«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.1. «Молодая адвокатура» возникновение и становление неформальных групп политической защиты в России

Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского

Ю. В. Варфоломеев

«СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК» РУССКОЙ АДВОКАТУРЫ

В четырех частях

ЧАСТЬ 1

«Молодая адвокатура»: возникновение и становление неформальных групп

политической защиты в России

Издание второе, исправленное и дополненное

Саратов Издательство Саратовского университета

2020

ВВЕДЕНИЕ

Адвокатура как юридическое учреждение априори является важным и непреложным атрибутом правового государства и гражданского общества. Слово «адвокат» происходит от латинского advocare − призывать на помощь. Так первоначально называли римляне родных и друзей, сопровождавших тяжущихся на суд, и только позднее − со времен Римской империи − этот термин стал обозначать судебных защитников1. Образование профессиональной корпорации − «адвокатского сословия» − относится ко временам Ульпиана (III в. н. э.). Профессия адвоката «почти такая же древняя, как само гражданское общество, − считал А.-Г. Буше д’Аржи, − она во все времена получала блестящие свидетельства общественного уважения и признательности»2.

Что же представляет собой это сословие? Одним из ответов на этот вопрос могут стать слова известного русского адвоката М. М. Винавера. Адвокатура как профессиональное сословие, отмечал он, «не связывает никого на всю жизнь как каста, оно не захватывает всего человека, как средневековый цех, оно открывает доступ всякому, кто соответствует установленным, заранее определенным условиям. Оно − свободный <…> союз лиц, связанных одною общею целью…»3.

Тысячелетняя история этой древнейшей профессии пестрит противоречивыми суждениями о ней. Оценки института адвокатуры весьма полярные, и трудно представить, что речь как в одном, так и в другом случае идет именно о ней. «Сословие столь древнее, как магистратура, столь возвышенное, как добродетель, − поэтично восклицал канцлер д’Агессо, − столь необходимое, как справедливость»4. Еще в античные времена Биас и Фемистокл, Исей

1См.: Васьковский Е. В. Организация адвокатуры. СПб., 1893. Ч. 1. С. 1.

2 Буше д’Аржи А.-Г. История сословия адвокатов // Библиотека юридических редкостей [Электронный ресурс]. URL: http://oldlawbook.narod.ru/avocat.htm. С. 50.

3 Винавер М. М. Об адвокатуре // Право. 1899. № 19-20. Стб. 1011.

4Там же. Стб. 947.

3

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

иЛикург, Демосфен и Катон, Антоний и Красс, Гортензий и, наконец, Цицерон, первыми вступив на эту стезю, прославили профессию судебного защитника на века. И это несмотря на то, что уже в то время древнеримские сатирики нещадно припечатывали адвокатов к позорному столбу: «Они − грабители имуществ, извратители законов, коршуны в тогах, выгоняемые собаками с публичных площадей; они опутывают ловкими речами честность судей; продажные рты, они поражают истину и обращают суды в тайные капканы»5.

Мировая история демонстрирует примеры, когда из адвокатской среды выходили крупные политические и общественные деятели. Некоторые из них (Т. Джеферсон и А. Линкольн в США, М. Робеспьер во Франции, Б. Хуарес в Мексике) становились главами правительств и даже государств, как, например, и харизматичный премьер постсамодержавной России А. Ф. Керенский, который был не просто известным столичным адвокатом, а еще и входил в состав кружка политических защитников, так называемой молодой адвокатуры. Возникшее на рубеже веков, это неформальное адвокатское объединение прославилось участием в многочисленных политических процессах России.

