«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.1. «Молодая адвокатура» возникновение и становление неформальных групп политической защиты в России

Глава III. Создание синергии «Молодая адвокатура»

Новочеркасской палаты Ростова и Таганрога, где ранее работали 47 адвокатов и 31 их помощник). В 1915 г. сословие донских адвокатов включало уже 130 присяжных поверенных и 190 помощников, подавляющее большинство которых работало в Ростове и Таганроге. Примечательно, что преуспевали и составляли большинство в Совете выпускники юридического факультета Московского университета.

Между тем среди многообразной деятельности донской адвокатуры хотелось бы выделить и более подробно остановиться на ее участии в политических процессах.

В начале XX в. в Области Войска Донского состоялось свыше 300 процессов, которые рассматривались в Новочеркасской Судебной палате и Временном военном суде в Новочеркасске. По данным К. П. Краковского, на этих политических процессах выступило около 70 адвокатов, правда, подавляющее большинство их участвовало в 1−3 процессах − часто по назначению (когда подсудимые хотели иметь защитника, но не могли оплатить юридическую помощь). И лишь четверо специализировались на политической защите и входили в синергию «Молодая адвокатура» − А. И. Петровский (участвовал в 46 процессах), Г. Л. Корякин (43), Н. И. Елкин (42) и А. С. Золотарев (36)101.

Самой незаурядной личностью в рядах донской адвокатуры был, несомненно, Андрей Иванович Петровский (1867−1924 гг.). Он родился в станице Каменской Донской области. Выходец из богатой семьи потомственных донских дворян, в 1890 г. окончил юридический факультет Харьковского университета, затем работал в разных должностях при Новочеркасском окружном суде, в 1893 г. производил следствие о беспорядках в ст. Кривянской, в 1897 г. ушел в отставку и начал адвокатскую деятельность. В 1900 г. был принят в сословие присяжных поверенных.

Наряду с политической защитой А. И. Петровский вел и активную общественную деятельность. Был членом Совета присяжных поверенных, избирался депутатом II Государственной Думы от Донской области. Уже в 1917 г. в ответе Совета присяжных поверенных Новочеркасской Судебной палаты на запрос Министерства юстиции об А. И. Петровском не без оснований указывалось, что он − «один из выдающихся представителей присяжной адвокатуры… округа, блестящий защитник, талантливый сотрудник местной прессы − публицист, беллетрист, поэт». Действительно, его обличительные публикации в донской прессе, не лишенные, однако, как отмечали современники, «кадетского нахальства», вызывали

101 См.: История российской адвокатуры : сб. очерков. С. 305.

141

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

часто негодование официальных кругов. Не обошла его своим вниманием и донская «охранка»102.

Не менее интересной личностью был адвокат Гавриил Львович Корякин (1875 −? [после 1935 г.]), работавший сначала в Воронеже, а в 1905 г. переехавший в Новочеркасск. К сожалению, о нем сохранилось мало документов. В его личном деле хранится лишь резолюция Совета присяжных поверенных Новочеркасской Судебной палаты от 14 ноября 1909 г. о принятии в сословие. Однако некоторые факты, сообщаемые современниками, свидетельствуют, что это был «оратор исключительной силы», один из лучших провинциальных политических защитников в России.

Очень тепло отзывался о нем А. Т. Водолазский, который в 1905 г. проходил по политическому делу в Новочеркасской Судебной палате: «Защитником пригласили присяжного поверенного Корякина, известного в революционной среде своими прогрессивными воззрениями». Г. Л. Корякин активно вел защиту, требовал вызова в суд главного «свидетеля» обвинения, «не разысканного» повесткой, или перенесения заседания, а затем взял подсудимого В. Христенко на поруки.

Г. Л. Корякин заявил о себе ярким выступлением на одном из первых «рабочих» процессов начала века о «беспорядках в Тихорецке» в 1902 г., проходившем в Екатеринодарском окружном суде, принимал участие в крупнейших донских процессах − по делу о ростовской демонстрации 2 марта 1903 г. и о «декабрьском вооруженном восстании на Темернике» в 1905 г.

