Актуальные проблемы теории государства и права. Учебник

развития; 2) в нем утверждается только согласованность ценностей и норм, а также высокая степень интеграции составных частей; 3) раскрываются только те механизмы, которые поддерживают status quo. Подобное изображение общества, считает Р. Дарендорф, представляет собой утопию, так как совершенно не учитывает такие распространенные явления, как перемены, отклонения, конфликты61.

Критика системного подхода привела, однако, не к замене одного принципа познания другим, а к более радикальному повороту в интеллектуальной истории человечества (в этом, конечно, виновата не критика в адрес общей теории систем, а сам ход истории). Это результат перехода общества от эпохи модерна к постмодерну.

Ситуация постмодерна характеризуется прежде всего культурным разнообразием. Сциентистская ориентация предшествующих эпох, основанная на вере во всемогущество разума, сменилась радикальным релятивизмом. Его суть в том, что ни одна научная теория не может претендовать на абсолютную истину (таковой, считают многие, просто нет). Каждая теория лишь относительно (приблизительно) описывает объективную реальность, и чем их (теорий) больше — тем лучше. Критерий истинности постепенно заменяется критерием инструментальной полезности. Поэтому сегодня нет и не предвидится консенсуса по поводу картины мира (юридической действительности) и методов ее познания. Но есть наиболее популярные концепции, являющиеся одновременно методами познания. Это феноменология, герменевтика и синергетика62.

Феноменология как метод у ее основоположника Э. Гуссерля представлена в основном редукцией, которая состоит в отстранении (заключении в скобки) всего внешнего, несущественного. Делается это для представления неискаженной природы вещей. Эти идеи были восприняты такими юристами, как Г. Радбрух, Г. Коинг, Г. Фехнер, В. Майхоффер и некоторые другие, разрабатывавшие достаточно оригинальные варианты концепции естественного права. Однако существенных результатов получено не было. Во второй половине XX века наибольшее влияние получила не философская феноменология, а социологическая, воспринявшая идею позднего Э. Гуссерля о том, что первопричина социального

61См.: Тернер Дж. Структура социологической теории. М., 1985. С. 82.

62См. подробнее: Честнов И. Л. Современные типы правопонимания: феноменология, герменевтика, антропология и синергетика права. СПб., 2002.

31

коренится в «жизненном мире». Поэтому современная социальная феноменология пытается прояснить (понять, а не объяснить) мир социальной обыденности. Для этого предполагается необходимым выявить значения, которыми простой, средний человек наделяет типичные жизненные ситуации. Для этого используется диалог, соучаствующее наблюдение, вживание в роль и другие нетрадиционные методы. Следует заметить, что эти исследования пока не получили серьезной разработки применительно к юридической проблематике. В этом смысле более конструктивна герменевтика — наука об интерпретации текста (а все в мире может быть представлено как текст). При этом широко используются методы лингвистики, двойной или тройной рефлексии (когда интерпретируется не только текст, но и его автор, а также конкретно-истори- ческая ситуация), помещения в контекст и др. Перспектива этих методов особо очевидна в разделе юридической техники — толковании законодательства.

Синергетика — это активно развивающаяся комплексная наука о самоорганизующихся, стохастических (неравновесных, слабо детерминированных) системах, поведение которых крайне затруднительно предсказывать. Такими характеристиками, по мнению многих исследователей, обладают все сложные социальные системы, в том числе и право. Этот метод наиболее активно разрабатывается применительно к правовым явлениям А. Б. Венгеровым, однако сколько-нибудь серьезных достижений на пути построения «синергетической теории права», претендующей на новую правовую онтологию и гносеологию, пока не видно63.