Без патетики, грозно и приземленно отзывался о представителях этого сословия Наполеон, хотя сам был сыном адвоката. Немецкий юрист, журналист и политик К. И. А. Миттермайер приводил слова Бонапарта: «Они бунтовщики, виновники преступлений и измен. Я хочу, чтобы можно было отрезать язык у адвоката, если он пользуется им против правительства»6. Желание Бонапарта расправиться с адвокатским языком не случайно, ведь это именно тот «инструмент», с помощью которого появилось на свет ораторское искусство

ирасцвело судебное красноречие. Между тем профессиональные юристы по достоинству оценивали место и роль адвокатов в системе юстиции. «Можно сказать об адвокатах, что они являются первыми оракулами правосудия, − утверждал французский юрист А.-Г. Буше д’Аржи, − потому что споры обычно передаются им перед тем, как вынести их на решение суда»7. С объективной точки зрения было очевидно, что отправление правосудия требует участия не только судей, прокуроров, присяжных заседателей, но и «правозаступников, или опытных специалистов − как называл их английский правовед

5Винавер М. М. Об адвокатуре. Стб. 949.

6Цит. по: Миттермайер К. И. А. О сословии адвокатов. СПб., 1864. С. 22−23.

7 Буше д’Аржи А.-Г. История сословия адвокатов // Библиотека юридических редкостей [Электронный ресурс]. URL: http://oldlawbook.narod.ru/avocat.htm. С. 49.

4

ВВЕДЕНИЕ

Э. Дженкс, − которым стороны в споре вручают защиту своих интересов»8.

При этом личности и профессиональным качествам адвоката уделялось особое внимание. Например, французский юрист А. Г. Камю подчеркивал жертвенность и особую мессианскую роль этой профессии. «Приносить себя в жертву, себя и свои способности, во имя других людей, − заявлял он, − посвящать долгие часы исследованию вопроса для выявления сомнительных фактов, <…> становиться оратором во имя торжества угнетенной невинности; быть счастливым от того, что можешь протянуть руку спасения бедняку, и испытывать при этом моральное удовлетворение, которое является более предпочтительным, чем самая красноречивая признательность богатых и сильных мира сего; защищать первых по долгу, последних по корыстным соображениям: таковы качества, характеризующие адвоката»9. В таком же ракурсе раскрывал качества адвоката и А.-Г. Буше д’Аржи, определявший адвоката как «благородного человека, сведущего в юриспруденции и в искусстве красноречия, который содействует отправлению правосудия»10. Первое качество адвоката, по его мнению, это − благородство, а вопросы чести и тактичности суждений должны быть правилом во всех его демаршах11.

В России это сословие получило право на существование только в 1864 г. с учреждением Судебных уставов. Институт адвокатуры (присяжных поверенных), введенный в российскую действительность в эпоху Великих реформ, привнес в общественную жизнь кардинально новое, нехарактерное для самодержавной империи либе- рально-демократическое начало. Возможно, предвидя это, император Николай I, противясь советам, подобным тем, что давал ему князь Д. В. Горчаков: «прокуроры и стряпчие не защитники, а преследователи − тут нужны адвокаты»12, неумолимо восклицал: «А кто погубил Францию, как не адвокаты, вспомним хорошенько! Нет, князь, пока я буду царствовать, России не нужны адвокаты, проживем и без них»13. Николаевское табу на адвокатуру в обозначенный им период

8 Дженкс Э. Английское право (источники права, судоустройство, судопроизводство, уголовное право, гражданское право) : пер. Л. А. Лунц. Предисловие М. М. Исаева и Л. А. Лунц. М., 1947. С. 68.

9 Камю А. Г. О профессии адвоката (Первое письмо Камю) // Библиотека юридических редкостей [Электронный ресурс]. URL: http://oldlawbook.narod.ru/ avocat.htm. С. 54.

10Буше д’Аржи А.-Г. Указ. соч. С. 48.

11Там же.

12Бородин Д. Н. Исторический очерк русской адвокатуры (К 50-летию присяжной адвокатуры). СПб., 1915. С. 56.

13Колмаков Н. Очерки и воспоминания // Русская старина. 1886. № 12. С. 535−536.

5

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

«пока я буду царствовать…» полностью оправдалось − подготовка и проведение судебной реформы произошли уже в царствование его сына.

