Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

Воскресенскому собору, где ее ожидали местное и много приезжего духовенства во главе с тверским владыкой, архиепископом Алексием и только что прибывшими архипастырями: Владимирским, Кишеневским, Орловским, Омским и Муромским. Архиепископ Алексий в полном облачении, с посохом и крестом в руках, приветствовал Ее Высочество прекрасной речью, причем Высокую паломницу, супругу князя-мученика, назвал «близкою по судьбе и родною по духу» к благоверной княгине Анне: «С чувством сердечной радости имеем счастье встречать Тебя, благоверная княгиня. Ты пришла разделить с православным русским народом уготованный здесь пир нашей веры по случаю восстановления церковного почитания во святых благоверной княгини, преподобной Анны Кашинской. С чувством глубочайшей благодарности приветствуем в лице Твоем дорогую нашему сердцу Августейшую Семью Царствующего Дома. Да будет благословенно, а в преданиях русского народа незабвенно имя Благочестивейшего Государя нашего Императора Николая Александровича, соизволившего благоговейно разделить постановление высшей церковной власти о настоящем торжестве. Да будет незабвенно имя Его, как осталось приснопамятным имя Благочестивейшего Царя Алексия Михайловича, 259 лет тому назад на раменах своих несшего из могилы в сей храм Воскресения Христова честные нетленные мощи праведницы.

Настоящее торжество в честь многострадальной благоверной княгини Анны, изволением Промысла Божия, суждено разделить с нами именно лично Тебе, многострадальная возлюбленная благоверная Великая княгиня, Тебе — как близкой с нею по судьбе и родной по духу… Не будем мы тревожить сердце Твое и наболевшее в последние годы сердце всего православного русского народа тяжелыми воспоминаниями о пережитых бедствиях и жалобами на переживаемые скорби. Молим Господа вместе с Тобою и множеством русских богомольцев, стекшихся со всех концов земли русской на поклонение к раке честных мощей праведницы: да подаст Тебе Господь благодатное утешение терпеливо нести с нею твой тяжкий крест, да упокоит во Царствии Своем родного Тебе и нам Великого князя-мученика. Молим Господа, да хранит Он милосердными молитвами праведницы чада Церкви Своей в вере и благочестии, Отечество наше в мире и всяком довольстве, под крепкою державою Благочестивейшаго Самодержца земли Русской, на многаямногая лета!»

После краткой литии и обычных многолетий Ее Высочество коленопреклоненно молилась около раки княгини-инокини Анны, а затем изволила обозревать собор, его древности и святыни. По распоряжению архиепископа Тверского Алексия при обозрении объяснения давал священник Иоанн Завьялов, автор вышедшей ко дню торжеств

книжки «Город Кашин, его история, святыни и достопримечательности».

Относительно кашинского собора, имеющего величественный вид, сравнительно богато и довольно изящно обставленного и украшенного, Ее Высочество изволила сказать: «Прекрасный собор». Великая княгиня при обозрении древностей особое внимание обратила: а) на шитый шелками покров, сработанный руками царевен — сестер Царя Алексия Михайловича, являющийся ныне вещественным и нелицеприятным свидетельством того, что прещение на имя благоверной княгини действительно было наложено из-за перстосложения. Царевны на этом покрове правую руку благоверной княгини Анны вышили с двуперстным сложением, но руку с таким перстосложением, очевидно, позднее закрыли твердо пришитою сверху новою дланью, на которой пальцы уже сложены триперстно. Эта подробность выяснилась незадолго до праздника при оправлении покрова и внимательном его рассмотрении. Старообрядцы просили Высокопреосвященного Алексия снять нашитую десницу, что он и разрешил сделать; б) на воздухи и покровцы, приготовленные также царевнами. Ее Высочество изволило удивляться хорошей сохранности этих предметов и довольно искусной работе — шитью; в) на древнюю икону (XIII века) Нерукотворенного Образа, видевшую, заметно, на своем веку немало превратностей: на нем оказываются три надписи,

последовательно одна на другую наложенные. Сначала сделана (самая древняя) надпись славянская, на новом слое лежит надпись греческая «arioc», на верхнем опять славянская «святый». Предание говорит, что эта икона принадлежала в свое время св. Васильку Константиновичу, убитому татарами в 1238 г. в Шаринском лесу (Кашининский уезд). Благоверная княгиня Анна была правнучкой (по мужской линии) сего князя.

