Мотивация поведения осужденных. Монография

совершенно недопустимо, причем не только в научном плане, но и сугубо практически. В реальной жизни такое упрощение может приводить к ошибкам в исправительной работе и предупреждении преступлений в среде осужденных. Ошибки могут быть столь значимы, что в ряде случаев их даже можно признать обстоятельствами, способствующими совершению преступлений. Понятно, что практические работники не знают (и не должны знать!) всех тонкостей психологиче- ского анализа вопросов мотивации преступного поведения. Однако их должны обучить методикам выявления подлинных мотивов подобного поведения.

Особняком стоит мотивация поведения лиц, принадлежащих к дезадаптированному типу. Дезадаптированный тип осужденного выделен нами по признакам его обособления, социальнопсихологической изоляции от основной массы осужденных, ведения его представителями отчужденного образа жизни. Их можно разделить на две группы: во-первых, это являющиеся «отверженными», «опущенными» и в основном состоящие из пассивных гомосексуалистов или в отношении которых были совершены позорящие сексуальные действия; во-вторых, это пожилые, даже старые, либо хронически больные люди, которые ведут отчужденную жизнь в силу возраста или (и) болезней. Если первые лишь мечтают изменить свой статус, понимая, что в местах лишения свободы это невозможно, то вторые, как правило, не могут не смириться со своим положением, определяемым возрастом или (и) болезнями. Мотивация «отверженных» обычно связана с тем, чтобы пережить как можно меньше страданий и унижений. Они могут совершить насильственные преступления в отношении тех, которые их притесняют. Старики и больные способны совершать лишь мелкие кражи, чтобы хоть как-то улучшить свое существование. Это выступает у них в качестве мотива.

В криминологических типологиях личности преступника наиболее часто используется критерий, выражающий степень криминальной испорченности, «зараженности» личности преступника. С позиций этого критерия выделяют преступников с ярко выраженной антиобщественной направленностью, без определенно выраженных антиобщественных устремлений. Данная типология похожа на типологию преступников с высокой, средней и слабой степенью выраженности антиобщественного отношения к жизни, здоровью, чести, достоинству, имуществу других людей, к уголовным законам и нравственным предписаниям. Можно обоснованно предположить, что представители всех трех групп с разной степенью настой- чивости и устойчивости совершают новые преступления в местах лишения свободы по мотивам защиты, утверждения, самоутвержде-

91

ния, корысти, по игровым мотивам. Эти мотивы, точнее — их реализация, являются способом бытия соответствующих личностей в условиях мест лишения свободы, причем сами условия подчас бывают экстремальными.

Если в обычной жизни учет ее условий для понимания мотивов поведения, их характера и устойчивости обязателен, то в местах изоляции от общества он обязателен вдвойне.

Рассмотрение противоправной мотивации как устойчивой системы доминирующих мотивов конкретной личности свидетельствует о том, что она непосредственно связана с правовым сознанием. Правовое сознание предполагает знание законов и их понимание, принятие правил как личностно значимых, убежденность в их полезности и справедливости, готовность, умение и привычку действовать в соответствии с законами и правилами. Очевидно, что нормальное социальное развитие предполагает процесс преобразования культурных (в том числе правовых) норм в индивидуальные ценности. В качестве таковых они становятся мотивами поведения.

Многие осужденные, особенно из числа рецидивистов, неплохо знают уголовные и уголовно-процессуальные законы, однако не солидарны с ними. Поэтому следование им не становится мотивом поведения значительной части преступников, лишенных свободы. Это определяет и их отношение к тому, за что они наказаны. Конкретное изучение этого вопроса показывает, что преступники в принципе осуждают кражи или убийства и считают, что совершение таких деяний должно влечь уголовную ответственность. Однако в их конкретном случае совершенный ими поступок вполне может быть оправдан более чем уважительными обстоятельствами, которые, к сожалению, ни суд, ни следствие не учли. Такое отношение к собственному содеянному не только блокирует какое-либо покаяние, но еще способно мотивировать новое преступление, в том числе в условиях мест лишения свободы.