Прав оказался один из «отцов» судебной реформы С. И. Зарудный, который считал, что «есть такие истины, против которых спорить никто не может <…> К таким понятиям принадлежит и необходимость учреждения ‟стряпчих” (читай − ‟адвокатов”. − Ю. В.)»14. Впоследствии, развивая эту мысль, один из лидеров «Молодой адвокатуры» В. А. Маклаков конкретизировал место и задачи адвокатуры: «Суд толкует законы, но он не может их так толковать, чтобы они противоречили праву. Право же есть норма, основанная на принципах одинакового порядка для всех. В торжестве ‟права” над ‟волей” сущность прогресса. В служении этому − назначение адвокатуры»15.

Вводя адвокатуру в российскую правовую систему, составители Судебных уставов Александра II «отнеслись с полным уважением к этому институту, − отмечал А. А. Титов, − и положили в основу его устройства начала коллегиальности, независимости и самоуправления»16. Необходимость устройства присяжной адвокатуры именно в таком виде обосновывалась тем, что «сама сущность отношений поверенных к суду требует полной независимости первых от последнего»17.

Эйфория общества от Великих реформ, и Судебной в частности, была в стране очень высока. Об этом свидетельствует, например, стихотворение молодого чиновника уголовного департамента СанктПетербургской Судебной палаты А. Ф. Кони, который не удержался от восторженных дифирамбов в адрес Александра II и запечатлел день открытия нового суда − 17 апреля 1866 г. − в следующем вирше:

На рубеже тысячелетья Возник в России человек, Какого ждали мы столетья, Кто словом озарил наш век. Питомец пылкого поэта И правды ревностный стратег,

Среди дворца, в младые лета

14Бородин Д. Н. Указ. соч. С. 61.

15Маклаков В. А. Из воспоминаний. Нью-Йорк, 1954. С. 98−99.

16Титов А. А. Реформы Александра II и их судьбы. М., 1910. С. 89.

17Свод замечаний по проекту о присяжных поверенных. Т. XII. Ч. 3. По описи дела о преобразовании судебной части в России. Цит. по: Джаншиев Г. А. Ведение неправых дел (этюд по адвокатской этике). М., 1886. С. VII.

6

ВВЕДЕНИЕ

Он боли русския постиг И порешил в уме державном,

Возсев на прадедовский трон, Поставить в царстве православном Свободу, право и закон.

Таким образом, 17 апреля 1866 г. − день вступления в действие Судебных уставов − можно считать фактически днем рождения русской адвокатуры. На скрижалях истории нового суда отныне и навсегда были запечатлены имена первых 27 присяжных поверенных России. Это были: П. А. Андреев, К. К. Арсеньев, В. Ф. Баронецкий, А. А. Брут, Р. И. Габерцеттель, В. П. Гаевский, С. Ф. Делюсто, А. М. Евреинов, А. И. Знамеровский, Н. М. Кладо, М. М. Кларк, Г. А. Конради, В. Э. Краузольд, П. Ф. Лобри, П. П. Лыжин, А. П. Остряков, С. И. Петренко, А. П. Петерс, Г. Г. Принтц, Е. А. Пушкарев, В. В. Самарский-Быховец, Я. М. Серебряный, Д. В. Стасов, В. И. Танеев, А. Н. Турчанинов, Н. А. Тимрот, К. Ф. Халтулари18.

Между тем русская профессиональная присяжная адвокатура оказалась в то время самой молодой в Европе. «К тому времени в передовых странах Европы адвокатура уже имела многовековую историю и славные традиции…»19, − отмечал Н. А. Троицкий. Правда, русская адвокатура на начальном этапе своего становления отставала от передовых европейских (Франции, Великобритании, Германии, Бельгии, Нидерландов, Италии) и американской (США) корпораций с точки зрения профессионального опыта организации защиты.

Тем не менее самая молодая по сравнению с адвокатурой ведущих европейских стран российская самоуправляющаяся корпорация сформировала за короткое время основные принципы своей деятельности и профессиональную этику, дала миру плеяду блистательных адвокатов. Пионеры сословия присяжных поверенных России не только заложили организационно-правовые основы функционирования самоуправляющейся корпорации, но и создали своеобразный кодекс чести, выступили блюстителями нравственности в своих рядах. Именно первопроходцам русской адвокатуры пришлось «вырабатывать, − вспоминал А. Ф. Кони, − одновременно и приемы адвокатской техники, и правила адвокатской этики»20.

