«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.1. «Молодая адвокатура» возникновение и становление неформальных групп политической защиты в России

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

несомненно, следовала иностранным образцам и, преимущественно, английскому и французскому»67.

Современные исследователи также отмечают целый ряд черт, доказывающих генетическое родство русской адвокатуры с ее европейскими аналогами. Так, Н. В. Черкасова указывает на то, что при создании русской адвокатуры «отчасти был воспринят немецкоавстрийский тип адвокатуры, особенность которого состояла в соединении в одних руках функций правозаступничества и судебного представительства. Организационное же устройство адвокатуры во многом напоминало французское…»68. К такому же выводу приходит и профессор Н. А. Троицкий, который отмечает, что у организации присяжных поверенных в России «…оказалось много общего с адвокатурой передовых стран Запада, откуда творцы Судебных уставов 1864 г. немало позаимствовали для статуса русской адвокатуры»69.

Все вышеприведенные умозаключения позволяют сделать вывод о том, что в ходе разработки Судебной реформы, в частности при выработке основополагающих принципов формирования и деятельности института присяжных поверенных, авторами-составителями Судебных уставов был, безусловно, учтен и грамотно заимствован опыт судоустройства зарубежных стран, и прежде всего Франции, Германии, Англии. Вопрос в данном случае заключается в том, что заимствовало российское государство и общество − отдельные правовые институты, элементы юридической техники, практики правоприменительной деятельности и т. п., − или оно перенимало и усваивало «правовые идеи» («идеи права»), т. е. системы общих взглядов относительно основ (принципов) социального, политического, правового порядка? Другими словами, что происходило с российской правовой системой в эпоху Великих реформ − «юридическая аккультурация» или рецепирование западных политико-правовых моделей?

Правовая аккультурация, в понимании антропологов права, − это «глобальная трансформация, которую испытывает одна правовая система от контакта с другой правовой системой, этот процесс предполагает использование различных по природе и силе воздействия средств принуждения»70. Как правило, юридическая аккультурация способствует модернизации права страны-реципиента, право обогащается новыми принципами и юридическими конструкциями. Между тем для России применительно к рассматриваемому перио-

67Ковалевский М. М. Очерки по истории политических учреждений России.

С. 189.

68Черкасова Н. В. Формирование и развитие адвокатуры в России. 60−80-е

годы XIX в. М., 1987. С. 30.

69Троицкий Н. А. Адвокатура в России… С. 39−40.

70Рулан Н. Юридическая антропология. М., 1999. С. 195.

51

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

ду более соотносима так называемая фрагментарная юридическая аккультурация − достаточно обычное и распространенное явление, проистекающее из повседневных контактов представителей различных правовых систем.

Вместе с тем Судебная реформа явилась, как известно, результатом более широкого и глубокого заимствования европейской по- литико-правовой культуры, когда менялись многие важнейшие парадигмы правового сознания общества и принятые в нем практики юридической жизни. «Россия принадлежит к разряду стран, правовая система которых несколько раз менялась в результате тотальной рецепции, − справедливо отмечает В. Н. Княгинин. − Это было не стихийное копирование чужих образцов жизни, чужих ‟образов Будущего”, в том числе и правового, а их сознательное и планомерное заимствование, выступающее как модернизация реципиента, приближение его к этому самому ‟Будущему”, превращение из созерцателя становления последнего в его активного творца»71. В силу этого юристы, рассматривающие историю российского государства и права, называют российскую цивилизацию цивилизацией «догоняющего развития», поскольку направление этого развития, в том числе и для государства и права, задают более совершенные зарубежные образцы72. Следовательно, рецепция чужого права для России, приходит к выводу В. Н. Княгинин, «…выступала и выступает в качестве одного из основных способов модернизации общественного, в том числе правового, строя. На протяжении тысячелетия страна, по меньшей мере, дважды обращалась к заимствованию чужой государственноправовой традиции. При этом юридическая аккультурация осуществлялась по инициативе публичной власти, создававшей ‟волны модернизации” российской правовой системы»73.

В качестве основных форм рецепции правовых моделей, и в частности института адвокатуры, в российской юриспруденции, очевидно, частично использовалась инкорпорация и в большей степени − трансформация правовых норм, когда происходила определенная переработка соответствующих образцов и стандартов юридической техники при перенесении их в национальное законодательство ввиду необходимости учёта национальных государственно-правовых традиций и социально-правовой ментальности.

