«Серебряный век» русской адвокатуры. В 4 частях. Ч.1. «Молодая адвокатура» возникновение и становление неформальных групп политической защиты в России

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

присутствовало более десяти человек и в докладах не было

а затем его сменил С. Н. Раевский.

Арсеньеву удалось очень точно передать атмосферу собраний и настроение членов первого юридического неформального объединения России. «Молодые, бодро смотревшие вперед, − писал он, − мы радовались достигнутому единению и возлагали на него надежды, осуществившиеся, конечно, только отчасти»30. В эйфории этих надежд молодые юристы уповали на «союз магистратуры и адвокатуры» и с нетерпением ждали наступление новой эпохи торжества закона и справедливости.

Лидерами и душой первого юридического кружка, судя по всему, были Константин Арсеньев и Дмитрий Стасов. Спустя годы сенатор С. И. Зарудный, по свидетельству его сына А. С. Зарудного, отмечал, что Арсеньеву, «этому ‟неофициальному участнику” судебной реформы по праву отводится здесь место, так как ему принадлежит никому неведомая работа по созданию Уставов, вдохновлявшая на дело официальных авторов»31. Участие же Стасова в судебных преобразованиях и в политико-правовой жизни России оказалось весьма плодотворным на протяжении целой эпохи, что нашло свое выражение в самых разнообразных формах и в теории, и в практике правовой жизни России. По словам его соратника Арсеньева, Стасов «соединял в себе все условия для правильной постановки и успешного ведения нового дела, он не только взял на себя инициативу устройства этого кружка, но и сумел сплотить его участников в одно целое, всем внушая одинаковое расположение и доверие»32.

Тем временем собрания кружка в 1863 г. становятся малочисленными и менее оживленными, так как некоторые из активных его членов надолго уезжают из столицы, а другие полностью погружаются в работу на заключительной стадии подготовки Судебной реформы. Между тем новый этап подъема в деятельности кружка пришелся непосредственно на период введения Судебных Уставов (1864−1865 гг.). «У всех близко стоявших к новому делу, − объяснял причину их клубного ренессанса Арсеньев, − накопляется масса впечатлений, которые хочется сделать предметом обсуждения и поверки»33.

30Арсеньев К. К. Из воспоминаний. Стб. 122.

31Винавер М. М. Недавнее (Воспоминания и характеристики). Париж, 1926.

С. 204.

32Арсеньев К. К. Из воспоминаний. Стб. 118.

33Там же. Стб. 122−123.

41

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

Вскоре, однако, собрания кружка опять теряют, и как оказалось, безвозвратно, свою притягательную силу. Объяснение этому обстоятельству найти достаточно просто − большинство членов кружка теперь официально заняты на юридическом поприще: одни в качестве судей и прокуроров, а другие − в качестве присяжных поверенных. Тем не менее опыт, приобретенный членами кружка, имел для них, по их собственному признанию, весьма существенное значение. Приведем лишь несколько свидетельств. «Для меня и для других постоянных участников кружка он имел очень большое значение, − отмечал К. К. Арсеньев, − не только развивая навыки в высшей степени важные для будущих судебных деятелей, но возбуждая, поддерживая интерес к целой области знаний»34. Солидаризуясь с этим мнением, другой участник кружка А. С. Кузнецов писал: «Наш юридический кружок, если и не достигнет своей цели дать несколько хороших адвокатов, уж тем хорош, что он кружок умных, а главное благородных людей»35. Еще более высокую оценку роли и деятельности первого юридического кружка дал профессор уголовного права А. А. Жижиленко: «В истории нашей судебной реформы, несомненно, этот кружок, созданный по инициативе Д. В. Стасова и главным образом им руководимый, сыграл крупную роль, дав практическую и теоретическую подготовку нашим видным судебным деятелям»36.

Кроме того, теоретическая разработка и оживленное обсуждение различных политико-правовых проектов обустройства реформируемой России и внесения изменений в существовавшую судебноправовую систему государства сыграли, без сомнения, очень важную роль во внедрении передовой политико-правовой мысли в юридическую практику. По словам Д. В. Стасова, «стоя в близких сношениях с людьми, заправлявшими и направлявшими судебную реформу в своем кружке, по мере сил, разрабатывали разные вопросы и передавали и сообщали частным образом тем, которые вели дело в официальных сферах»37.