Его речь на Таганрогском процессе о демонстрации 2 марта 1903 г. первой была опубликована в социал-демократической эмигрантской газете «Искра» (печаталась в Женеве) и получила высокую оценку. Очевидно, что Г. Л. Корякин привлекал внимание охранки, проходил по ее документам как «неблагонадежная личность» и даже задерживался полицией по подозрению в участии в революционном движении103.

Имя новочеркасского адвоката Николая Ивановича Елкина хорошо было известно в кругах революционеров, его часто приглашали для защиты в политических процессах. Сын казака, он в 1895 г. блестяще окончил юридический факультет Московского университета, работал без оклада «кандидатом на судебные должности» при Новочеркасском окружном суде, командировался в помощь следователя по особо важным делам, но затем выбрал адвокатскую карьеру. С1897 г. он работал помощником присяжного поверенного

102См.: История российской адвокатуры : сб. очерков. С. 305.

103Там же.

142

Глава III. Создание синергии «Молодая адвокатура»

И. Ф. Русецкого, а в 1901 г. был принят в присяжные поверенные. Друг А. И. Петровского, Н. И. Елкин также часто выступал в донской печати, проявлял общественную активность, не выходя, впрочем, за легальные рамки104.

Последним из «большой четверки» политических защитников был А. С. Золотарев. После окончания в 1892 г. Демидовского юридического лицея (в Ярославле) он начал вести адвокатскую практику в Таганроге в качестве помощника присяжного поверенного И. Ф. Кулешова. Правда, у молодого адвоката сначала не все шло гладко. В первые годы работы о нем 10 раз возбуждались дисциплинарные дела, но уже в 1905 г. А. С. Золотарев зачисляется в присяжные поверенные. В свидетельстве, выданном его патроном, говорилось: «… как с нравственной стороны, так и со стороны познаний своих Золотарев не заставляет желать лучшего».

Наряду с этим он втягивается, как и другие политические защитники, в общественное движение, но, будучи по убеждениям либералом, вполне удовлетворялся царской уступкой «свобод» 17 октября 1905 г., став одним из организаторов выборов в Государственную Думу по Донской области. Он был популярен у казаков, которые отмечали его ораторское искусство во время кампании по выборам в Государственную Думу105.

Наиболее известными политическими процессами, прогремевшими на всю страну, были Таганрогский процесс 1903 г. и процесс по делу о ростовском вооруженном восстании в 1905 г. На всех стадиях политических процессов начала XX в. донские адвокаты вместе со своими подзащитными вели активную борьбу с царским судом, разоблачали процессуальные злоупотребления жандармерии и охранки, следователей и прокуратуры. Во время судебного следствия, когда исследовались собранные доказательства, политические защитники всегда были куда более активны, нежели прокурорские чины. Им нередко удавалось опровергать собранные обвинением доказательства и облегчать участь своих подзащитных, а то и добиваться оправдательных приговоров.

Так, на процессе о большевистской типографии в Ростове (дело Н. В. Лысенко и М. М. Тендетника), проходившем в феврале 1905 г. в Новочеркасской Судебной палате с участием сословных представителей, защитники (Петровский и Елкин) разоблачили «педагогические приемы» жандармского ротмистра Карпова, проводившего дознание. Используя показания подсудимого Тендетника и его матери,

104См.: История российской адвокатуры : сб. очерков. С. 307.

105Там же. С. 308.

143

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

они сумели выставить напоказ бесчеловечные жандармские методы добывания «доказательств».

