«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.1. «Молодая адвокатура» возникновение и становление неформальных групп политической защиты в России

Глава II. «Второй призыв» русской адвокатуры

нием. Принятие окончательных решений перешло в компетенцию общего собрания, которое созывалось чаще и действовало более открыто.

Революция 1905 г. впервые объединила адвокатов на общенациональном уровне. Две тысячи делегатов, представлявших советы присяжных поверенных всей России, за исключением Сибири, собрались в Санкт-Петербурге в марте 1905 г. на первый Всероссийский съезд присяжных поверенных49. Съезд постановил образовать общенациональный совет присяжных поверенных и способствовать установлению в России демократической конституционной политической системы. Второй съезд, состоявшийся в Москве в октябре 1905 г., несколько раз прерывался из-за вмешательства полиции, но, тем не менее, успел принять несколько резолюций50. После второго съезда, однако, общенациональное движение из-за политических противоречий раскололось и прекратило свое существование.

Когда в стране немного утихли политические волнения, многие присяжные поверенные вернулись к своей повседневной деятельности, но значительная часть их оставалась по-прежнему политически активной. На выборах в новый законодательный орган − Государственную думу − присяжные поверенные получили 36 мест, или чуть больше 7%. Такой уровень представительства был вне всяких пропорций, если исходить из общей численности адвокатов, составлявшей в то время около 4 тысяч. Во II, III и IV Думах было соответственно 32, 29 и 23 депутата от присяжных. Больше всего присяжных поверенных как в Думе, так и вне ее было в кадетской партии51.

Ибез того напряженные отношения государственной власти

садвокатурой ухудшились еще больше в период с 1905 по 1917 г. Как и в 70-х гг., это ухудшение произошло из-за участия присяжных поверенных в качестве защитников в политических процессах. Главным оружием в руках самодержавия против революционной активности и массовых беспорядков было уголовное наказание, а адвокаты противодействовали ему.

В пореформенной России «адвокатура представляла собою совершенно исключительную общественную группу, − считал Н. К. Муравьев, − некую неслужебную вольницу, которая была словно случайно вкраплена в государственный судебный аппарат»52. Талантливые и совестливые юристы, не вписавшиеся в «прокрустово ложе» самодержавной юстиции, оказывались в рядах адвокатской корпорации,

49ИРА. Т. 1. С. 419.

50Там же. С. 421.

51Там же.

52РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 13. Л. 4.

91

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

«принимавшей в свои ряды, − указывал Муравьев, − беглецов со всех сторон тогдашней России»53. Тем самым они получали возможность в рамках своей профессии легально и официально выражать оппозиционные настроения, отстаивать права и идеологию деятелей освободительного движения.

В пореформенное время наряду с правовым аспектом все отчетливее стала проявляться и политическая составляющая адвокатской деятельности. Речи пионеров политической защиты становились легендами и были окружены ореолом восхищения: «Был я на политическом процессе, − писал в 1878 г. из столицы в Саратов молодой дворянин, − слушал там речи адвокатов. О, какой новый свет они излили на меня, как много я узнал! <…> я узнал так много, что с удовольствием сел бы на скамью подсудимых, с наслаждением принял бы участие в их деле»54.

От правового содействия и публичной демонстрации сочувствия подсудимым некоторые адвокаты, особенно накануне и в годы Первой русской революции, перешли к открытой поддержке политических требований своих подзащитных. Политическая адвокатура, или, по словам присяжного поверенного О. О. Грузенберга, «политическая юстиция»55, и прежде всего ее авангард − «Молодая адвокатура» − заняла видное место в освободительном движении в России на рубеже XIX−XX вв.

К началу XX в. положение присяжной адвокатуры, как вспоминал И. В. Гессен, «становилось все более безотрадным, и, казалось, неоткуда было ждать никакого просвета»56. Эту несколько мрачную, но, судя по всему, реалистичную картину дополнял присяжный поверенный П. Н. Малянтович: «Россия молча задыхалась. Онемела и влачила тусклое существование наша адвокатская корпорация. Во главе её стоял совет реакционного большинства. Её младшая часть, молодые стажеры, представляли из себя бесформенную и потому подчиненную массу. Руководящий орган сословия третировал их с высокомерной жестокостью»57.