Пореформенная адвокатура оказалась средоточием выдающихся юристов, которые могли соперничать с европейскими знаменито-

18Справочный указатель по программе издания «Истории русской адвокату-

ры». Пг., 1914. Прил. 1.

19Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы

1866−1904 гг. Тула, 2000. С. 27.

20Кони А. Ф. Собр. соч. : в 8 т. М., 1968. Т. 5. С. 144.

7

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

стями. «Первый призыв» присяжных поверенных представляли такие, по выражению Н. А. Троицкого, «звезды первой величины судебного мира»21, как В. Д. Спасович, Д. В. Стасов, А. И. Урусов, К. К. Арсеньев, А. М. Унковский, Ф. Н. Плевако, П. А. Александров, С. А. Андреевский, А. Я. Пассовер, Н. П. Карабчевский и мн. др. Этих адвокатов по праву следует назвать представителями «золотого века» русской адвокатуры, хотя их и не следует, конечно, идеализировать. Они, по всеобщему признанию, являлись авангардом своей корпорации, благотворно воздействовали на всё адвокатское сословие и служили для него примером. Однако справедливости ради следует отметить, что в ряды корпорации проникали, к сожалению, также бездарные и нечистоплотные дельцы с корыстным отношением к профессии адвоката. Тем не менее общепризнанные корифеи «золотого века» адвокатуры, создавшие, по выражению К. К. Арсеньева, «её оригинальную физиономию»22, заложили фундамент её лучших традиций и в значительной степени предопределили её дальнейшее развитие.

Однако особое место и роль русской присяжной адвокатуры обозначились уже в первые годы её деятельности на процессах по делам о государственных преступлениях. «Адвокаты выступали перед царскими судами всех уровней, − уточнял Н. А. Троицкий, − от Верховного уголовного до мирового, противоборствовали самодержавному произволу в годы революционных ситуаций и торжества реакции, защищали дворян и разночинцев, крестьян и рабочих, народников и социал-демократов, эсеров и кадетов»23.

Судебные Уставы 1864 г., как известно, внесли коренные изменения в отправление правосудия в России. В пореформенной редакции Уложения о наказаниях (далее Улож. о наказ.) 1845 г. «составы конкретных преступлений, − отмечает Б. Н. Миронов, − были сгруппированы в 150 видов и им было посвящено 2035 статей,

втом числе 32 статьи − преступлениям против веры, 19 статей − государственным преступлениям, 74 статьи − преступлениям против порядка управления…»24. С 1864 г. все государственные, в том числе и политические, преступления были в ведении: 1) Судебных палат (если преступление заключало в себе злой умысел одного или нескольких лиц); 2) Верховных уголовных судов (если обнаруживался

вразных краях государства общий заговор или против верховной власти, или против установленного законами образа правления, или

21Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы. С. 42.

22Арсеньев К. К. В. Н. Герард // Право. 1903. № 51. Стб. 2887.

23Там же. С. 22.

24Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII − начало XX в.) : в 2 т. СПб., 2000. Т. 2. С. 24.

8

ВВЕДЕНИЕ

порядка наследования престола). В Судебной палате политические дела рассматривались Уголовным департаментом.

Революционное движение 1870-х − 1880-х гг. и убийство императора Александра II побудило правительство Александра III принять новое Положение о мерах по охране государственного порядка и общественного спокойствия. Издание этого закона оказало значительное влияние на производство дел о политических преступлениях. Так, в местностях, объявленных «в положении усиленной охраны», генерал-губернаторам, а в губерниях, им не подчиненных, министру внутренних дел было предоставлено право: «1) передавать на рассмотрение военного суда отдельные дела о преступлениях, общими уголовными законами не предусмотренных, когда они признают это необходимым в видах ограждения общественного порядка и спокойствия; 2) требовать рассмотрения при закрытых дверях всех тех судебных дел о государственных преступлениях, публичное рассмотрение коих может послужить поводом к возбуждению умов и нарушению порядка»25.