71Княгинин В. Н. Рецепция зарубежного права как способ модернизации российской правовой системы [Электронный ресурс]. URL: Русский архипелаг: http://www.archipelag.ru/geoeconomics/kapital/system/modernization/ (дата обращения: 25.05.2011)

72См.: Кашанина Т. В. Происхождение государства и права. Современные трактовки и новые подходы. М., 1999. С. 114−115.

73Княгинин В. Н. Указ. соч.

52

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

Таким образом, проведение Судебной реформы и учреждение сословия присяжных поверенных в России не сопровождалось простым копированием западноевропейских правовых моделей, а явилось плодом фрагментарной юридической аккультурации и эволюционного рецепирования отечественной правовой системой некоторых норм и принципов конструирования института адвокатуры передовых стран Европы. Наряду с этим важно подчеркнуть, что в XIX в. Россия по уровню развития правой культуры была в состоянии не просто копировать западные образцы, а применять идею европейского права творчески и самостоятельно74. «Для России такой путь постепенной рецепции западного права − от прямого копирования к творческому освоению, − отмечает В. Н. Княгинин, − был тем более естественным, поскольку Россия сохраняла свою суверенность и православное своеобразие в рамках христианского мира»75.

Задумываясь над сакраментальным вопросом «откуда есть пошла русская адвокатура», В. Д. Спасович, а вслед за ним и большинство его коллег однозначно отрицали наличие какой бы то ни было взаимосвязи и преемственности присяжной адвокатуры с дореформенными формами отечественного правозаступничества и судебного представительства. Правда, до них были и «стряпчие», и «поверен- ные-ходатаи», и так называемая подпольная и уличная адвокатура, но этим «адвокатам» явно не доверяли и их откровенно недолюбливали в народе, а мастера слова их нещадно и метко высмеивали76. Неудивительно поэтому, что представители пореформенной ге-

74В течение XVIII−XIX вв. было несколько импульсов рецепции Россией западного правового опыта, а именно: а) государственно-правовые реформы XVIII в. (заимствование в первую очередь из шведского, датского, германского и отчасти французского права; формирование многоотраслевой системы права по западному образцу; секуляризация права); б) обширные кодификационные работы первой половины XIX в. (создание российской юриспруденции как науки, сферы образования и профессиональной деятельности; отказ от прямых заимствований

ипереход к построению собственной рационально организованной правовой системы по западному образцу); в) Великие реформы второй половины XIX в., которые как никакие другие изменения государственно-правового строя приблизили российское право к западному (ориентация в государственно-правовых реформах и в развитии теоретического правоведения преимущественно на Германию и Францию; подготовка наиболее важных законопроектов с учетом мирового опыта регулирования соответствующих сфер общественной жизни; учреждение судов присяжных и адвокатуры, придавшее юристам социальный вес в обществе

ипр.).

75Княгинин В. Н. Указ. соч.

76Сатирические типы дореформенных ходатаев и стряпчих талантливо выведены в русской литературе − это и Могильцев из «Пошехонской старины» М. Е. Салтыкова-Щедрина, и Сысой Псоич Рисположенский из пьесы А. Н. Островского «Свои люди − сочтемся», и юрисконсульт из 2-го тома «Мертвых душ» Н. В. Гоголя.

53

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

нерации русской адвокатуры категорически открещивались от них: «Мы народились не из них, − утверждал присяжный поверенный П. А. Потехин, − мы даже произошли не из пепла их, мы совсем новые люди; ни исторического родства, ни последовательной связи с ними не имеем, чем и можем гордиться»77. Процесс формирования русской адвокатуры В. Д. Спасович представлял как феномен некоего уникального «самозарождения»: «Зоологи доискиваются, но пока не доискались, а верят в первичное самозарождение организма (spontanea generatio), − рассуждал он. − У нас именно имеется пример такого самозарождения. Ничего подобного не бывало на Руси. Мы вышли не ex ovo, мы не вылупились из скорлупы, мы без роду и племени»78. Выдающийся юрист и крупный редактор-издатель И. В. Гессен приводит множество убедительных свидетельств в пользу того, что до введения суда присяжных к судейским чиновникам и стряпчим как своеобразному институту квазиадвокатов в российском обществе относились с недоверием, если даже не с презрением79.