На процессе по делу о «типографии Донкома, организованной

вТаганроге (дело Т. Л. Чайникова, Г. М. Коффа, Е. Ф. Курковой и М. И. Пастушенковой), слушавшемуся в том же суде два месяца спустя, адвокаты (Городисский, Елкин), как бы продолжая тему февральского процесса о методах жандармского дознания, потребовали занести в протокол суда факт недобросовестного составления протоколов допроса свидетелей Карповым. Это легко доказывалось не только наличием серьезных противоречий в показаниях, данных на дознании и в суде, но и наличием в протоколах допросов иностранных слов, даже не известных свидетелям. Также защитники обратили внимание суда на вопиющий факт: Карпов вырвал из дела несколько листов «как совершенно секретных» и «не имеющих отношения к делу». Интересно, что данный факт возмутил даже сословных представителей, «осудивших эту практику» в своем особом мнении, приложенном к приговору106.

На известном процессе по делу о Харцызской обороне, проходившем в Таганроге в октябре 1906 г., несмотря на противодействие судей, защита (Золотарев, Городисский, Корякин и др.), обнаружив противоречия в показаниях многочисленных свидетелей обвинения и прежде всего агентов охранки, опровергла доказательственную силу «опознания» ими обвиняемых, установила грубейшие нарушения порядка составления протоколов свидетельских показаний. В результате 7 (из 16) подсудимых были оправданы.

Большим успехом политической защиты отмечено ее участие (Золотарев, Корякин) в первом процессе по делу о Таганрогском Совете 1905 г., которое рассматривалось в Новочеркасской Судебной палате в ноябре 1906 г. Используя многочисленные противоречия

впоказаниях свидетелей, они сумели разрушить и без того хрупкое здание обвинения и добиться оправдания всех восьми подсудимых.

На процессе по делу о «создании крестьянского союза и организации революционного выступления крестьян в сл. Селивановской Донецкого округа» в августе 1906 г., слушавшемуся в Новочеркасской Судебной палате в январе 1907 г., политическая защита столкнулась с типичной для такого рода процессов версией обвинения: сотня казаков, вызванная для «наведения порядка» в слободе Селивановской, крестьяне которой укрывали трех земляков, самовольно вернувшихся из административной ссылки, встретила, несмотря на «долгие увещевания», активное сопротивление «вооруженных»

106 См.: История российской адвокатуры : сб. очерков. С. 339−310.

144

Глава III. Создание синергии «Молодая адвокатура»

крестьян и была «вынуждена» открыть стрельбу, после чего толпа разбежалась107.

Защитники (Г. Л. Корякин, А. И. Петровский, С. Н. Петровский) сумели опровергнуть версию случившегося, представленную обвинением, показать многочисленные нарушения закона во время предварительного следствия. Сама фабула дела, по показаниям свидетелей, тщательно допрошенных в суде защитниками, приобрела совершенно другую окраску. Очевидная несостоятельность «доказательств», собранных следствием, вынудила и прокурора отказаться от обвинения пяти (из 18) подсудимых. Защита же просила оправдания всех подсудимых, и более того, ходатайствовала о привлечении к уголовной ответственности за убийство крестьянина двух офицеров, командовавших сотней. Суд оправдал 13 подсудимых, а еще пяти назначил символические наказания в виде нескольких суток ареста.

В конце марта 1905 г. образовался Всероссийский союз адвокатов, имевший ярко выраженную кадетскую направленность. Он поставил целью политическое освобождение России на началах демократической конституции. В этот союз вступили 60 донских адвокатов, разделявших его умеренную программу.

Несмотря на то что большинство представителей донской адвокатуры своей профессиональной деятельностью поддерживали противников царского режима, они категорично осудили Октябрьский переворот. На состоявшемся 27 ноября 1917 г. в Новочеркасске общем собрании служащих в судебных учреждениях (с участием адвокатов) была принята резолюция о непризнании Советской власти, ее декретов, в т. ч. Декрета о суде № 1 от 22 ноября 1917 г., упразднявшего старый суд, о действии и впредь от имени Временного правительства до созыва Учредительного собрания108.

107См.: История российской адвокатуры : сб. очерков. С. 31−32.

108Там же. С. 316.