Проблема усугублялась ещё и тем, что для того, чтобы стать, по выражению Малянтовича, «бесправным стажером», необходимо было пройти своеобразное тестирование, получив свидетельство о благонадежности. Это заключалось в том, чтобы к прошению соискателя адвокатской должности было приложено

53РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 13. Л. 4 (об).

54Русская старина. 1897. № 1. С. 114.

55См.: Грузенберг О. О. Указ. соч. С. 205.

56ИРА. Т. 1. С. 302.

57Там же.

92

Глава II. «Второй призыв» русской адвокатуры

ещё и свидетельство суда на право ведения чужих дел58. По этой причине, например, Н. В. Тесленко в течение 3 лет после окончания университета не мог быть принят помощником присяжного поверенного, так как не имел свидетельства о благонадежности и должен был сначала поступить кандидатом на судебные должности59. «Понятно, − рассуждал Миттермайер, − что вследствие недоверия, господствовавшего в высших сословиях к адвокатам, решение зависело часто от соображения политического образа мыслей кандидата, и потому нередко преграждалась дорога к адвокатуре самому талантливому, знающему молодому человеку, которого не полюбили за свободу его образа мыслей, или который не имел рекомендаций»60.

Таким образом, процедура зачисления на государственную службу была, как ни странно, менее сложной, чем приём в сословие, которое в своё время представлялось пионерам русской адвокатуры как вольная Запорожская Сечь. И это при том, что потребность

вадвокатах и привлекательность профессии были очень высоки, а судебное ведомство переполнено. Энергичная дипломированная молодежь устремилась в «запорожскую сечь» юстиции. Но «помогать» оказалось некому − мастера-патроны не нуждались в подмастерьях. Оценивая эту парадоксальную ситуацию, М. М. Винавер горько и справедливо заметил: «Помощники присяжных поверенных выросли у нас сами собою»61.

Многочисленные факты свидетельствовали о том, что в адвокатской среде существовали определенные разногласия и проблемы как

ворганизационно-кадровых вопросах, так и во взглядах на политическую ситуацию в стране. Кроме того, у большинства представителей старшего поколения присяжной адвокатуры и у «молодых адвокатов» было разное понимание места, роли и методов работы присяжной адвокатуры в судебной системе России на рубеже XIX−XX вв.

Представителей славной когорты корифеев русской адвокатуры первого призыва, конечно, нельзя назвать консервативными. Но

вто же время в её составе, особенно среди членов Московского и Петербургского Советов присяжных поверенных, было немало тех, кто с непониманием и даже с опаской наблюдал за бурной деятельностью новой генерации политически активного адвокатского сословия. Так, например, Н. П. Карабчевский заявлял, что «были ещё надежные ‟столпы” корпорации, в лице М. В. Каплана, В. В. Благо-

58ИРА. Т. 1. С. 303.

59См.: ИРА. С. 303.

60Миттермайер К. И. А. О сословии адвокатов. СПб., 1864. С. 31.

61Винавер М. М. Об адвокатуре // Право. 1899. № 20. Стб. 1014.

93

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

вещенского, Н. Н. Раевского и ещё немногие, преданные традициям и интересам сословия, но были и Переверзев, и Демьянов, <…> и Винавер, и пресловутый Н. Д. Соколов»62.

Таким образом, корифей адвокатуры недвусмысленно, хотя и с какой-то горечью проводил водораздел между верными традициям

с другой. Подобное противопоставление однозначно указывало на существование противоречий между «верхами» и «низами» или, фигурально выражаясь, между «отцами» и «детьми» адвокатской корпорации на рубеже веков. Вполне закономерно, что эти объективные противоречия неизбежно вели к появлению двух центров внутри неё: традиционного, легального в лице Советов присяжных поверенных и новационного, клубного − в лице нарождавшихся групп и кружков «молодых» адвокатов.