«Действительно, − приходит к выводу Н. А. Троицкий, − русская адвокатура учреждалась в результате Судебной реформы 1864 г. заново и не имела ничего общего по составу, функциям и организации со своими дореформенными предтечами»80. Этому, в частности, способствовало соблюдение одного из главнейших условий вступления в адвокатуру − наличие высшего образования. «Нам кажется необходимым, − писал автор статьи в ‟Санкт-Петербургских ведомостях”, − при самом введении нового порядка, сохранить условие, требуемое статьей 354 устава, от присяжных поверенных, − высшее юридическое образование <…>. Только сохранение этого условия даст возможность выступить на поприще адвокатуры свежим молодым силам, не рискуя заглохнуть под давлением присяжных ходатаев по делам, − этих деятелей старого, отжившего порядка. Только это может создать у нас независимое, честное адвокатское сословие, которое бы, помогая суду в раскрытии правды, пользовалось доверием народа, видящего в адвокате своего защитника в правом деле, а не кляузника и крючкотворца, народа, давно отвернувшегося от старых ‟дельцов”»81.

77Потехин П. А. Отрывки из воспоминаний адвоката // Право. 1900. № 47. Стб. 2217.

78Спасович В. Д. Застольные речи. С. 85.

79См.: ИРА. Т. 1. С. 11−37.

80Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы. С. 31.

81Нынешние ходатаи по делам и будущие адвокаты // СПб ведомости. 1865.

№12.

54

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

Всамобытности и уникальности процесса институализации

иформирования русской присяжной адвокатуры К. К. Арсеньев

диалектично усматривал и плюсы, и минусы. К ее слабости он относил, например, то, что «она не имеет ни прочного положения, ни всеми признанных, бесспорных прав, ни твердо установившихся традиций», а сильной стороной считал то, что «она меньше опутана рутиной, меньше усвоила себе шаблонных приемов»82. «Правда, − отмечал Н. А. Троицкий, − юная русская адвокатура поначалу далеко отставала от европейской и американской с точки зрения защитительного опыта»83. Современники, а затем и исследователи истории русской адвокатуры сравнивали её, как правило, с французской, считавшейся в то время самой опытной и авторитетной в Европе, и которая, по мнению Н. А. Троицкого, неслучайно «послужила для корпорации русских адвокатов преимущественным образцом»84.

Один французский писатель даже попытался изобразить идеальный тип адвоката. «Адвокат, − писал он, − должен иметь видную, внушительную наружность, открытое, любезное и кроткое лицо, которое заранее служило бы ему рекомендацией; он не должен выказывать высокомерной самоуверенности, а, наоборот, должен возбуждать сочувствие слушателей скромным своим видом. В глазах и во взгляде его не должно быть ничего свирепого и неправильного, черты лица его во время речи не должны искажаться гримасами; голос его должен быть не крикливый, а полный и звучный, одинаково далекий от слишком высоких и слишком низких нот… Движения должны быть обдуманны и согласованны с предметом речи»85.

Однако об этом «идеале» и о «преимущественном образце» еще на заре формирования отечественной адвокатуры очень критично отозвался один из её корифеев С. А. Андреевский. «Французские образцы для нас совсем не пригодны, − считал он. − В ней действительно есть много архаического <…> Приемы увертливые, отдающие тонкой кляузой <…> Слог совсем особенный, ненатуральный, с ка- ким-то специфическим профессиональным запахом, каким, например, обдает вас в аптеке, с ее латинскими снадобьями»86. Кстати, большинство корифеев русской адвокатуры и «золотого» и «серебряного» века, если судить по литературным зарисовкам, совсем не подходили под французский шаблон «идеального адвоката». Таким образом, несмотря на вполне логичные и востребованные заимствования

82Арсеньев К. К. Французская адвокатура и ее слабые и сильные стороны.

С. 282.

83Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы. С. 50.

84Там же. С. 51.

85Цит. по: Винавер М. М. Недавнее. С. 1.

86Андреевский С. А. Драмы жизни. Пг., 1916. С. 24.