Глава IV

Юридические технологии и тактика защит «молодой адвокатуры» на политических процессах

4.1. Разработка и внедрение новой тактики, оригинальных приемов и методов технологии политических защит синергией «Молодая адвокатура»

Вместе с появлением первых кружков политической защиты − Московского (Муравьёва − Тесленко) и Петербургского (Соколова − Зарудного) − в судебной практике переплетаются традиции и новации, в результате чего формируется новая адвокатская идеология и тактика. В течение нескольких лет после образования групп политической защиты юридической практикой были выработаны некоторые общие принципы, регулировавшие судебные выступления политических защитников. «Молодая адвокатура» при разбирательстве политических дел стала применять новые приемы и методы защиты, ломая привычные стереотипы и схемы традиционной защиты подсудимых. В данном случае передовая политзащитная технология была направлена не только на защиту деятелей освободительного движения, представших перед судом, но и на гласную реабилитацию, а подчас и завуалированную пропаганду их политических взглядов. «Суд − проявление не одной государственности, − говорил в своей речи на знаменитом «адвокатском процессе» в 1914 г. Н. К. Муравьев, − суд есть также и явление общественной жизни, потому что в нем воплощается не только формальная идея права, но также и идея справедливости»1.

Правда, эту высокогуманную правовую деятельность прогрессивных адвокатов лидер одной из радикальных партий В. И. Ленин эксплуатировал в своих интересах и рекомендовал уложить

1 Цит. по: «Стой в завете своем…». Николай Константинович Муравьев: Адвокат и общественный деятель. Воспоминания, документы, материалы. М., 2004.

С. 273−274.

146

Глава IV. Юридические технологии и тактика защит

в«прокрустово ложе» революционных целей и большевистской морали: «Брать адвокатов только умных, других не надо. Заранее объявлять им: исключительно критиковать и ‟ловить” свидетелей и прокурора на вопросе проверки фактов и подстроенности обвинения, исключительно дискредитировать шемякинские стороны суда <…>. Будь только юристом, высмеивай свидетелей обвинения и прокурора, <…> но убеждений подсудимого не касайся, − грозно предупреждал Ильич, − об оценке тобой его убеждений и его действий не смей и заикаться. Ибо ты, либиралишко, до того этих убеждений не понимаешь, что, даже хваля их, не сумеешь обойтись без пошлостей»2.

Трудно представить, что уничижительная и циничная установка вождя большевиков служила руководством к действию «молодой адвокатуры», но следует также отметить, что некоторые «пожелания» Ленина в том или ином виде находили свое воплощение

втактике и технологии политических защитников. Между тем «младоадвокаты» на судебном процессах по делам партийных функционеров, и прежде всего большевиков, учитывали тот момент, что «в делах партийных революционеров, и в других делах, имевших крупное принципиальное значение, индивидуальная защита абсолютно не допускалась. Защита обычно велась в таких случаях, − вспоминал Мошинский, − после предварительного согласования политической линии с соответствующими партийными центрами»3.

Вданном контексте интересно послушать мнение тех адвокатов, которые непосредственно участвовали в процессе, по поводу которого и было написано письмо В. И. Лениным. «Письмо Ленина мне ровно ничего не говорит, − смело заявлял Мандельштам в 1930-х гг., − потому, что оно носит частный характер, в частном письме люди, обычно, выражаются резко. Это письмо как раз написано по поводу процесса, предстоящего, в котором и Н. К. (Муравьев. − Ю. В.) и я участвовали, это по поводу процесса Стасовой, Баумана и др. И вот в этом процессе мне лично никаких заявлений не было сделано подсудимыми и когда после наших дебатов я говорил с Бауманом, то Бауман отзывался с большой похвалой относительно защиты. Таким образом, <…> письмо Ленина − это письмо частное, где резкость оправдывается. Это его обычный и очень часто допускаемый им тон полемики, вызывает тем, что он перед массой хотел резко поставить и заострить вопрос <…> ни Овчинников, ни Муравьев, ни я, ни другие присутствующие здесь и не претендовали на то, чтобы

2Ленин В. И. Полн. собр. соч. : в 55 т. М., 1969. Т. 9. С. 171.

3 Мошинский (Конарский) И. Н. Политическая защита в дореволюционных судах // Девятый вал. К десятилетию освобождения из царской каторги и ссылки.