Зеркалом этих противоречий стала деятельность московской адвокатуры, отчетливо выразившаяся в двух характерных течениях. Первое направление представляло собой собственно идеологию и практику Совета присяжных поверенных и заключалось в сужении его прерогатив до примитива: «… подобно манчестерской школе, − образно представлял его деятельность И. В. Гессен, − всю свою роль исчерпывал, по меткому выражению Лассаля, в Nachtwaechteridee, иначе говоря − заботился только о том, чтобы никто не обижал друг друга, чтобы все было чинно и тихо»63. Другое течение взяло курс на общественное служение адвокатуры. Это направление олицетворяла собой консультация помощников присяжных поверенных. Молодые силы консультации, неудовлетворенные внешней благочинностью, поставили своей целью «…содействие воцарению у нас принципа законности и, подняв таким образом адвокатуру на степень общественного служения, − констатировал Гессен, − стремятся к своей цели путем немалых затрат труда, энергии, времени»64. Очевидно, что Совет присяжных поверенных не шел дальше требований от адвокатов «личной корректности», в то время как представители молодого поколения корпорации смотрели на адвокатуру как на организованное служение праву, а не интересам отдельных, пусть даже и богатых клиентов.

Эти два направления развивались параллельно, мирно сосуществуя до поры до времени. Раскаты грома прозвучали в очередном 35-м отчете Совета присяжных поверенных округа Московской Су-

62Карабчевский Н. П. Указ. соч. Ч. 2. С. 27.

63Гессен И. В. Бесславная борьба // Право. 1902. № 2. Стб. 72.

64Гессен И. В. Указ. соч. Стб. 73.

94

Глава II. «Второй призыв» русской адвокатуры

дебной палаты, в котором утверждалось, что «от общесословной жизни обособлялись какие-то кружки, партии, все более и более пробивало себе дорогу ‟оппозиционное течение”, вздымались волны, которые своими отливами и приливами заносили людей в водовороты и стремились подмыть и снести неподдававшиеся устои дисциплинарной власти совета…»65.

Для иллюстрации обнажившихся противоречий может служить не только запечатленная в отчетном докладе драматическая картина внутрисословного антагонизма, изображенная, как видно, для убедительности в стиле Айвазовского, но и сравнительный анализ идеологии и деятельности двух московских адвокатских организаций − Совета присяжных поверенных и Консультации их помощников при Мировом съезде. Суть конфликта внутри корпорации становится понятной из оценок работы, данных на отчетных собраниях за 1899 г. каждой из этих организаций. Так, например, на собрании присяжных поверенных В. Г. Вилленц, Д. Н. Доброхотов, П. Н. Малянтович, А. Б. Розенблюм и др. выступили с резкой, но конструктивной критикой отчета. «Они осуждали изданные Советом правила для помощников, − вспоминал И. В. Гессен, − упрекали Совет в бездействии по вопросу об устройстве общей пенсионной кассы и находили существенные противоречия в решениях Совета по дисциплинарным делам»66.

Анализируя итоги этих двух отчетных собраний, автор указывал на то, что Московский Совет, «сузив до крайних пределов свои задачи, почти совершенно отстранив себя от организационной деятельности, <…> посвящает себя исключительно дисциплинарным делам, но и здесь оказывается далеко не на высоте своего положения»67. Вместе с тем признавалось, что назначение адвокатуры − общественное служение, и по этому признаку Гессен отдавал предпочтение деятельности Консультации помощников присяжных поверенных, которая была образована в начале 90-х гг. под председательством Д. Н. Доброхотова68. Эта консультация ставила своей целью помогать рабочему и крестьянскому населению, не имевшего ни малейшего представления о своих правах, но, которые, как считали молодые адвокаты «можно и должно настойчиво ограждать»69.

65Гессен И. В. Указ. соч. Стб. 73.

66Право. 1900. № 1. Стб. 44.

67Там же. № 4. Стб. 218.

68Вокруг имени Д. Н. Доброхотова, выступившего с нелицеприятной и жесткой критикой на собрании Совета присяжных поверенных, на форуме разгорелась страстная борьба, но, тем не менее он был избран членом Совета 19 декабря 1899 г. (Подробнее см.: Право. 1900. № 11. Стб. 579.)

69Право. 1900. № 11. Стб. 579.