55

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

зарубежного опыта, российская адвокатура институализировалась на самобытной основе и очень скоро приобрела свои характерные

инеповторимые черты.

Воснове парадигмы российской адвокатуры и ипостаси присяжного поверенного лежал триединый принцип: он, адвокат − правозаступник, оратор и поверенный своего клиента. Прослеживая генезис

иэволюцию отечественной адвокатуры, Н. И. Биюшкина пришла к выводу, что «в России правозаступничество возникло не как самостоятельный институт, а в связи с судебным представительством. Судебное представительство постепенно превратилось в профессию. Затем лица, исполняющие обязанности представительства, одновременно стали выполнять и роль правозаступников»87. В пореформенной системе правозаступничества адвокаты были четко разделены на две автономные группы: присяжных поверенных − корпорацию дававших профессиональную присягу адвокатов − и частных поверенных, занимавшихся адвокатской практикой индивидуально.

По Судебным уставам присяжная адвокатура представляла собой корпорацию лиц свободной профессии, так называемое сословие присяжных поверенных, объединенных внутренним самоуправлением в виде Советов присяжных поверенных, корпоративной этикой и правилами поведения. Надзор за деятельностью Советов возлагался на Судебные палаты округов и Правительствующий Сенат. Вступление в это сословие было обусловлено определенным профессиональным цензом. В целях допуска к профессиональному правозаступничеству «благонадежных и подготовленных лиц» законом были определены довольно высокие требования к претендентам в сословие присяжных поверенных. Об условиях и порядке приема в адвокатуру на страницах юридических изданий на протяжении длительного времени шли обмен мнениями и оживленная дискуссия88.

Укоренить в русском обществе и в среде самой присяжной адвокатуры представление об истинных и особенных ее задачах могла только организация, способствовавшая общему подъёму самосознания адвокатского сословия как единого целого. «Только сословная организация адвокатуры, − рассуждал М. М. Винавер, − может уяснить и на деле доказать и обществу, и самим адвокатам, что принци-

87Биюшкина Н. И. Институт адвокатуры в дореволюционной России // Вестн. Нижегород. гос. ун-та им. Н. И. Лобачевского. Проблемы теории и истории российского государства и права. Н. Новгород, 1996. № 1. С. 86.

88См.: Член суда. Из практики судов как учреждений, заменяющих советы присяжных поверенных / Член суда // Журнал Гражданского и Уголовного Права. СПб., 1880. Кн. 6 (Ноябрь-декабрь). С. 111−116; Гребенщиков М. Условия приема

вприсяжные поверенные // Журнал гражданского и уголовного права. 1889, кн. 1. С. 14−19; Об анкете (для вступающих в сословие) // Вестник права и нотариата. 1912. № 7. С. 195−196 и др.

56

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

пы адвокатской деятельности достаточно высоки, чтобы их не нужно было прикрывать ни инородными, случайно к ней прилипшими возвеличениями, ни раболепным трепетом перед общественным мнением, покоющимся на отрицании существа всего правового строя»89.

Всоответствии со ст. 354 Учр. суд. уст. «присяжными поверенными могли быть лица: 1) имевшие аттестаты университетов или других высших учебных заведений об окончании курса юридических наук или о выдержании экзамена в таких науках, если они сверх того;

2)прослужили не менее пяти лет по судебному ведомству в таких должностях, при исправлении которых могли приобрести практические сведения в производстве судебных дел, или также не менее пяти лет состояли кандидатами на должности по судебному ведомству, или же занимались судебною практикою под руководством присяжных поверенных в качестве их помощников»90.

Взаконе также определялись условия, ограничивающие доступ лиц в адвокатское сословие. В соответствии со ст. 355 Учр. суд. уст. присяжными поверенными не могли быть лица, «не достигшие двадцатипятилетнего возраста; иностранцы; объявленные несостоятельными должниками; состоящие на службе от правительства или по выборам, за исключением лиц, занимающих почетные или общественные должности без жалованья; подвергшиеся по судебным приговорам лишению или ограничению прав состояния, а также священнослужители, лишенные духовного сана по приговорам духовного суда; состоящие под следствием за преступления и проступки, влекущие за собою лишение или ограничение прав состояния, и те, которые, состояв под судом за такие преступления или проступки, не оправданы судебными приговорами; исключенные из службы по суду, или из духовного ведомства за пороки, или же из среды обществ и дворянских собраний по приговорам тех сословий, к которым они принадлежат; те, кому по суду воспрещено хождение по чужим делам, а также исключенные из числа присяжных поверенных»91.