Одним из наиболее перспективных методов, который в состоянии ответить на вызов постмодерна, является диалогический подход64. Его суть сводится к исследованию политико-правовых явлений, во-первых, в развитии, то есть в нетождественности самому себе в процессе его становления (внутренний диалог — М. М. Бахтин, В. С. Библер); во-вторых, в единстве противоположных моментов, сторон исследуемого, взаимообусловливающих, дополняющих друг друга и переходящих друг в друга, например, должное

63О синергетике права см.: Синергетика и право // Труды теоретического семинара юридического факультета СПбИВЭСЭП. Вып. 5. СПб., 2001.

64О диалогической методологии см.: Честнов И. Л. Право как диалог: к формированию новой онтологии правовой реальности. СПб., 2000; Его же. Диалогическая онтология права в эпоху постмодерна // Правоведение. 2001. № 3; Его же. Правопонимание в эпоху постмодерна // Правоведение. 2002. № 2.

32

и сущее, идеальное и материальное, общее и особенное в праве («многоголосие» — М. М. Бахтин); в-третьих, во взаимодействии с другими социальными явлениями — с экономикой, политикой, культурой (через различение с другим выявляется суть исследуемого — В. С. Библер) и с объектом, выступающим метасистемой относительно государства и права, — с обществом, обнаруживая тем самым трансцендентное основание государства и права (их «генеральную» функцию — Л. И. Спиридонов).

глАвА 1.4

структура теории государства и права

Структуру теории государства и права, как и любой другой теории, можно рассматривать с нескольких позиций. Во-первых, с точки зрения содержания предмета теории государства и права. В таком случае теорию государства и права образуют выделенные в нем компоненты: теория возникновения государства, теория формы государства, теория механизма государства, теория правовых норм, теория правоотношений и т. д. Во-вторых, с точки зрения структурных элементов теории государства и права как социального института. Такими структурными элементами можно считать науч- но-исследовательские программы (в смысле И. Лакатоса) или институционализированные типы правопонимания (юридический позитивизм, социология права, теория естественного права, феноменология права и т. п.). В-третьих, с точки зрения выделения уровней теории государства и права. Тут выделяется философия государства и права (верхний уровень), теория государства и права (средний уровень) и эмпирический (нижний) уровень.

Наиболее дискуссионным вопросом является дисциплинарное и содержательное определение философии государства и права. Это связано с тем, что право, как и государство, — сложный, многогранный феномен, являющийся объектом многих наук. В современной юридической литературе не прекращается спор по поводу того, что же такое философия государства и права: составная часть философии (ибо она не может не исследовать такой феномен, как право), самостоятельная научная дисциплина или часть (уровень) теории государства и права65.

65 См.: Алексеев С. С. Философия права. М., 1997.

33

Действительно, долгое время общеюридические проблемы изучались в рамках философии, и философия права была важной составной частью социальной философии (или моральной философии). Однако после обособления теории права в самостоятельную научную дисциплину ситуация существенно изменилась. Сегодня философские, абстрактные исследования государства

иправа проводятся представителями юридической науки. Поэтому в настоящее время разграничить философию государства

иправа и общетеоретические концепции права по содержанию невозможно. Единственно реальный критерий их демаркации — по субъекту (структуре научного сообщества). Если право исследует философ для подтверждения своей, как правило, предельно общей концепции — то перед нами философия государства и права как часть философии. Это, например, теория справедливости Д. Роулса, герменевтическая интерпретация права Г. Гадамера или П. Рикера или трактовка права как формы солидарности Э. Дюркгейма66.

Однако представители юридической науки не могут не использовать (явно или неявно) в своих исследованиях достижения философской мысли. Значение философии зачастую не осознается, проходит имплицитно, однако оно несомненно и чрезвычайно важно. Именно философия как мировоззрение обусловливает, например, предпочтение естественно-правовой ориентации теоретика права, а не позитивистской или социологической. Несомненна и эвристическая функция философских знаний в выработке наиболее общих политико-правовых понятий. Так, механически суммируя различные виды правовых норм из отраслевых юридических дисциплин, общего понятия нормы права получить невозможно. Философия государства и права определяет предмет этой науки применительно к тому или иному научному направлению. Наконец, философские знания являются критерием оценки конкретных политико-правовых исследований.