95

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

Очевидные успехи консультации вынужден был констатировать и Совет присяжных поверенных, который в своем отчете «с чувством особого нравственного удовлетворения отмечает деятельность этой консультации за последние два года (1900 и 1901 гг. − Ю. В.), когда,

вцелях приближения к нуждающемуся населению, консультация расширила район своих операций, устроив отделения в некоторых уездах Московской и Владимирской губ.; не ограничиваясь подачей советов и составлением деловых бумаг, члены консультации бесплатно принимают на себя ведение гражданских и уголовных дел лиц неимущих, что при массе затрачиваемых на это энергии и труда ярко свидетельствует о прекрасных высоко гуманных стремлениях нашей молодой адвокатуры»70.

Консультация была образована еще в 1871 г. при комитете помощников, игравшем роль совещательного органа при Совете присяжных поверенных. Но ее «звездный час» наступил после того, как

вначале 90-х гг. комитет был упразднен и консультация добилась от съезда мировых судей утверждения в марте 1897 г. выработанного ею проекта правил. С этого момента консультация стала декларировать своей целью помощь рабочему и крестьянскому населению, не имевшему ни малейшего представления о своих правах, но, которые, как считали молодые адвокаты, «…можно и должно настойчиво ограждать»71.

Наряду с объективными факторами, которые вели к формированию кружков «молодой адвокатуры», существенную роль в этом процессе сыграл и субъективный. На рубеже веков «корифеи российской адвокатуры первого призыва, − указывает Н. А. Троицкий, − на две трети уже вышли из строя»72. Следовательно, второму поколению предстояло достойно восполнить поредевший строй «первого призыва» и не только перенять эстафету лучших традиций старшего поколения, но и поддержать авторитет славной плеяды российских адвокатов.

Вместе с тем надо отдать должное и действующим ветеранам адвокатского цеха, таким как Ф. Н. Плевако, С. А. Андреевский, А. Я. Пассовер, Н. П. Шубинский, Н. П. Карабчевский, которые, несмотря на различные идейные воззрения, часто «…очень поддерживали, а иногда и вели за собой…»73 молодых коллег. Так, например, уже «стареющий лев адвокатуры» Ф. Н. Плевако в январе 1900 г. выступил вместе с Н. К. Муравьевым, В. А. Маклаковым и др.

70Цит. по: Гессен И. В. Указ. соч. Стб. 73.

71Право. 1900. № 11. Стб. 579.

72Троицкий Н. А. Адвокатура в России… С. 114.

73Там же.

96

Глава II. «Второй призыв» русской адвокатуры

«молодыми адвокатами» в Харьковской Судебной палате по защите рабочих Брянского завода, а в мае 1903 г. поддержал московскую группу политической защиты Н. К. Муравьева, В. А. Маклакова, М. Л. Мандельштама, Н. В. Тесленко и А. Ф. Стааля на процессе

на идейные разногласия, участвовал совместно с молодыми адвокатами на известных политических процессах − Максвелльском (1899), по Кишиневскому погрому (1903), Г. А. Гершуни (1904), Е. С. Созонова (1904). Весьма символично то, что оставшиеся в живых корифеи «золотого века», поддерживая связь времен, передали своим наследникам − адвокатам «серебряного века» эстафету высокого профессионализма: Плевако московским, а Карабчевский − петербургским молодым адвокатам.

Формированию независимых от легитимных органов правления присяжных поверенных адвокатских клубов и кружков способствовала также и внутриполитическая обстановка в стране. Накануне Первой русской революции «воздух был насыщен ожиданием неизбежного столкновения старого социального и политического уклада и накопляющихся революционных сил: пока происходили только отдельные схватки, устанавливавшие распределение сил и дифференцировавшие человеческий материал»75, − точно подметил Н. К. Муравьев. Внутриполитическое положение России на рубеже XIX−XX вв., характеризовавшееся массовыми аграрными беспорядками, ростом рабочего движения и появлением революционных партий, «выдвинуло, − по словам И. Мошинского (Ю. Конарского), − перед радикальной адвокатурой, группировавшейся около Н. Д. Соколова (Санкт-Петер- бург. − Ю. В.) и Н. К. Муравьева (Москва. − Ю. В.), задачу построения новой обособленной от легальных советов присяжных поверенных организации политических защитников»76.