Совет присяжных поверенных, рассмотрев документы претендента и «приняв в соображение все сведения, которые признает нужными», выносил решение о приеме просителя в число присяжных поверенных, о чем выдавалось соответствующее свидетельство, или же об отказе в приеме (ст. 380 Учр. суд. уст.). Затем лицо, принятое присяжным поверенным, приводилось к присяге по канонам своего вероисповедания и его вносили в список поверенных, о чем дела-

89Винавер М. М. Об адвокатуре // Право. 1899. № 19. Стб. 953.

90См.: Свод Законов Российской Империи : в 16 т. СПб., 1892. Т. XVI, ч. 1, кн. 1. С. 54.

91Там же. С. 55.

57

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

лась надпись на свидетельстве, выданном ему Советом. Кроме того, «во всеобщее сведение» публиковалось объявление о приеме данного лица в присяжные поверенные (ст. ст. 381, 382)92.

Несмотря на то что формальные требования, необходимые для вступления в адвокатуру, были очень высокими, особенно если брать во внимание относительную отсталость страны, уровень просвещения и образованности в России в тот период, в адвокатуру первого призыва, все-таки следует признать, пришли высококвалифицированные юристы − теоретики и практики, не считавшие для себя зазорным штудировать каноны отечественной и зарубежной цивилистики и криминалистики. «Присяжные поверенные, − приходит к выводу профессор Хаски, − набирались из наиболее образованной части русской элиты»93. Впервые за все время существования судебной системы профессия адвоката стала считаться не только приемлемой, но даже престижной для представителей высших слоев русского общества. Таким образом, можно констатировать, что с момента учреждения института присяжных поверенных в адвокатуру устремляются высокообразованные и прогрессивно мыслящие люди.

Вступая в сословие, каждый присяжный поверенный давал «Клятвенное обещание»94 «хранить верность» царю, «исполнять в точности законы» и «охранять интересы» своих доверителей, памятуя о том, что за все это он должен будет «дать ответ перед Законом и перед Богом на страшном суде его». Кроме того, чтобы подчеркнуть особый статус и отличие присяжных поверенных от всех лиц, не принадлежащих к их сословию, Государственный совет 22 января 1866 г. учредил для них особый серебряный знак с изображением герба судебного ведомства в дубовом венке, который полагалось носить в петлице на левой стороне фрака95.

Конечно, творцы Судебных уставов, абстрагируясь от политической конъюнктуры и умозрительных, а подчас и идеалистических воззрений на адвокатскую мораль, ориентировались прежде всего на некий «идеал суда» как «творца и насадителя права» и не закрывали глаза на опасности и искушения, свойственные, можно даже сказать, врожденные адвокатской профессии, и попытались создать своеобразный оплот, который был испытан на примере других стран, и наиболее приспособленный к особенностям ограждаемого институ-

92См.: Свод Законов Российской Империи : в 16 т. СПб., 1892. Т. XVI, ч. 1, кн. 1. С. 58−59.

93Хаски Ю. Указ. соч. С. 13.

94«Пред законом и пред Богом…» : клятва адвоката 1866 г. / Вступительная статья, подготовка текста к публикации и комментарии Н. А. Троицкого // Отечественные архивы. 2005. № 1. С. 111−112.

95См.: ИРА. Т. 1. С. 116.

58

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

та. «Для того, чтобы это сословие, − писали тогда, − представляло верные ручательства нравственности, знания и честности убеждений, должно, с самого его учреждения, держаться строгого выбора лиц на должность поверенных и установить за ними такой надзор, который, не лишая их необходимой для защиты их доверителей самостоятельности, вместе с тем, с одной стороны, способствовал бы скорому и действительному ограждению частных лиц от стеснений поверенных, а с другой − служил бы средством к водворению и поддержанию между ними самими чувства правды, чести и сознания нравственной ответственности перед правительством и перед обществом»96.