В 1870-х − 1880-х гг. основным инструментом карательной политики Российской империи в борьбе с революционной крамолой были политические процессы. Дела по государственным преступлениям до 1893 г. находились в ведении 2-го уголовного отделения Министерства юстиции и рассматривались при закрытых дверях судами общей юрисдикции или военными судами в местностях, объявленных на положении усиленной охраны. В последние годы царствования Александра III правительство вообще отказалось от их публичного рассмотрения, опасаясь возбуждающего влияния на русское общество и компрометации режима в глазах общественности стран Европы и мира.

С 1893 г. рассмотрение политических дел в административном порядке было поручено временному отделу центрального органа Министерства юстиции, получившему название «Временная канцелярия при Министерстве юстиции по производству особых дел»26. Среди «особых уголовных», а фактически политических дел, находящихся в компетенции этого органа, были «преступления против веры» (раздел II), «преступления государственные» (раздел III), «преступления и проступки против порядка управления» (раздел IV)27. В 1896 г., по официальным данным «Временной канцелярии», в административном порядке было рассмотрено более 200 политических дел. Из них:

25Цит. по: Слухоцкий Л. Очерк деятельности министерства юстиции по борьбе с политическими преступлениями // Историко-революционный сборник. Т. 3.

М. ; Л., 1926. С. 266.

26Там же. С. 269.

27Слухоцкий Л. Указ. соч. С. 269.

9

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

30 дел о сообществах, имевших революционную цель, и об отдельных лицах, принадлежавших к таковым сообществам, 187 дел о хранении и распространении революционной литературы и запрещенных изданий, 12 дел о составлении революционных воззваний, по 4 дела о стачках и революционной пропаганде, 3 дела о студенческих беспорядках и 2 дела по преступлениям против веры28.

Поступавшие на рассмотрение Временной канцелярии при Министерстве юстиции по производству особых уголовных дел дознания по существу своему делились, главным образом, на две основные категории: к первой относились дела, имевшие связь

среволюционно-социалистическим движением, а ко второй − расследования о преступлениях, предусмотренных ст. 246−258 Улож. о наказ. (оскорбление имен Высочайших Особ). Ежегодное количество дел по II группе за этот же период составляло примерно 900−1300. При этом количество рассматриваемых в центральном управлении Министерства юстиции административных дознаний, связанных с проявлением социально-революционного движения, начиная с 1892 по 1898 г. увеличилось почти в 2,5 раза, а число привлеченных по этим делам обвиняемых за этот же период возросло

с332 до 1153 человек.

Политические преступления, в соответствии с российским законодательством, входили в разряд государственных. Выдающийся отечественный криминалист профессор И. Я. Фойницкий обратил внимание на особенность этих дел: «В процессах политических, − отмечал он, − юстиция покидает область фактов конкретных и вступает в сферу фактов общих (faits generaux)»29. Понятие «государственное преступление» было впервые включено в Уложение царя Алексея Михайловича в 1649 г., так как объектом преступления, помимо прав физических лиц, стал сам общественный строй. Затем в XVIII в. Пётр I своим указом распределил государственные преступления по трем основным пунктам: 1) злой умысел против персоны Его Величества, 2) возмущение или бунт, 3) похищение денежной казны. Эта классификация без существенных изменений вошла в Свод законов 1832 г. и сохранялась вплоть до издания Уложения о наказаниях

1845 г.

Уставы 1864 г. установили общий порядок судопроизводства для более обширной группы государственных преступлений, добавив к перечисленным выше и некоторые другие преступления государственные или, по крайней мере, политические, ранее уже вошедшие в Уложение о наказаниях 1845 г., как то: оскорбление царя и недоне-

28Слухоцкий Л. Указ. соч. С. 271.

29Цит. по: Слухоцкий Л. Указ. соч. С. 265.

10