Таким образом, процесс автономизации и консолидации второго поколения, или «второго призыва» (по аналогии с «первым призывом» Троицкого), адвокатского сословия на рубеже веков принял необратимый характер. Представители нового, радикально-настроен- ного отряда помощников присяжных поверенных, или, по определению П. Н. Малянтовича, «молодые стажеры», переживали в этот период качественный процесс перехода от «бесформенной», «подчиненной массы» к четко структурированным, самостоятельным организациям политических защитников. В это время в адвокатское со-

74См.: Мандельштам М. Л. Указ. соч. С. 101.

75РГАЛИ. Ф. 210. Оп. I. Д. 13. Л. 1 (об).

76Мошинский (Конарский) И. Н. Указ. соч. С. 44−45.

97

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

словие, по точному замечанию Ф. И. Родичева, «влекутся те молодые силы, которыми движет бескорыстное и безбоязненное служение праву»77.

Формированию независимых от легитимных органов правления присяжных поверенных адвокатских клубов и кружков способствовала также внутриполитическая обстановка в стране. Накануне Первой русской революции «<…> воздух был насыщен, − точно подметил Н. К. Муравьев, − ожиданием неизбежного столкновения старого социального и политического уклада и накопляющихся революционных сил: пока происходили только отдельные схватки, устанавливавшие распределение сил и дифференцировавшие человеческий материал»78.

Именно внутриполитическое положение России на рубеже XIX−XX вв., характеризовавшееся массовыми аграрными беспорядками, ростом рабочего движения и появлением революционных партий, «выдвинуло, − считал И. Мошинский, − перед радикальной адвокатурой, группировавшейся около Н. Д. Соколова и Н. К. Муравьева, задачу построения новой обособленной от легальных советов присяжных поверенных организации политических защитников»79.

2.2. «Странствующие рыцари» права: «Бродячий клуб» (1893−1895)

Впервые в среде московской адвокатуры возникло стремление восстановить упраздненные в 1890 г. ежегодные общие собрания помощников присяжных поверенных и их представительного органа − Комитета помощников присяжных поверенных.

Рождение этого движения, собственно,и получившего впоследствии название «молодой адвокатуры», связано с деятельностью Консультации помощников присяжных поверенных при Московском мировом съезде. Консультация, в свою очередь, возникла по инициативе членов так называемого бродячего клуба и постепенно стала центром притяжения радикально настроенных юристов. Таким образом, можно сделать вывод о том, что ростки первых консолидированных обществ молодых адвокатов (не столько по возрасту, сколько по духу времени) появились в Москве в начале 90-х гг. XIX в.

Первым проявлением прогрессивной тенденции прорыва из профессиональной и духовной стагнации, появившейся у новой генерации присяжных поверенных, стало формирование в Москве круж-

77Родичев Ф. И. Вопрос адвокатской нравственности и права. // Право. 1904.

№4. Стб. 234.

78РГАЛИ. Ф. 210. Оп. I. Д. 13. Л. 1 (об).

79Мошинский (Конарский) И. Н. Указ. соч. С. 44−45.

98

Глава II. «Второй призыв» русской адвокатуры

ка молодых адвокатов-единомышленников. Весьма символично, что большинство членов этого кружка родились как раз в те годы, когда завершилась деятельность первого юридического кружка, и, таким образом, стали вторым поколением присяжной адвокатуры и в пря-

в товарищескую среду некоторый подъем сословных и личных идеалов. Это был так называемый ‟бродячий клуб”, собиравшийся то у одного, то у другого из товарищей (‟бродили” с квартиры на квартиру − отсюда, наверное, и произошло название клуба. − Ю. В.)»80. Маклакову название клуба, как и многим другим, казалось шутливым, но, тем не менее, он вполне серьезно отмечал бесспорную важность этого объединения, так как «из него и выходила инициатива создания общественных организаций адвокатуры для профессиональных целей ее»81. В середине 1890-х гг., на пике реакции, следующее поколение присяжных поверенных вдохнуло новую жизнь в корпорацию.