М., 1927. С. 45.

147

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

считаться большевиками, а если мы на это не претендовали, то говорить об общечеловеческих началах отнюдь не было возбранно. <…> каждый из нас, политических защитников знает, что гораздо легче было защищать крестьянина или рабочего, чем интеллигента, затесавшегося среди рабочих и крестьян. Вот на таких, как они, смотрели как на классовых изменников, на таких буржуазный суд смотрел как на изменников своему классу и он обрушивался на них гораздо строже, чем на выходцев из чужого класса»4.

Письмо Ленина, по мнению Н. К. Муравьева, следует трактовать «как опыт, подытоживающий приемы политической защиты. Я хочу привести данные, каким материалом Ленин мог располагать, потому что других материалов просто не было. Оно (письмо. − Ю. В.) состоит из трех частей и очень характерно для той ошибки, которой является то, что [приводится] целиком средняя часть этого письма, между тем письмо имеет еще 2 части и мне кажется, что для решения вопроса о том, действительно ли это является подведением опыта или это некоторая инструкция своим товарищам это имеет большое значение. Это письмо к Стасовой от 19 января 1905 г. из-за границы»5.

В 1930-е гг. уже в Советской России во время дискуссии по поводу написания Лениным этого письма бывший политический защитник И. В. Славин с учетом зарубежного опыта внес свои уточнения: «Одна брошюра, напечатанная в Вене, она излагает письмо от самого начала. По-видимому, и письмо там тоже служило как бы руководящим указанием в вопросе о методах защиты (для современных в 1930-е гг. западноевропейских адвокатов и социалистов. − Ю. В.). И там дается целый ряд указаний о том, как проводить, главным образом, самозащиту. Есть брошюра, изданная в Канаде, есть и одна берлинская. Литература крайне несовершенная в этом смысле и видно, что больше всего там ставится вопрос о самозащите, а не о защите (о методах работы «молодой адвокатуры» там ничего не знали. −

Ю. В.)»6.

Даже не подозревая о существовании грозного инструкторского письма В. И. Ленина, «молодые адвокаты» знали, что в «…делах партийных революционеров, и в других делах, имевших крупное принципиальное значение, индивидуальная защита абсолютно не допускалась. Защита обычно велась в таких случаях, − вспоминал И. Н. Мошинский, − после предварительного согласования политической линии с соответствующими партийными центрами»7. К тому же некото-

4ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 274. Л. 7 об−8.

5 Там же. Л. 6 об−7.

6Там же. Л. 5 об.

7Мошинский (Конарский) И. Н. Указ. соч. С. 45.

148

Глава IV. Юридические технологии и тактика защит

рые адвокаты, такие как Н. Д. Соколов, П. Н. Малянтович, Г. С. Носарь (Хрусталев), И. Н. Мошинский (Конарский), В. Л. Шанцер (Марат), А. Я. Вышинский, Б. В. Овсянников, П. И. Стучка, В. П. АнтоновСаратовский, Г. И. Ломов-Оппоков, сами были социал-демократами и, безусловно, получали партийные установки на тот или иной судебный процесс напрямую из центра. Московский «молодой адвокат» Малянтович в связи с этим отмечал: «…политическая защита находилась в тесной связи со своими подзащитными. Связь эта шла дальше − и с партийными органами, не говоря уже о связи с родственниками, знакомыми. И характер защиты, ее практические задачи, ее революционные задачи большей частью определялись не ими, не защитниками, а самими обвиняемыми (пример процесс СтасовойБаумана) − Мы с ними вместе решали вопрос о том, какая революционная задача должна была в данном случае осуществлена… было решено, что адвокатам говорить неуместно, что мы речей произносить не будем… Та речь, которую следовало бы произнести адвокатам, не могла бы быть произнесена, потому что он тогда должен был перейти в группу обвиняемых…»8.

