Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны

Она знала его еще по Седмиозерной пустыни, куда неоднократно приезжала с будущей сестрой Марфо-Мариинской обители Варварой Яковлевой. Там они простаивали все долгие монастырские службы и питались от общего стола монашествующих. Когда в четыре часа пополудни подавали чай в покоях настоятеля, то Елизавета Федоровна приходила туда и принимала живейшее участие в душеспасительных беседах. Эти собрания нередко посещались и студентами Казанской Духовной Академии».

«Но настоящее духовное сближение Великой княгини со схиархимандритом Гавриилом произошло тогда, когда старец был переведен в Спа- со-Елеазарову пустынь, расположенную недалеко от г. Пскова.

В Спасо-Елеазаровом монастыре Псковской епархии, в обстановке духовной любви и доверия, благодатный дар его старчества беспрепятственно изливался на многочисленных богомольцев, искавших у него утешения и действенной помощи в скорбях и болезнях. В день старец принимал до 150 человек, так широко разнеслась слава о прозорливом молитвеннике и утешителе. Великая княгиня Елизавета Федоровна навещала здесь своего духовного отца, а он, в свою очередь, посещал устроенную ею МарфоМариинскую обитель милосердия, где лечился, подкреплялся физически и наставлял сестер обители».

В 1915 году батюшка совершенно неожиданно для всех возвращается в Казань с ясным сознанием своей близкой кончины: «Поеду в Казань — и там умру!» — и в ночь на 24 сентября 1915 года сподвижник веры Христовой упокоился в стенах Академии.

«На отпевание приехала и Великая княгиня Елизавета Федоровна с несколькими сестрами Марфо-Мариинской обители милосердия».

К сожалению, время не пощадило святые труды Великой матушки, и в годы советской власти Казань не миновали тяжелые времена гонений. В 1920-е годы Казанско-Богородицкий монастырь и его соборный храм использовался под склад для хлеба, причем зерно ссыпали прямо под иконостас, а в ноябре 1929 года он был изъят из пользования общины. 22 февраля 1930 года были сняты колокола. Община сама отказалась от здания колокольни, т.к. была не в состоянии платить налоги за фактически неиспользуемое здание. «1 марта 1929 года был составлен акт о сдаче закрытой Крестовоздвиженской церкви, помещение которой было принято на учет горкомхозом. Если до 1930 года монастырским священнослужителям еще разрешалось проводить крестный ход на Казанку, то с 10 января 1930 года его проведение было запрещено. В феврале 1931 года православная община переводится в Петропавловский собор. На 1932 год в этой общине состояло 120 человек. В 1930–1932 гг. разрушаются соборный

храм и величественная пятиярусная колокольня».

Летом 2000 года археологическая экспедиция под руководством профессора Казанского университета З.М. Слепака обнаружила фундамент алтарной части монастырского собора, но остатки храма-часовни найдены не были.

Вологда. Павло-Обнорская обитель1

В 1912 году за несколько дней до конца июля настоятель монастыря игумен Никон получил конфиденциальное сообщение и телеграмму, что Великая княгиня изволит посетить обитель преподобного Павла 31 июля. Ранним утром этого дня

1 Павло-Обнорский монастырь был основан учеником святого Сергия Радонежского прп. Павлом Комельским

в1414 г. по благословению московского святителя Фотия. Будущий святой принял постриг в Рождественском монастыре на Волге (в Ярославской епархии). Оттуда он перешел в Свято-Троицкий монастырь к прп. Сергию Радонежскому и несколько лет провел у него в келейном послушании. С его благословения он поселился вдали от обители в отшельнической келье, где пробыл пятнадцать лет в затворе. Испросив у прп. Сергия благословение уйти в пустыню для безмолвной и уединенной жизни, он остановился в Комельском лесу. Над речкой Грязовицей,

вдупле старой липы преподобный устроил себе маленькую келью и прожил там три года в полном безмолвии. Затем он перешел на реку Нурму. В 1414 г. он построил Свято-Троицкий храм, вокруг которого вырос монастырь, получивший название Павло-Обнорского. Написав

Преосвященный Александр, епископ Вологодский, прибыл в обитель для встречи Ее Высочества.