Ю. Хаски писал: «Молодые адвокаты подняли вторую волну активности, откровенно политическую по целям и методам, продолжавшуюся то с большей, то с меньшей интенсивностью до 1917 года»82. В отличие от прежних присяжных поверенных поколение 1990-х не ограничивалось выступлениями в зале суда с целью способствовать развитию народного сознания и призывами к социальным изменениям. Многие молодые адвокаты объединялись в группы, такие как Странствующий клуб в Москве, который оказывал юридическую помощь населению. Были организованы центры правовой помощи для рабочих и крестьян, некоторые присяжные поверенные посвятили себя исключительно защите низших классов. Кроме того, в самом Странствующем клубе был создан кружок для защиты обвиняемых в политических преступлениях.

Основными целями этого юридического кружка, объединившего инициативную и талантливую молодежь, стали самообразование, взаимное ознакомление с новостями из судебной практики, их обсуждение и обмен опытом, а также товарищеская поддержка. Беседы в клубе не ограничивались только сферой юриспруденции, но распространялись и на политические, научные и литературные темы.

80Козлинина Е. И. Указ. соч. С. 401.

81Маклаков В. А. Указ. соч. С. 231.

82Хаски Ю. Указ. соч. С. 52.

99

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

Вместе с тем «Бродячий клуб» впервые в адвокатской корпорации положил начало таким организациям, как консультации для бедных, которые были устроены помощниками присяжных поверенных при Мировом съезде и разных благотворительных учреждениях. «Одним из первых достижений кружка, − считал Маклаков, − еще при старом Совете было создание ‟консультации помощников присяжных поверенных при Съезде Мировых судей”»83.

Среди членов клуба − молодых помощников присяжных поверенных «наиболее деятельную роль, − по мнению И. В. Гессена, − играли: В. А. Маклаков, П. Н. Малянтович, Н. К. Муравьев и Н. В. Тесленко»84. Это утверждение справедливо только отчасти. Современный исследователь Е. И. Розенталь резонно заметила, что эти молодые активисты клуба «были приняты в число помощников присяжных поверенных лишь в 1895−1896 гг. »85. Среди них только Малянтович стал помощником присяжного поверенного раньше всех −

в1893 г.

Вопределенной степени ответить на вопрос о персональном составе «Бродячего клуба» и его лидерах может фотография группы его учредителей, помещенная в книге Козлининой86, на которой запечатлены П. Н. Малянтович, В. В. Быховский, М. Ф. Ходасевич, Г. В. Филатьев, В. Г. Байздренко, С. В. Смирнов, Я. В. Ливенсон, А. В. Сперанский, П. П. Коренев, П. Н. Голубков, Н. М. Шорыгин, К. П. Михновский, Г. В. Ливенсон, С. С. Иевлев, Н. В. Позняков. Если принять во внимание негласное правило и традицию, сложившуюся при создании групповых фотопортретов, можно предположить, что ключевые, наиболее значимые фигуры снимка обычно располагаются в первом ряду в центре, а это в данном случае Ходасевич, Филатьев и Байздренко, а слева и справа от них − Малянтович, Быховский, Смирнов и Я. В. Ливенсон.

Всвязи с тем что на фотографии, а значит, и среди учредителей и первых членов клуба, ни Н. К. Муравьева, ни В. А. Маклакова, ни Н. В. Тесленко не было, можно сделать вывод, что они вошли

внего позднее. «Когда я поступил в адвокатуру в 96 году, − подтверждал эту версию сам Маклаков, − в ней уже существовал (подчеркнуто мною. − Ю. В.) и ‟Бродячий клуб”, и ‟Консультация” при Мировом Съезде, и ‟Кружок уголовных защитников”. Мне оставалось

83Хаски Ю. Указ. соч. С. 232.

84ИРА. Т. 1. С. 303.

85Розенталь Е. И. Московский кружок молодых адвокатов (К проблеме участия интеллигенции в освободительном движении конца XIX−XX вв.) // Труды Государственного Исторического Музея. Материалы и исследования. М., 1995.

Вып. 90. С. 143.

86См.: Козлинина Е. И. Указ. соч. С. 402−403.

100