Вместе с тем Н. А. Троицкий справедливо указывает на то, что «…полной солидарности во взглядах у адвокатов с их подзащитными на политических процессах не было и быть не могло, как не было ее у самих подзащитных даже внутри одних и тех же партий. <…> Но как бы то ни было, антисамодержавная общность интересов ‟молодой адвокатуры” и ее ‟клиентов” на политических процессах 1901−1904 гг. проявлялась постоянно и с нарастающей силой»9.

Сравнение образа двух адвокатских технологий провёл И. В. Гессен на примере сопоставления защитительных речей «митрополита адвокатуры» Ф. Н. Плевако и знаменитости «серебряного века» русской адвокатуры В. А. Маклакова. Здесь автором впервые была подмечена характерная разница в адвокатских приёмах, используемых корифеями старшего поколения и представителями «молодой адвокатуры». Старая школа, по наблюдению Гессена, апеллировала к приёму captatio benevolentiae (lat. − снискание расположения) у судей и присяжных поверенных, в то время когда молодые адвокаты бросали судебным чиновникам своеобразный вызов10. Объяснение этих разных подходов заключалось в том, что один адвокат, приме-

8ГАРФ. Ф. 533. Оп. 1. Д. 274. Л. 26.

9 Троицкий Н. А. Адвокатура в России и политические процессы

1866−1904 гг. Тула, 2000. С. 119.

10 См.: История русской адвокатуры : в 3 т. Т. I : Гессен И. В. Адвокатура, общество и государство. М., 1914 (далее − ИРА). С. 311. Например, И. В. Гессен так комментировал это яркое противоречие: «…один просит извинить грубость толпы, другой возлагает на судей ответственность за эту грубость; один молит

149

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

няя классический подход к ведению защиты, всецело был озабочен ближайшей судьбой подсудимых, в то время как представители «молодой адвокатуры» придавали процессу прежде всего характер политической борьбы за свободу, защищая и конкретного обвиняемого, и его революционную позицию. Этот стиль защиты, безусловно, отвечал интересам не только подсудимых, но и в еще большей степени − партийным, революционным.

Особые трудности поджидали представителей «молодой адвокатуры» при подготовке и осуществлении защиты на процессах по так называемым партийным делам. В этих делах требовалось прежде всего согласование всех тактических вопросов с партийным руководством соответствующих революционных организаций, которые напрямую или через своих эмиссаров контактировали с политическими защитниками. Идеальной в таких случаях могла быть полная идейная солидарность, как бы отождествление защиты с подсудимыми, «ведь судебные разбирательства политических дел, − справедливо указывал Н. К. Муравьев, − под прикрытием неизбежных процессуальных условностей почти во всех случаях превращались совокупными усилиями обвиняемых и защиты в продолжение досудебной борьбы…»11. Для проведения в жизнь тактики солидарной защиты требовались объединение усилий всех участников процесса и полное единство фронта (адвокатов и подсудимых) перед судом. Подобное поведение политических защитников получило адекватную оценку прокуроров и судей, которые «…называли нас (‟молодую адвокатуру”. − Ю. В.) вместо ‟защитников” − ‟зачинщиками”»12, − не то с гордостью, не то с горечью вспоминал М. Л. Мандельштам.

В то же время последовательным противником придания политической окраски речам адвокатов был В. А. Маклаков, который убежденно доказывал: «Нельзя смешивать задачи политического деятеля и защитника»13. Таких же взглядов придерживался и его коллега Н. К. Муравьев, который превыше всего ставил общечеловеческий императив, а не узко партийные интересы. В политических процессах адвокаты, стоявшие на подобных позициях, всегда стремились найти синтез «…между правами государства, которые отстаивают судьи, как орган государственной власти, и правами человеческой личности, которые представляет защитник»14.

о снисхождении, как для людей обреченных, другой требует элементарной справедливости».

11РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 13. Л. 2(об).

12Мандельштам М. Л. 1905 год в политических процессах. Записки защит-

ника. М., 1931. С. 46.

13Маклаков В. А. Из воспоминаний. Нью-Йорк, 1954. С. 266.

14Там же.

150