В то же время потребность в обмене мнениями по юридическим вопросам не только не угасла, но стала еще более актуальной. Однако для ее удовлетворения требовались другие формы, как, например, создание в столице, по примеру Москвы, юридического общества, а до тех пор пока оно не было создано (до 1877 г.), возникли новые юридические кружки. Наиболее заметным из них стал знаменитый юридический и литературный кружок, который собирал-

34Арсеньев К. К. Из воспоминаний. Стб. 118.

35Цит. по: Легкий Д. В. Указ. соч. С. 116.

36РНБ. РО. Ф. 283. Д. 4. Л. 18.

37Цит. по: Легкий Д. В. Указ. соч. С. 119.

42

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

ся у правоведа и адвоката В. Д. Спасовича. К этому кружку примкнули многие участники первого юридического кружка Арсеньева − Стасова, прекратившего свое существование в 1870 г., и в этом отношении несомненно прослеживалась их преемственность. Важно отметить, что новоявленный кружок послужил, безусловно, ядром создания Юридического общества при Императорском СанктПетербургском университете38, после учреждения которого кружковая деятельность на долгие годы замерла и трансформировалась в активную работу в рамках прежде всего этой организации.

Еще одним проявлением неформального общения и обмена мнениями в среде присяжной адвокатуры в годы относительного затишья клубной культуры стали обеды на собраниях сословия присяжных поверенных округа С.-Петербургской Судебной Палаты, которые, благодаря выступлениям их участников, становились, по выражению В. Д. Спасовича, «…праздником для ума» и знаменовались «братским обменом мыслей и чувств»39. С этой точки зрения особое место в анналах отечественной политико-правовой мысли занимают застольные речи «короля адвокатуры» Спасовича, в которых не только затрагивались проблемы и интересы петербургской присяжной адвокатуры, но и судьбы всего сословия, а нередко и освещались острые политические вопросы. Следует согласиться с тем, что по содержанию застольных речей Спасовича можно судить о том, «какие труды и силы затрачены на создание нашей молодой корпорации…»40.

На рубеже 70-х − 80-х гг. XIX в. Россия пережила грандиозные потрясения, всколыхнувшие все слои населения. В царствование Александра III страна, по образному выражению Г. И. Чулкова, погрузилась в «…тяжелый и душный сон. Сердце стучало неровно; и дышать было трудно»41. Это состояние «тяжелого душного сна», окутавшего страну, этот пульсирующий, зовущий к свершениям стук

38Эпоха Великих реформ отразилась в обновлении всех сфер политической, правовой, общественной и частной жизни России. Реформированные государственные учреждения нуждались в качественно новых профессиональных кадрах,

ароссийской юриспруденции требовались свежие научные идеи. Отвечая на эти актуальные потребности, в качестве новой организационной формы совершенствования юридической науки выступили юридические общества, одним из которых стало Юридическое общество при Императорском Санкт-Петербургском университете. Проект Устава Общества был написан выдающимся правоведом профессором уголовного права И. Я. Фойницким. В начале 1877 г. министр народного просвещения Д. А. Толстой утвердил Устав Общества, а 23 февраля в Санкт-Петербурге состоялось первое учредительное собрание Юридического общества при Санкт-Петербургском университете.

39Спасович В. Д. Застольные речи в собраниях сословия присяжных поверенных округа С.-Петербургской Судебной палаты (1873−1901). Лейпциг, 1903. С. 3.

40Там же. С. 2.

41Чулков Г. И. Императоры. Психологические портреты. М., 1993. С. 354.

43

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

в сердце − все эти симптомы вызревания революционных настроений особенно сильно воздействовали на восприимчивую молодежь. Большое влияние на формирование мировоззрения и жизненных позиций студенческой молодежи в эти годы оказали студенческие кружки

иобщества.

Вначале 1880-х гг. в Петербургском университете оформился кружок студентов, получивший весьма характерное и многозначительное для того времени название − «Братство». В него вошли физик В. И. Вернадский, историки И. М. Гревс, А. А. Корнилов, историк и литературовед Д. И. Шаховской, востоковед С. Ф. Ольденбург, юрист А. С. Зарудный и многие другие42. Вернадский так очертил круг деятельности «Братства»: «… свободное научное искание в гуще жизни, направление и усиление научной мысли на рост мощи человечества на почве уважения к человеческой личности, к свободе человека не только политической, но и социальной, религиозной, национальной, бытовой, искание нового построения быта, освобождение людей от социального гнета, любовное отношение друг к другу − братьев и сестер − друзей»43.