Известно, что мотивы и причины совершения преступлений в местах принудительной изоляции обусловлены «малым (тюремным) сообществом», которое не только постоянно порождает конфликты между осужденными и администрацией учреждения, но и между самими преступниками и их группами.

Имеющаяся специфика существенно расширяет криминогенную мотивацию в условиях изоляции в связи с действием жестких нравов и обычаев преступной среды, ограниченных возможностей для удовлетворения элементарных потребностей, общего агрессивного фона тюремной жизни. Более того, присутствующие обстоятельства, взаимодействуя с характерными для осужденных психическими состояниями и процессами, такими как устойчивая

92

фрустрация, тоска, уныние, угнетенность, ощущение безысходности, обусловливают высокий уровень внешне немотивированных преступных деяний.

В связи с этим при рассмотрении пенитенциаристами вопросов соотношения социальной детерминации и антиобщественной активности личности совершенно не случайно усиленное внимание именно к социальной среде. Социальная среда мест лишения свободы — это прежде всего преступники, объединенные в различные малые неформальные группы, с которыми каждый индивид находится в специфических социально-психологических отношениях, в сложной и разнообразной системе общения, в которой очень важен статус каждого из них. Социальная среда, окружающая каждого, обладает активностью, воздействует на человека, оказывает давление, регулирует, подчиняет своему социальному контролю, увлекает, «заражает» соответствующими моделями поведения, побуждает, а нередко и принуждает к определенной направленности социального поведения.

Однако не следует думать о том, что тюремная микросреда способствует формированию мотивов только общественно опасного поведения. Даже в местах лишения свободы она неоднородна, при- чем не только по социальным и демографическим признакам, но и по степени общественной опасности. Там наряду с действительно опасными преступниками есть и такие, которые совершили преступления в сложной жизненной ситуации; и такие, которые искренне раскаиваются в совершенном и уже не представляют опасности для общества; и такие, которые наказаны не за так называемые общеуголовные преступления, а за должностные преступления в сфере экономической деятельности, преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях и т.д. Многие поддерживают администрацию и сотрудничают с ней, входят в самодеятельные организации, противостоят давлению со стороны опасных преступников, не поддающихся исправлению.

Тем не менее, криминальная мотивация проявляется в результате взаимодействия личности преступника и общественной среды. Причинами криминогенных конфликтов, вызывающих к жизни соответствующие мотивы, в местах лишения свободы чаще всего являются: злоупотребление и произвол со стороны администрации, нарушение прав осужденных; неприязненные отношения между осужденными, связанные большей частью с оскорблением, неуважением их «статуса», неуплатой карточного или иного долга, принуждением к мужеложству; стремлением преодолеть ограничения, неизменно и всегда проистекающие из самого факта лишения свободы.

93

В мотивации поведения человека, совершившего новое преступление в местах лишения свободы, обычно явственно видны механизмы психологической защиты. Действие таких механизмов объясняется различными формами самооправдания криминального поведения. Наиболее типичными из них в исправительных учреждениях являются:

xискаженное представление о реальной ситуации, заклю- чающееся в гипертрофировании одних и приуменьшении значения других, смещении фактических обстоятельств по месту и времени;

xсужение альтернатив поведения, в силу чего противоправный характер действий представляется единственно возможным. Однако применительно к тюремным условиям альтернатив поведения нередко действительно бывает меньше по сравнению с условиями свободы;

xпроекция ответственности за криминальное поведение на потерпевшего («он сам виноват»). В этих случаях «другой» наделяется чертами, которые сам их носитель считает для себя неприемлемыми и поэтому наделяет ими «другого», а затем воспринимает его уже с ними;

xпредставление себя жертвой принуждения, зависимости, вероломства, обмана со стороны других лиц, что на самом деле тоже имеет место;

xубеждение в формальности нарушаемых запретов и «понятий», распространенности и обыденности подобных действий, их допустимости и неопасности по сравнению с другими;

xобесценивание жертвы преступления или предмета преступного посягательства и тем самым непризнание вредных последствий. Особенно часто это имеет место, когда объектом преступного посягательства является «опущенный» или иной осужденный, стоящий на низшей ступени тюремной иерархии;

xумаление и приукрашивание своей роли в совершенном деянии, благородное освещение поступка, его альтруистиче- ская интерпретация;

xподчеркивание исключительности своей личности, стоящей

âсобственных глазах вне рамок обычного контроля, что характерно прежде всего для представителей тюремных элит.