Итак, философия, будучи рефлексией над основаниями культуры (М. Мамардашвили), является неизбежной спутницей теории государства и права, выступая ее верхним уровнем, метатеорией.

66См.: Роулс Д. Теория справедливости. Новосибирск, 1997; Гадамер Г. Истина

иметод. М., 1988; Рикер П. Герменевтика. Этика. Политика. М., 1995; Его же. Торжество языка над насилием. Герменевтический подход к философии права // Вопросы философии. 1996. № 4; Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М., 1991.

34

Средний уровень теории права, по мнению С. С. Алексеева и некоторых других ученых, представлен догмой права (специальноюридической теорией или общей позитивной теорией)67, в виде традиционной для теории государства и права проблематики. С таким мнением можно согласиться лишь отчасти. Если исследователь не является сторонником юридического позитивизма, то это совсем не обязательно должна быть формально-догматическая теория государства и права.

Вообще сам термин «теория среднего уровня» был введен в научный оборот знаменитым американским социологом Р. Мертоном в основном для критического анализа структурного функционализма Т. Парсонса68. С точки зрения Р. Мертона, такие теоретические конструкции, как исторический материализм К. Маркса, теория социальных систем Т. Парсонса и интегральная социология П. Сорокина, — это скорее общие теоретические интерпретации, чем строгие системы типа общей теории в физике69. Чтобы связать эти философские концепции с эмпирическими фактами, как раз и необходимы теории среднего уровня, значительно менее абстрактные и более верифицируемые, нежели первые.

В теории государства и права, в принципе, структурные элементы предмета и образуют подобные теории. При всех содержательных различиях сторонников позитивизма, социологии права или теории естественного права сюда традиционно относятся теория возникновения государства и права, теория формы государства, теория механизма государства, теория правовых норм, теория правоотношений, теория правонарушений, теория юридической ответственности и некоторые другие.

При очевидной целесообразности выделения теорий среднего уровня нельзя не отметить и проблемы, нерешенные вопросы, возникающие в этой связи. Прежде всего это относится к тому, что между философским и теоретическим уровнями нет однозначной связи. Одна и та же теория среднего уровня может быть обоснована, с некоторыми модификациями, различными философскими концепциями, и наоборот. Эта же проблема относится и к нижнему уровню теории права — эмпирическому.

Эмпирический уровень — это уровень фактов, полученных в результате конкретных исследований. Эмпирия — это знания о мире

67См.: Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. М., 1981. С. 18.

68См.: Merton R. On Theoretical Sociology: Five Essays, Old and New. N. Y., 1949.

69Ibid. P. 68.

35

в его существовании, то есть в его внешних проявлениях. Эмпирический факт представляет собой индивидуальную характеристику, данную в непосредственном опыте, он представляет объект в его единичном существовании.

Неверно отождествлять «факт» лишь с чувственным отражением определенных сторон объективного мира, рассматривать его исключительно как чувственный образ того или иного события, явления. Чувственных образов как таковых, «очищенных» от рациональных компонентов мышления, просто не существует. Любая фактическая информация о конкретном, единичном событии или явлении всегда фиксируется в языке науки и тем самым становится (может стать) всеобщим достоянием. Фактуальные предложения научного языка практически всегда включают в себя специальные термины, смысл которых может быть понят лишь в контексте определенной научной теории. Поэтому фактами науки могут быть лишь те данные, которые «ассимилированы» определенной теоретической концепцией, включены в систему научного знания путем их отображения в понятийной системе некоторой теории. Например, те или иные данные (результаты анализа, наблюдения и т. д.) о нормах права станут научными фактами только тогда, когда будут интерпретированы в соответствии с представлением о норме права (например, как о статье нормативно-правового акта или как фактическом состоянии общественных отношений). При этом следует заметить, что процедура интерпретации следует не за эмпирическим исследованием, а всегда вместе с ним одновременно. Поэтому выделить эмпирический уровень теории государства

иправа в чистом виде, без теории, практически невозможно, но можно лишь аналитически.