Особенностью этого «Братства» было то, что все члены, входившие в него, а также их родные и знакомые, сочувствующие ему, считались «братьями» и «сестрами» и были на ты44. В этом названии («Братство») проблескивает указание на христианские настроения

ичувство социального равноправия, столь близкие его организаторам и акцентируемые в деятельности кружка. Одним из основных видов деятельности кружка было повышение политической грамотности и расширение мировоззрения «братьев» и «сестер», а именно они усердно «…занимались политической экономией и социальными вопросами»45. Члены кружка остро и болезненно воспринимали проблемы окружавшей их действительности, «…уже сознавая несправедливость существующего строя и необходимость социального переворота»46, а в приобщении народа к культуре члены кружка видели путь укрепления государства, развития всего общества.

В1885−1887 гг. в столичном университете существовал еще один кружок, который больше известен как кружок В. В. Водовозова, хотя фактически он явился наследником «Братства»47, продол-

42См.: Левандовский А. А. Кружок Ф. Ф. Ольденбурга (Из истории либерального движения 80-х годов XIX в.) // Проблемы истории СССР. 1977. С. 166−183.

43Вернадский В. И. Статьи об ученых и их творчестве. М., 1997. С. 270.

44РГАЛИ. Ф. 210. Оп. 1. Д. 32. Л. 13.

45Там же. Л. 15 об.

46Там же.

47РГИА. Ф. 857. Оп. 1. Д. 1. Л. 27. Хотя изначально с 1882 г. это был так называемый кружок Ф. Ф. Ольденбурга, который образовался по инициативе

44

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

жателем его идей и традиций. В середине 1880-х гг. в состав этого кружка влились свежие силы столичной молодежи − уже знакомые нам: В. И. Вернадский, И. М. Гревс, Н. Г. Ушинский, А. Н. Краснов, М. И. Свешников, А. С. Зарудный и др. Вместе со «старожилами» они развернули в студенческой среде работу по самообразованию, легально используя для этих целей Научно-литературное общество Петербургского университета. Важным этапом деятельности общества явилось активное участие кружковцев в различных просветительскоблаготворительных мероприятиях столичной интеллигенции, а также издание научно-популярных книг для народа. «Мы, − вспоминал Гревс, − развивали в себе политические взгляды, и вся группа поддерживала в своих членах и в примыкающих друзьях тягу к общественной деятельности. Мы только искали для того новых, более глубоких и положительных идеалов и путей, чем те, к которым звали ходячие прогрессивные знамена»48.

В 1885−1886 гг. из кружка Ф. Ф. Ольденбурга выделился так называемый спенсеровский кружок, в состав которого вошли В. В. Водовозов, А. А. Кауфман, Г. А. Клейберг и А. С. Зарудный. В этом кружке не только изучались вопросы психологии и социологии, но и печатались работы известных европейских социалистов, зарубежных и отечественных мыслителей. Особое значение имела работа членов кружка по нелегальному изданию в Петербурге запрещенных цензурой произведений. Видную роль в подпольном «самиздате» играли В. В. Водовозов и А. С. Зарудный. Для Водовозова эта поначалу «общественная» работа стала в дальнейшем делом всей жизни. Через несколько лет он стал известным издателем и редактором и продолжал публиковать запрещенные цензурой статьи, за что неоднократно привлекался властями к суду. А его соратник по кружку и друг по жизни Александр Зарудный, став со временем известным политическим защитником, защищал публициста и общественного деятеля Василия Водовозова на так называемых литературных процессах.

Таким образом, первые юридические кружки выполнили свою многопрофильную и важную миссию. Следует согласиться с К. К. Арсеньевым в том, что они, члены первого юридического кружка, успешно справились со стоявшей перед ними задачей и по праву заняли достойное место в летописях Судебной реформы49.

студентов Петербургского университета − «варшавян» А. Корнилова, братьев Ф. и С. Ольденбургов, Д. Шаховского, С. Крыжановского, Л. Обольянинова

иН. Харламова.

48 Цит. по: Левандовский А. А. Кружок Ф. Ф. Ольденбурга. С. 172.