Таким образом, по мнению ведущих российских правоведов, центр тяжести в позиционировании адвокатского сословия должен быть перенесен не на усиление внешнего контроля и не на установление взаимосвязи с государственным интересом, а на то, чтобы укрепить осознание общественных задач адвокатуры и сообразно с этим ее ответственность перед обществом и, наконец, чтобы рядом и наравне с этим положением предоставить адвокатуре ту независимость, которая бы не ставила её обладателя выше закона, но давала ему возможность требовать исполнения закона. Две эти взаимосвязанные цели достигались, с одной стороны, установлением самой широкой автономии сословия, а с другой − преграждением доступа в него лицам, причастным к администрации. И то и другое условия признавались настолько тесно связанными друг с другом и с самою задачей «правильно организованной адвокатуры», что по этому поводу не возникало никаких разногласий среди составителей Судебных уставов. Вопрос о контроле над сословием с государственной точки зрения не ставился вовсе. Правда, в соображениях, представленных Государственному совету, указывалось, что «без образования сословия благонадежных и как бы освященных ручательством правительства поверенных едва ли есть возможность привести в надлежащее исполнение постановления о судопроизводстве гражданском»97.

Несмотря на то что российская адвокатура была самой молодой по сравнению с корпорациями защитников передовых европейских стран и США, она, тем не менее, в первые же годы своего существования дала миру плеяду блистательных адвокатов, таких как Д. В. Стасов, В. Д. Спасович, П. А. Александров, А. И. Урусов, К. К. Арсеньев, Ф. Н. Плевако, С. А. Андреевский, Н. П. Карабчевский, и за

96Судебные Уставы 20 ноября 1864 года, с изложением рассуждений, на коих они основаны. СПб., 1867. Часть третья. С. 219.

97Там же. С. 223.

59

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

короткое время сформировала основные принципы своей деятельности и профессиональную этику. Речи пионеров политической защиты становились легендой и были окружены ореолом восхищения: «Был я на политическом процессе, − писал в 1878 г. из столицы в Саратов молодой дворянин, − слушал там речи адвокатов. О, какой новый свет они излили на меня, как много я узнал! <…> я узнал так много, что с удовольствием сел бы на скамью подсудимых, с наслаждением принял бы участие в их деле»98.

Впервые российские присяжные поверенные выступили на политическом процессе по делу ишутинцев в 1866 г. Но команда защитников, состоявшая из 11 адвокатов, несмотря на слаженность в работе и коллективную нацеленность на общую задачу, не представляла собой единой группы. Впрочем, эта особенность автономной работы в адвокатском ансамбле сохранялась и на всех последующих процессах вплоть до конца 1890-х гг. Лишь в конце столетия под влиянием ряда объективных и субъективных факторов началось формирование групп политических защитников.

Пионеры сословия присяжных поверенных, или, по выражению Н. А. Троицкого, «первый призыв» отечественной адвокатуры, не только заложили организационно-правовые основы функционирования самоуправляющейся корпорации, но и создали своеобразный кодекс чести, выступили блюстителями нравственности в своих рядах. Именно первопроходцам русской адвокатуры пришлось «вырабатывать, − вспоминал А. Ф. Кони, − одновременно и приемы адвокатской техники, и правила адвокатской этики»99.

Органами корпоративной организации присяжной адвокатуры в соответствии с Уставами являлись общее собрание присяжных поверенных и избираемый им Совет. Формирование и компетенция Совета присяжных поверенных регламентировались статьями 357−377 Учр. суд. уст. Следует констатировать, что Советы присяжных поверенных сыграли большую роль в становлении и развитии самоуправления адвокатской корпорации, а также в координации деятельности и дисциплинарного надзора за членами сословия. «Именно они руководили сословием адвокатов, представляли и защищали его интересы перед властью, оберегали репутацию сословия, развивали сильные и обезвреживали слабые стороны его самоуправления»100.

Совет, а также председатель Совета и его товарищ (заместитель) избирались на общем собрании присяжными поверенными округа при Судебной палате (ст. 357 Учр. суд. уст.). Совет избирался

98Русская старина. 1897. № 1. С. 114.

99Кони А. Ф. Собр. соч. Т. 5. С. 144.

100Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы. С. 36.

60