Таким образом, связь между теоретическим и эмпирическим уровнями чрезвычайно тесная, а их различие не имеет абсолютного смысла. Но относительное различие все же имеется. Оно связано

стем, что теория фиксирует более или менее постоянные (инвариантные) свойства и отношения объектов в понятиях и связях между ними. Эмпирия (факты) описывают текучесть, непостоянство объектов, что связано с изменчивостью их количественных характеристик.

Взаключение вопроса заметим, что эмпирический уровень теории государства и права зачастую опосредован данными отраслевых юридических и смежных общественных дисциплин. Это подводит нас к рассмотрению вопроса о месте теории государства

иправа в системе наук.

36

глАвА 1.5

теория государства и права в системе наук

Ограничимся при рассмотрении данного вопроса выяснением взаимосвязи теории государства и права и социологии, с одной стороны, и теории государства и права и отраслевых юридических дисциплин — с другой. Разграничить теорию государства и права

исоциологию не так легко, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что их предметы исследования во многом пересекаются. Это связано с тем очевидным фактом, что государство и право — социальные явления. Поэтому его изучает и теория государства

иправа, и социология.

Различие между ними, как представляется, состоит в степени общности изучения государства и права как социальных феноменов. Теория государства и права изучает свой предмет во всей полноте и определенности. Социология же изучает государство и право, как и другие социальные явления (экономику, политику, науку, искусство и т. д.), с точки зрения того существенного, что характеризует их именно как социальные феномены.

Такое разведение теории государства и права и социологии связано с предметом последней. Он не может включать в себя всю совокупность социальных явлений, в противном случае социология рискует превратиться в безграничную энциклопедию социальных феноменов. Поэтому социология не изучает социальные явления во всей их подробности, детальности, но как раз с точки зрения того, что их объединяет в группу социальных феноменов, то есть то, что является в них существенным. Детальный их анализ выпадает на плечи частных социологических дисциплин, то есть общественных наук, изучающих экономику (экономическая теория), политику (политология), государство и право (юриспруденция, теория права) и т. д.

Таким образом, теория государства и права — это частная социологическая теория, самостоятельность которой достаточно относительна (она относительна самостоятельности государства и права по отношению к другим социальным явлениям). Эта «ограниченность» самостоятельности отнюдь не является показателем «ущербности» теории государства и права. Наоборот, это единственно возможный способ избежать неразрешимой проблемы самодостаточности системы (вспомним «ограничительные» теоремы К. Геделя и А. Тарского). Только изучая право как сторону общества,

37

можно построить адекватную ему теорию. Поэтому следует согласиться с утверждением Л. И. Спиридонова о том, что «не только право, нравственность, искусство или религия не могут быть воспроизведены в самостоятельной, то есть не социологической, а лишь юридической, этической и т. д. теории, не признающей общество непременной предпосылкой всех своих последующих рассуждений. Не обладает такой «самостоятельностью» и экономика. Все общественные науки социологичны по самому своему существу…»70.

В этой же связи необходимо прояснить и вопрос о статусе социологии права. Что такое социология права: часть общей социологии, самостоятельная научная дисциплина, часть теории права или сама теория права? В отечественной и зарубежной литературе нет однозначного ответа на этот вопрос.

Прежде всего следует отвергнуть второй вариант статуса социологии права. Для этого нет ни онтологических, ни эпистемологических предпосылок, то есть собственного предмета и социаль- но-институциональных характеристик (научного сообщества, системы подготовки кадров, учебной дисциплины и т. п.). В этом смысле прав Ю. И. Гревцов (хотя он отстаивает именно этот подход), отмечающий, что «отечественная социология права — наука, во многом не состоявшаяся. В стране нет организованного корпуса ученых, представляющих именно эту науку, почти нет публикаций, не готовятся специалисты»71. Это же, заметим, относится и к социологии права за рубежом.