49 Правда, К. К. Арсеньев в оценке их роли был излишне скромен, определив себе и своим соратникам «небольшое местечко в летописях судебной реформы». (См.: Арсеньев К. К. Из воспоминаний. Стб. 123.).

45

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

Думается, что значение и первого юридического кружка, и других обществ политико-правового и научно-просветительского профиля, особенно студенческих, заключается не только в теоретико-мето- дологическом вкладе в политико-правовую мысль и организацию российской судебной системы, но и в формировании клубной культуры и выработке методов организации и деятельности неформальных организаций юристов-практиков, и прежде всего адвокатских, возникших в нашей стране уже на излете XIX столетия.

1.2. Организационно-правовые основы и принципы деятельности сословия присяжных поверенных

по Судебным Уставам 1864 года

Русская профессиональная (присяжная) адвокатура конституировалась в результате «высочайше утвержденных» 20 ноября 1864 г. Судебных Уставов. В соответствии со ст. 353 Учреждений судебных установлений (далее − Учр. суд. уст.) присяжные поверенные «состоят при судебных местах для занятия делами по избранию и поручению тяжущихся, обвиняемых и других лиц, в деле участвующих, а также по назначению в определенных случаях советов присяжных поверенных и представителей судебных мест»50.

17 апреля 1866 г. − день вступления в действие Судебных Уставов − считается фактическим днем рождения русской адвокатуры. На скрижалях истории нового суда отныне и навсегда были запечатлены имена первых 27 присяжных поверенных, утвержденных в этом звании министром юстиции Д. Н. Замятниным. Ими стали: П. А. Андреев, К. К. Арсеньев, В. Ф. Баронецкий, А. А. Брут, Р. И. Габерцеттель, В. П. Гаевский, С. Ф. Делюсто, А. М. Евреинов, А. И. Знамеровский, Н. М. Кладо, М. М. Кларк, Г. А. Конради, В. Э. Краузольд, П. Ф. Лобри, П. П. Лыжин, А. П. Остряков, С. И. Петренко, А. П. Петерс, Г. Г. Принтц, Е. А. Пушкарев, В. В. Самарский-Быховец, Я. М. Серебряный, Д. В. Стасов, В. И. Танеев, А. Н. Турчанинов, Н. А. Тимрот, К. Ф. Халтулари51.

Авторы проекта, или, как их назвали впоследствии, «отцы» Судебной реформы, опирались во многом на западноевропейский опыт, и в конечном итоге отечественный институт присяжных поверенных вобрал в себя все лучшее из английской и французской моделей адвокатуры, а правила оплаты гонорара были заимствованы у немецкой52.

50Свод Законов Российской Империи : в 16 т. СПб., 1892. Т. XVI, ч. 1, кн. 1.

С. 54.

51См.: ИРА. Т. 1. С. 132.

52См.: Васьковский Е. В. Адвокатура // Судебные уставы 20 ноября 1864 года за 20 лет : в 2 ч. Петроград, 1914. Ч. 2. С. 252−256.

46

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

При этом В. Д. Спасович, особо подчеркивая своеобразие и национальный характер русской адвокатуры, с гордостью говорил: «Наше адвокатское православие»53. Точно так же и его коллега К. К. Арсеньев указывал на то, что «наша адвокатура <…> отражает в себе свойства русской натуры, условия русской действительности»54.

Между тем с первых шагов новоявленного сословия стало очевидно, что не все идеи, заложенные в Судебных уставах их авторами, смогли воплотиться в российские политико-правовые реалии. Так, например, мысль о том, что адвокатура будет «рассадником» для всей магистратуры, что людей из адвокатской среды, доказавших свою честность, опытность, профессионализм и талант, будут рекрутировать на судейские должности, не получила своего подтверждения и заложенное в Уставы положение (ст. 204 Уг. и Суд. Уст.) фактически не работало. Сетуя по этому поводу, В. Д. Спасович отмечал: «Идеалисты усматривали, что так делается в Англии и во Франции,

иполагали, что так будет и у нас. Они ошиблись, они забыли, что все места по судебному ведомству наперед законтрактованы, заарендованы; что есть две привилегированные фабрики, выделывающие судей, следователей, прокуроров…»55.