Пробыв в соборе около получаса, Ее Высочество при пении концерта (в теплой части собора были два хора: тверской — архиерейский и кашинский — соборный) отбыла в Сретенский женский монастырь, где ей было в покоях настоятельницы приготовлено помещение на все время пребывания в Кашине. Около собора толпы народу приветствовали Августейшую паломницу громким «ура».

ВСретенском женском монастыре с пением тропарей Великая княгиня проведена была сначала в храм; здесь она выслушала сказанное протоиереем В. Рождественским приветствие, литию и многолетие. От входных дверей храма и до солеи стояли монахини и игуменьи (последних на торжество прибыло до шестнадцати). В храме Ее Высочество изволила удостоить милостивого разговора схимонахинь, бывших также при встрече.

В3 часа пополудни Великая княгиня посетила Успенский собор, в коем обозревала могилу благоверной Анны, и затеплила здесь свечу. Свеча эта

была ответом на речь настоятеля собора, протоиерея Скобникова, отметившего, что настоящий каменный Успенский собор в честь благоверной княгини Анны устроен по повелению Царя Алексия Михайловича, на «царскую казну», но затеплить в нем у могилы праведницы свечу ни самому Царю Алексию Михайловичу, ни другому кому из царской фамилии по известным обстоятельствам не доводилось.

Литию при Ее Высочестве в Успенском соборе пели монахини Сретенского женского монастыря.

В 4-м часу Великая княгиня Елизавета Федоровна прибыла в мужской Николаевский-Клобуков монастырь. Здесь была встречена благочинным монастырей, архимандритом Феофаном. После краткой речи архимандрита и обычной литии обозревала монастырские храмы; приняла икону прп. Макария, поднесенную ей от братии монастыря; затем осматривала достопримечательность монастыря — древнюю деревянную келию, срубленную руками самого прп. Макария (Кожина), игумена Калязинского, здесь получившего пострижение.

После сего, осмотрев городской общественный сад, составляющий красу города и со своих земляных валов (насыпей) открывающий прекрасные виды на город, Ее Высочество по пути к минеральным источникам посетила тверского архиепископа Алексия и других архипастырей, поместившихся

вместе с ним близ соборов в здании Кашинской женской гимназии.

С 9–10 июня установилась прекрасная погода. 11 июня благовест в Воскресенском и Успенском соборах к бдению начался в 6 часов вечера. К этому времени митрополит Владимир, архиепископ Нижегородский Назарий и епископ Вологодский Никон, имевшие помещение в Николаев- ском-Клобукове монастыре, и также архиепископ Владимирский Николай и его викарий епископ Евгений, помещавшиеся в Дмитровском монастыре, прибыли в здание женской гимназии (в нескольких саженях от соборов), где имели пребывание прочие архипастыри во главе с архиепископом

Тверским Алексием.

Отсюда в предшествии архимандритов, протоиереев, священников и диаконов, разместившихся попарно, архипастыри в мантиях и с посохами в руках, со славою, под звон колоколов, при пении духовных песнопений проследовали на служение в соборы через густые толпы богомольцев, переполнявших соборную площадь и высокий земляной вал, отделяющий с северной стороны соборы от торговой части города. Всенощное бдение архиерейским служением отправлялось одновременно в трех местах. В Воскресенском соборе в присутствии Ее Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны, при предстоятельстве Высокопреосвященнейшего митрополита Московского Владимира, оное совершалось с

участием преосвященных: архиепископов — Алексия Тверского, Тихона Ярославского, Назария Нижегородского и епископов Гавриила Омского, Александра Орловского, Никона Вологодского и Серафима Кишиневского. Здесь же участвовали в служении архимандриты Московский Чудовский Арсений, Казанский Варсонофий, Новоторжский Феофан, Желтиковский Антоний, Ниловский Леонид, Краснохолмский Филарет; игумены Вассиан Селижаровский, Нифонт Осташковский, Тихон Малицкий… Мы здесь намеренно позволили себе перечислить некоторых из старших участников торжества, чтобы наглядно показать, что на сие торжество прибыли архипастыри и пастыри с разных концов необъятной матушки Руси. За пастырями потянулись, конечно, с разных мест и пасомые. Богомольцы были не только из близких мест, но с Кавказа, и из Архангельска, и из Сибири.