Как описывается в журнале «Голос Долга» (1915, №1), «в 12 часов 20 минут дня 31 июля 1912 года поезд Московской Архангельской дороги доставил в город Грязовец высокую и дорогую гостью, сопровождаемую ее фрейлиною, двумя сестрами основанной ею Марфо-Мариинской женской обители милосердия и управляющим Двором Ее Высочества. Великая княгиня и сестры были в белых одеяниях с кипарисовыми крестами на груди и кипарисовыми же четками в руках. На железнодорожном вокзале Ее Высочество была встречена местным исправником и тотчас же, войдя в поданный ей экипаж, в сопровождении вышеназванных лиц изволила отбыть в путь. На пути Ее Высочества, в шестиверстном расстоянии от города Грязовца, лежал КорнилиеКомельский мужской монастырь1, основанный великим подвижником и наставником северного

для братии строгий устав монастырской жизни, преподобный Павел преставился 112 лет от роду. Его прославление совершилось в 1547 году. В монастыре процветал подвиг пещерного жительства (пещеры сохранились до настоящего времени) и существовал уединенный скит во имя Воскресения Христова, основанный учеником прп. Серафима Саровского игуменом Иоасафатом.

1Монастырь находился в 48 верстах к югу от Вологды и

в5 верстах от города Грязовца. Обитель была основана в

1497 г. Монастырь еще при жизни своего основателя, прп. Корнилия Комельского, достиг процветания как

иночества преподобным Корнилием, святые мощи которого почивают здесь под спудом и на поклонение которому Ее Высочество изволила уклониться несколько вправо с большой дороги. Встреченная колокольным трезвоном с подобающей честью настоятелем монастыря, игуменом Нифонтом, Великая княгиня воздала молитвенное поклонение Комельскому преподобному и продолжала прерванный путь».

При входе в храм Павло-Обнорской обители, где почивали мощи преподобного Павла, Ее Императорское Высочество ожидали игумен Никон и братия обители, в священных облачениях, с крестом и святой водой. «Наконец, дорогая гостья смиренно-благоговейно вошла под священную сень храма, при пении тропарей “Спаси, Господи, люди Твоя” и “Преподобному Павлу”. Облобызав святой крест, поднесенный игуменом Никоном и приняв окропление святою водою, она проследовала к недавно пожалованной Их Императорскими Величествами освященной высокохудожественной раке угодника, где изволила лобызать чудесно сохранившееся в пламени пожара 1909 года его изображения, при совершении краткого молебствия, положенного при встрече Высочайших Особ».

духовного, так и материального. Он пользовался большим и неизменным расположением со стороны московских великих князей и царей, наделявших его богатыми имениями и вотчинами. В настоящее время не восстановлен.

От лица обители Елизавету Федоровну приветствовал Преосвященный Александр и преподнес ей святую икону преподобного Павла «в сребропозлащенном окладе и цате1, в стиле XV века, исполненною фирмою “Оловянниковых”, предварительно освященную на раке чудотворца». Великая княгиня подробно осмотрела новоосвященный 27 июля храм, царскую раку преподобного Павла, посетила Воскресенский скит и выразила желание пройти в рощу за рекой Нурмою, где некогда стояла убогая келлия — хижина пустынножителя Обнорского, выкопавшего на этом месте «кладезь».

В 6 часов вечера начался благовест ко всенощной. Прибыв в храм, Великая княгиня встала у столпа, перед которым возвышалась рака преподобного Павла. По желанию Великой княгини всенощное бдение совершалось обычно с точным выполнением всех требований церков- но-богослужебного устава. И несмотря на то что оно закончилось в 11 часу, Ее Высочество стояла до конца, отдыхая лишь при чтении кафизм. «Глубокое молитвенное чувство, выражавшееся во всех движения Царственной паломницы, были

1 Цата — украшение в форме полумесяца, закрепляемое на иконе, иногда с фигурно вырезанным краем, из металла — с узором (тисненым, чеканным, филигранным), камнями в кастах и т.п. Цату подвешивали к нижнему внутреннему краю венца.

красноречивейшим уроком и назиданием для всех присутствующих, как должно поступать в доме Божием (1 Тим. 3, 15). После службы Великая княгиня беседовала с присутствующими.

В 5 часов утра 1 августа «неутомимая Царственная паломница» в сопровождении Преосвященного Александра посетила бывшую СпасоНуромскую обитель (приходской храм), где находились мощи преподобного Сергия Нуромского, ученика преподобного Сергия Радонежского, духовного отца, друга и собеседника преподобного Павла Обнорского. «Встреченная здесь трезвоном с подобающей честью, она изволила поклониться преподобному Сергию за молебном, совершенным местным священником Н. Манаковым и обозревать храм».