Становилось очевидным, что предназначение русской адвокатуры, а также ее место и роль в системе юстиции Российской империи несколько иные, чем в западной юриспруденции. «Вместо того, чтобы быть питомником магистратуры, − подчеркивал ‟король адвокатуры” Спасович, − наше сословие сделалось громадным убежищем вроде того asulum, которое Ромул открыл на горе Авентин, или вроде Сечи запорожской. Здесь мы стоим и с радостью подаём братски руки беглецам, которые по красноватому цвету своих убеждений найдены неподходящими к министерству юстиции, всегда щеголяющему белизною, судьям, прокурорам, председательствующим, которым надоела служба и которые её оставили, чтобы не кланяться…»56.

Тем не менее симбиоз различных политико-правовых моделей

исоциоментальных конструкций, внедренных в российскую юриспруденцию, имел, по мнению видного американского исследователя Ю. Хаски, неизбежные последствия: «… продолжавшееся в течение последних пятидесяти лет царского правления состязание либеральных и автократических тенденций, − отмечает он, − привело к тому,

53Речь В. Д. Спасовича // Русская мысль. 1891. № 5. С. 155−156.

54Арсеньев К. К. Французская адвокатура и ее слабые и сильные стороны // Вестник Европы. 1886. № 1. С. 282−283.

55Спасович В. Д. Застольные речи. С. 4.

56Там же.

47

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

что сформировалась адвокатская профессия, обладавшая как западными, так и традиционно русскими чертами»57.

Правда, некоторые правоведы, современники Судебной реформы, стремились подчеркнуть политическую неблагонадежность, чуждость «национальным» и самодержавным устоям России принципов и традиций французской адвокатуры. Так, например, А. А. Барымов отмечал морально-этическое несовершенство французской адвокатуры, которого избежали отечественные присяжные поверенные. «Французские писатели <…> главным профессиональным достоинством адвоката, его высшей добродетелью считают беспристрастие и правдолюбие», но «главнейшим недостатком» подобного взгляда, по мнению русского правоведа,

и обязанностями общежитейской морали»58. А второй недостаток, вторил ему Е. В. Васьковский, заключался в полном отсутствии «…какого бы то ни было критерия для определения справедливости

инесправедливости уголовного дела»59. Точно так же и профессор А. Н. Стоянов находил несоответствие в принципах организации

идеятельности отечественной корпорации присяжных поверенных

исословия английских барристеров60.

Фактически резюмируя рассуждения коллег о ментальной и моральной несовместимости молодой русской адвокатуры с западными образцами, К. К. Арсеньев отмечал: «Подражание французскому образцу было бы, во всяком случае, крайне опасно», так русская адвокатура, по его убеждению, «…идет своим самостоятельным путем, во многом отличаясь от французской»61. Подобные умозаключения, очевидно, свидетельствуют не столько о желании отмежеваться от европейских образцов адвокатуры, сколько о попытках русских правоведов и юристов-практиков добиться выявления критериев самоидентификации народившейся корпорации присяжных поверенных и о желании доказать её самобытность и эксклюзивность в ряду старейших мировых классических моделей адвокатуры Франции, Германии, Англии.

Действительно, перед создателями российской адвокатуры было несколько классических образцов: адвокатура, существовавшая

57Хаски Ю. Указ. соч. С. 13.

58Барымов А. Защита по уголовным делам // Юридический вестник. 1878. № 9. С. 383.

59Васьковский Е. В. Организация адвокатуры. СПб., 1893. Ч. 1. С. 320.

60См.: Стоянов А. Н. Английская адвокатура (этюд по истории адвокатуры

вЗападной Европе) // Юридический вестник. 1880. № 8. С. 543−616.

61Арсеньев К. К. Заметки об адвокатуре. Тула, 2000. С. 75.

48

Глава I. Институциализация корпорации присяжных поверенных

во Франции, Англии, Бельгии, с одной стороны, а также адвокатура, действовавшая в Германии и Австрии, − с другой. Именно из этих моделей адвокатуры и предстояло «отцам» Судебной реформы выбрать наиболее рациональное и адекватное для российской правовой системы содержание. Англо-французский тип устройства адвокатуры характеризовался тем, что лица, профессионально занимавшиеся ведением судебных дел, делились на два класса − на адвокатов в прямом смысле этого слова (правозаступников, avocats, barristers), которые оказывали квалифицированную юридическую помощь, и на поверенных (судебных представителей, стряпчих, avoues, attorneys), исполнявших всю остальную, черновую работу, требовавшую не столько юридических познаний, сколько обладания практическими навыками и общими сведениями о правилах судопроизводства.

