всенощной сестры стояли со свечами у икон Спасителя.

Покрывала сестер весьма сходны с теми, которые в Древней Руси носили русские женщины. Остальные части одежды следующие: платья наподобие ряски, имеющие для удобства в работе

узкие рукава, и под покрывалами белые апостольники. В праздники сестры ходят в белом, в будни — в сером.

«На другой день за литургией, отслуженной в обители митрополитом Московским, на Малом выходе митрополит возвел Великую княгиню в настоятельницы обители, прочитав молитву и возложив на нее настоятельский крест. В конце обедни Великая княгиня и сестры, произнесшие обет, приобщились Святых Таин. В конце литургии духовник обители протоиерей Митрофан Сребрянский благословил Великую княгиню по поручению Государя Императора и Императрицы Александры Федоровны иконой святителя Николая Чудотворца и царицы Александры».

В древности же чин посвящения имел несколько иной вид. Святой Амвросий Медиоланский описывает это так: «Дева преклоняла колена перед освященным алтарем, новокрещеные, облаченные в белые одежды, окружали ее, народ наполнял базилику, епископ произносил похвалу христианскому девству, потом обращался к простертой на земле деве и возлагал на ее главу покрывало; с этого дня дева считалась посвященной Христу. По достижении сорокалетнего возраста эти девы обычно рукополагались епископом в диаконисы».

Наименование «крестовые сестры» — одно из существенных отличий сестер Марфо-Мариин- ской обители от обычных монахинь.

11 декабря 1910 года обер-прокурор Святейшего Синода направил официальное письмо министру внутренних дел: «Преосвященный митрополит Московский в представлении Святейшему Синоду донес, что Ее Императорское Высочество Великая княгиня Елизавета Федоровна, препроводив к нему, митрополиту Владимиру, чин посвящения сестер Марфо-Мариинской обители милосердия, с временным уставом, пояснительною запискою о цели и деятельности сестер и расписанием трудового дня, Обитель, просить исходатайствовать у Святейшего Синода утверждение означенного чина с разрешением сестрам Марфо-Мариинской обители милосердия именоваться диаконисами, причем, по объяснению Ее Высочества, с этим званием будет соединено только лишь понятие о служении сестер делами милосердия, без древнего руковозложения и исполнения соединенных с ним обязанностей по богослужению. О вышеизложенном преосвященный митрополит Владимир представил на распоряжение Святейшего Синода. Обсудив означенное представление преосвященного митрополита Московского, а равно рассмотрев приложенные к сему представлению временный устав Марфо-Мариинской обители милосердия и “Чин како приимати обет сестрам и настоятельнице Марфо-Мариинской обители милосердия” и принимая во внимание:

1) что хотя сестрам названной обители предполагается усвоить наименование диаконис, но по

укладу жизни обитель сия приближается к типу женских общин, и

2) что учреждение сей обители имеет важное религиозно-просветительское значение, и скорейшее введение в действие постоянного для оной устава представляется весьма желательным, но вместе с тем имея в виду, что по вопросу о беспрепятственности существования женских общин, по установившейся издавна практике, обязательно производится надлежащее сношение с Министерством внутренних дел, между тем по отношению к назначенной обители такого сношения учинено не было, Святейший Синод, предварительно разрешения настоящего дела по существу, 1-го — 8-го декабря с.г. за № 10096 определил: предоставить мне снестись с Вашим Высокопревосходительством с просьбой о сообщении отзыва, не встречается ли со стороны Министерства внутренних дел препятствий к учреждению означенной выше обители».

Через два дня был получен ответ: «Г-ну оберпрокурору… Вследствие отношения от 11 декабря… имею честь уведомить… что к учреждению Марфо-Мариинской обители милосердия… с моей стороны никаких претензий не вызывает. Столыпин».

Дело о чине посвящения сестер Марфо-Мари- инской обители милосердия было отдано на рассмотрение А.А. Дмитриевскому. 17 января 1911 года Великая княгиня ему писала: «Алексей

Афанасьевич! Я узнала от М.П. Степанова, что Вам поручено Святейшим Синодом рассмотрение чина посвящения сестер Марфо-Мариинской обители милосердия и что Вы желаете иметь устав и объяснительную записку. С удовольствием спешу Вам их выслать и вместе с сим очень надеюсь, что Вы ознакомитесь с моим прошением в Синод и с приложенной к нему объяснительной запиской. Могу вкратце указать здесь содержание того и другого. Я постаралась по возможности научно-исторически проверить вопрос о диаконисах, и оказалось, например, по толкованию Вальсамона на правила Соборов, диаконисы делились на две категории: а) диаконисы по одеянию (так и назывались), они делали то же дело милосердия, но получали лишь благословение епископа и посвящение с обетами; б) когда же наступал возраст (лет около 60, а по нужде и раньше), диаконисы получали рукоположение, но не Таинства Священства, а церковно-служительское (хиротесия). Добавлю, что диаконисы в древности жили обителями, а не только как отдельные личности при церквах. Так вот я и прошу о первом, что никак не противоречит древнему Православию. Когда же придет возраст моих сестер (диаконисе по одеянию), в котором они должны бы получить рукоположение, вместо этого, по уставу нашей обители, им предложено будет принять мантию и удалиться в наш скит (вдали от города). Далее. В настоящее время темноты и голода духовного в