Является ли социология права составной частью общей социологии? Нет, хотя столь категорический ответ не исключает исследование социологами права как социального феномена. Такое исследование будет относиться к «чисто» социологическому, а не юридическому в том случае, если право анализируется для того, чтобы продемонстрировать (подтвердить) какую-либо общесоциологическую концепцию, то есть прояснить социальность как таковую.

Если же юрист использует методы социологии или социолог подвизается на ниве юриспруденции и при этом исследуется право ради, так сказать, него самого — то перед нами социологически ориентированная теория права. Таким образом, социология пра-

70Денисов Ю. А., Спиридонов Л. И. Абстрактное и конкретное в советском правоведении. Л., 1987. С. 91.

71Гревцов Ю. И. Очерки теории и социологии права. СПб., 1996. С. 251.

38

ва — это не часть теории права72, но сама теория права, по крайней мере, один из ее вариантов. Она не сосуществует рядом с догматически ориентированной теорией права, но включает последнюю в себя как раздел «юридическая техника».

Взаимоотношение теории государства и права с отраслевыми юридическими дисциплинами (теорией государственного права, теорией гражданского права и т. д.) в некотором роде может быть представлено по аналогии соотношения социологии с частными социологическими дисциплинами. Теория государства и права (как и социология) выступает философским уровнем, методологической базой для отраслевых юридических наук. Это проявляется прежде всего в роли общеюридических понятий, без которых не обходится практически ни одна категория отраслевых дисциплин. С другой стороны, теория государства и права выполняет эвристическую функцию относительно отраслевых юридических исследований. Она определяет их предмет, «угол зрения» на частноюридические феномены, принципы познания, конкретизируемые в частнонаучных методах и методиках. Теория государства и права также определяет предмет исследования отраслевых юридических наук и соответствующих отраслей права (в теме «Система права») и вырабатывает критерии оценки уровня, состояния и перспектив этих дисциплин.

Однако между теорией государства и права и отраслевыми юридическими дисциплинами существует и обратная связь. Она состоит в том, что последние являются «питательной средой» теории государства и права, в достаточно большой степени выступают ее эмпирической базой. Таким образом, теория государства и права обобщает, оценивает, теоретически интерпретирует данные отраслевых юридических наук, без которых она превратилась бы в спекулятивную, схоластическую дисциплину.

72 Иногда в литературе как недоразумение можно встретить и такое мнение, так как эмпирический уровень очень часть отождествляется с фактами, добываемыми социологическими методами, противопоставляя тем самым социальную философию и социологию как исключительно эмпирическую дисциплину.

39

Р А з д е Л 2 СоВРеменное пРАВопонИмАнИе

глАвА 2.1

типология правопонимания

2.1.1. Значение правопонимания для теории государства и права

Юристы, как утверждал И. Кант, двести лет спорят о том, что такое право. И споры эти продолжаются по сей день. Это связано с тем несомненным фактом, что право — это сложное социальное явление, проявляющее себя различными сторонами, аспектами

иникогда не являющее себя полностью. Поэтому восприятие права, а значит, и его теоретическое осмысление никогда не представляет собой копию юридической действительности. При этом описание права выполняет не только дескриптивную функцию репрезентации, но и прескриптивную (предписывающую), оценочную и критическую1.

Таким образом, научное правопонимание, на котором строится теория права, — это не только адекватное (по возможности) описание действующего права, но и его критическая оценка с позиций принятого (во многом — на веру) идеала. Такая критическая оценка является средством развития права. Но представление о должном, желаемом всегда «опережает» реальность (действующее право) и неизбежно искажает ее. Именно в этом — методологическая, эвристическая роль правопонимания. Вышеизложенное свидетельствует также и о неизбежном плюрализме правопонимания

инеобходимости его прояснения в академических целях.

1Последнее пока не вписывается в дискурс классической формальной логики, но это не делает их (эти функции) ненаучными.

40