Другой тип устройства адвокатской корпорации − австро-гер- манский − предполагал объединение функций адвокатов (правозаступников) и поверенных (судебных представителей) в одном лице. Составители Судебных уставов, не приняв в полном объеме ни ту, ни другую систему, пошли по пути заимствования их них наиболее целесообразных и соответствующих российским условиям положений62. Таким образом, процесс рецепирования положений института адвокатуры зарубежных стран в российскую правовую систему являлся не тотальным, а избирательным, рационально эклектичным.

Весной 1859 г. проект об адвокатуре обсуждался на двух заседаниях Соединенных департаментов Государственного совета − гражданских дел и законов. В первую очередь было решено, что название «присяжный стряпчий» необходимо заменить на «присяжный поверенный». Думается, что эта замена одной семантической конструкции на другую не просто имела чисто внешнее предназначение как признак вполне очевидной новизны, а несла вполне осознанную и важную смысловую нагрузку. Старый термин «стряпчий» здесь был заменен на новый − «присяжный». Тем самым законодатель подчеркивал более высокий статус и ответственность русского адвоката − «присяжный» от слова присяга, т. е. присягающий.

С другой стороны, разработчики российского института адвокатуры не приняли за основу в качестве официального обозначения правозаступника-защитника и весьма распространенное на Западе обозначение «адвокат». «Выражение ‟присяжный поверенный” вместо слова ‟адвокат” употреблено было в первый раз в Основных Положениях преобразования судебной части. Такая замена общепринято-

62 См.: Гаврилов С. Н. История адвокатуры в России : генезис и эволюция форм правозаступничества и судебного представительства (XV − начало XX в.).

М., 2009. С. 231−232.

49

Ю. В. Варфоломеев. «Серебряный век» русской адвокатуры. Часть 1

го слова новым, нужно думать, − писал С. Беликов, − вызвана была желанием удержать в законодательстве старый наш юридический термин ‟поверенный” и дать ему, в то же время, более тесное значение; для этого прибавлено к нему слово ‟присяжный”, т. е. поверенный, выполнивший установленную законом присягу на ходатайство по судебным делам»63.

Основные Положения, касающиеся организации присяжных поверенных, составили 16 статей и практически полностью воспроизвели проект Соединенных департаментов. Однако имели место и некоторые довольно существенные отличия. Пожалуй, самым важным дополнением, введенным Основными Положениями, стало то, что

вних впервые упоминалось о деятельности присяжных поверенных

вуголовных делах. До этого времени во всех проектах говорилось лишь о гражданских делах и, соответственно, о тяжущихся, но ничего не говорилось о подсудимых. Одна из статей Основных Положений установила, что в уголовных делах присяжные поверенные осуществляют защиту подсудимых либо по их поручению, либо по назначению председателя судебного места64.

Между тем при детальном рассмотрении уставных нормативных положений, определявших институциализацию и регламентировавших деятельность российской адвокатуры, обнаруживается целый ряд общих черт в устройстве и принципах деятельности отечественной и французской адвокатуры. Так, например, правила аттестации, прохождения процедур, организация внутреннего самоуправления, система дисциплинарных взысканий и порядок дисциплинарного производства создавались по образу и подобию французской адвокатуры. В пользу этого наблюдения свидетельствует и авторитетное мнение профессора М. М. Ковалевского, отмечавшего, что Советы присяжных поверенных «были созданы по образцу уже существовавших во Франции учреждений этого рода…»65. При этом он уточнял, что при подготовке Судебных уставов законоведы «… приняли в соображение не столько судебные учреждения, сколько общие принципы, господствующие у всех цивилизованных народов Европы»66. В ходе глубокого сравнительно-правового анализа судебных систем и нормативных положений России и европейских стран Ковалевский пришел к выводу: «В главных чертах реформа 1864 года,

63Беликов Ст. Адвокатура в России // Журнал министерства юстиции. 1865. Т. 23, кн. 2, ч. 2. С. 265.

64См.: Грудцына Л. Ю. Российской адвокатуре 140 лет : историческая ретроспектива // Адвокат. 2004. № 10. С. 29.

65Ковалевский М. М. Очерки по истории политических учреждений России. СПб., 1908. С. 189.

66Там же. С. 188.

50