Торжественно шло всенощное бдение в Воскресенском соборе, при великолепном служении протодиакона Московского большого Успенского собора Розова, при чудном пении двух многолюдных, красиво разодетых в форменные кафтаны хоров: на правом клиросе — Тверского архиерейского, под управлением выдающегося певца и талантливого регента Александрова, и на левом — Кашинского соборного, под управлением обладающего большим певческим опытом регента Паншина…

На площади между соборами, заполненной великим множеством народа, на особом помосте, окруженном хоругвями и крестами, пред картиной, принесенной из Корчевы («Прощание благоверной с мужем пред отправлением в Орду»), бдение совершал епископ Саратовский Гермоген с участием архимандритов — Макария из Москвы и Виталия из Николостолпенской пустыни, священников — Д. Молчанова, Н. Архангельского и др. при диаконе Кавском. С воодушевлением пели любители из народа.

Одним из самых торжественных и величавых моментов этого вечера была всенародная лития, совершенная около помоста епископом Гермогеном.

Сюда явились из Воскресенского и Успенского соборов две торжественные процессии с архипастырями, многочисленным духовенством и певчими, окруженные целым лесом хоругвей.

Процессия из Воскресенского собора обогнула оный обычным порядком с юго-западной стороны и из Успенского собора прошла, из уважения к единоверцам, посолонь — с северо-западной стороны. Около помоста эти процессии соединились. На помост вошли митрополит и 12 архипастырей в мантиях и клобуках, с посохами в руках. Около них поместились два протодиакона — Розов и Колтыпин — и кашинский соборный диакон Садиков для произнесения литийных прошений.

Началось дивное по чудной обстановке и своему великолепию духовное и поистине всенародное торжество. Наблюдалась картина редчайшей и неописанной красоты. Великолепие этого служения и красота дополнявшей его картины навеки неизгладимо сохранятся в памяти всякого, кому выпало счастье видеть его и принимать участие в этом молитвенном восторге.

Мягкие лучи заходящего солнца нежно переливаются на блещущих золотом облачениях многочисленного духовенства, на золотых ризах икон; тихо, не колышась, стоит целый лес металлических золоченых и шитых золотом бархатных хоругвей, оберегаемый массою хоругвеносцев, разодетых в украшенные золотыми и серебряными галунами и шнурами кафтаны, а далее на фоне роскошной природы под голубым сводом неба громадные толпы народа; море голов на площади, на земляном валу, на крышах домов, на деревьях, на папертибалконе Воскресенского собора… разнообразие нарядов, сочетание всевозможных цветов и красок.

Глубокотрогательные напевы священных песнопений, исполняемых после четкого и звонкого построчного речитатива архимандрита-канонарха поочередно тремя хорами — архиерейским, соборным и общенародным, — гулко разносятся по площади.

Среди литии на разукрашенный гирляндами зелени балкон северной паперти Воскресенского собора, где стояла ярко освещаемая лучами солнца,

вся в белом Великая княгиня, взошел московский протодиакон Розов, которого нельзя назвать иначе как великолепным, и прочел выразительно, ар- тистически-художественно и так, что слышала его вся площадь, послание Святейшего Синода по поводу прославления благоверной княгини Анны Кашинской как святой.

Это была весть, которую жадно ждали столько переставших уже биться кашинских сердец, давно истлевших на погостах. И словно слышатся из того, нездешнего мира радостные голоса этих верных людей к своей благоверной заступнице: «Преподобная мати Анно, моли Бога о нас».

Впечатление получилось громадное; слезы радости у многих катились из глаз; ощущалось глубокое духовное удовлетворение.

По окончании чтения хоры попеременно пропели тропарь преподобной княгине Анне; многие из богомольцев опустились на колени; Высокопреосвященнейший митрополит совершил благословение хлебов; затрезвонили колокола церквей под мощные раскаты 600-пудового соборного колокола, и процессии двинулись в свои храмы для продолжения бдения.

На помосте остался лишь Преосвященный Гермоген с сослужащим ему духовенством, продолжая так же под открытым небом всенародное всенощное бдение.

Во время всенародного бдения (после кафизмы) с этого же помоста архимандрит Макарий