После этого Великая княгиня посетила рощу за рекой Нурмой, где когда-то находилась убогая келья Обнорского подвижника.

К 7 часам утра Елизавета Федоровна снова возвратилась в монастырь на литургию, которая совершалась по личному ее желанию игуменом и братией обители, при пении архиерейского хора. Протоиерей Суровцов обратился к Ее Высочеству с прекрасным и прочувствованным словом, «в котором обрисовал ту тесную духовную связь, соединяющую весь православный русский народ с Ее Высочеством неразрывными узами, благодаря которым она, чуждая нам по рождению, необыкновенно близка и дорога по духу святого Православия,

служа образцом для верующих искренним и высоким благочестием и неисчисленными делами милосердия, ею совершаемыми». «В заключение оратор, благодаря Великую княгиню за высокое духовное утешение, доставленное всем ее паломничеством к преподобному Павлу, просил повергнуть к стопам Государя Императора от лица всего Севера Русской земли чувства глубочайшей и благоговейной верноподданности».

По окончании литургии всеми священнослужителями был отслужен молебен преподобному Павлу, и начался крестный ход, возглавляемый Преосвященным Александром. Процессия останавливалась на всех сторонах монастырских храмов для возношения обычных прошений и осенения святым крестом, «причем Ее Императорское Высочество изволила принять на себя молитвенный труд, неся в руках своих святую Корсунскую икону Богоматери». «С чувствами живейшей радости и утешения сопровождали Великую княгиню до настоятельских келлий молившиеся с нею в храме, а в келлиях своих настоятель, игумен Никон, удостоился поднести Елизавете Федоровне фотографические виды обители».

В память своего посещения Великая княгиня принесла в дар на раку преподобного Павла шелковый покров красного цвета и оставила обители свой фотографический портрет с собственноручной надписью. В иконной монастырской лавке она приобрела образки преподобного на значительную

сумму. После чая Ее Императорское Высочество, в сопровождении Преосвященного Александра и лиц своей свиты в 11-м часу утра покинула обитель преподобного Павла, «напутствуемая колокольным трезвоном и молитвенными благожеланиями смиренных иноков ее».

«Да помянет же преподобный Павел веру и усердие к нему Царственной паломницы и да будет ей благонадежным путеводителем ко вратам Небесного Царствия Божия», — говорилось в заключение этого описания в журнале «Голос Долга».

Архангельск. Соловецкая обитель

В Государственном архиве Российской Федерации хранится письмо святой Великой княгини Елизаветы Федоровны, повествующее об ее паломнической поездке в Соловецкий монастырь. Письмо написано на бланке монастыря, адресовано Императору Николаю II, датировано 25– 31 июля 1913 года — временем посещения Великой княгини святой обители. Таким образом, по существу перед читателем предстает дневниковая запись Великой княгини. Письмо написано размашистым, трудно читабельным почерком на английском языке. Его перевод был выполнен З.Г. Антипенко и Н.С. Соколовой. Ниже приводятся многочисленные выдержки из письма.

Известно, что в паломнической поездке на Соловки Великую княгиню сопровождали князь

Феликс Феликсович Юсупов (младший), казначея Марфо-Мариинской обители милосердия В.С. Гордеева, егермейстер Высочайшего Двора А.А. Зуров и две сестры обители. В Архангельске к ним присоединились епископ Нафанаил, архимандрит Печенегского монастыря Иоасаф, статский советник Н.Д. Козьмин. Последний оставил подробное описание этого паломничества, которое было опубликовано в 1915 году в журнале «Голос Долга». Сохранились также воспоминания князя Феликса Юсупова, которые были изданы в 1954 году в Париже. Записи князя Феликса Юсупова и статского советника Н.Д. Козьмина удивительно дополняют письмо Елизаветы Федоровны и позволяют более полно восстановить картину прошлого. Краткое изложение статей из «Голоса Долга» приводится в книге В.В. Вяткина «Христовой Церкви цвет благоуханный».

Первое известие о желании Великой княгини Елизаветы Федоровны посетить Соловецкую обитель для поклонения мощам преподобных соловецких чудотворцев дошло до г. Архангельска ранней весной 1913 года. 24 июля — в день приезда Великой княгини — соборная пристань, все дома горожан и суда, стоявшие на рейде, были расцвечены национальными флагами. При подъеме с пристани на набережную была устроена особая, украшенная зеленью и цветами арка. «Около 12 часов дня на берегу и на соборной пристани стал собираться народ, количество которого