Сверхнормативное использование защиты является показателем наличия высокого уровня не только внутриличностного, но и внешнего, межличностного конфликта, что всегда сказывается на мотивации поведения. Преступное поведение является следствием неэффективного функционирования психологических защит, глу-

94

бинный механизм которых скрыт как от самого субъекта, так и от лиц, призванных на него воздействовать.

Рассмотрение существующих положений относительно понимания криминогенной мотивации позволяет прийти к следующим выводам.

Проявление криминогенной мотивации обусловлено влиянием внешней социальной сферы (в первую очередь микросреды), но порождается индивидуальными особенностями личности. Они, в свою очередь, сформировались в ходе ее взаимодействия со средой в течение жизни.

Взаимодействие негативных свойств личности и обстоятельств внешней среды до совершения преступления, в предпреступной ситуации и во время реализации преступного поведения — одно из условий формирования и, главное, проявлений криминогенной мотивации. Индивидуальный характер ее изменений обусловлен действием ряда факторов, к числу которых относятся неформальный статус осужденного, криминальный опыт, количество судимостей, некоторые психологические свойства личности. Единственным носителем мотива (или мотивов) преступного поведения является только сам человек.

Специфика криминогенной мотивации, складывающейся в местах принудительной изоляции, обнаруживается в особенностях действий, направленных на удовлетворение потребностей в нарушение правил и норм, установленных не только режимом содержания, но и существующей системой неформальных ценностей среди осужденных, что и обеспечивает возможность предупредительного воздействия.

Мотивацию криминогенного (преступного) поведения следует рассматривать как в личностном, так и в поведенческом аспектах. В личностном аспекте (т.е. в статике) — это внутренняя готовность человека к совершению каких-либо действий, в том числе противоправных, сформированная под влиянием внешних факторов и реализованная в дальнейшем поведении. В поведенческом аспекте (т.е. в динамике) — это наличие факта преступного поступка, обусловленное осознанием лицом возможности его совершения.

На мотивацию преступного поведения осужденных существенно влияют:

xналичие у значительного их числа психических отклонений, в основном неврозов и истерий, психопатических акцентуаций личности;

xинфантилизм, несдержанность, противоречивость и неустойчивость психики, что объясняется молодым возрастом осужденных (почти 50% из числа совершивших там преступления не достигли возраста 30 лет);

95

xневысокий образовательный и профессиональный уровень, с чем связаны преобладание эмоций над рассудительностью, неумение найти разумный выход из трудной ситуации;

xповышенная тревожность, выражающаяся в страхах, надуманных опасениях, чрезмерной подозрительности и т.п.;

xкрайнее самомнение как способ самоутверждения и самоза-

щиты личности в тяжелой тюремной обстановке неопределенности и вражды.

Изложенное позволяет сформулировать понятие криминогенной мотивации осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Криминогенная мотивация выступает в качестве основного элемента психологического механизма их преступного поведения в местах принудительной изоляции и выражается в совокупности внутренних движущих сил, побуждающих к удовлетворению потребностей (нормальных, деформированных, извращенных), достижению интересов, обусловленных специфической (пенитенциарной) системой ценностных ориентаций, эмоциональных состояний и установок в нарушение действующего законодательства.

Мотивация преступного поведения осужденных обладает существенной спецификой. Вместе с тем, она может рассматриваться в общем русле проблем криминогенной мотивации, учитывающей все то, что известно науке психологии о мотивах и мотивации. Это является необходимым условием достижения успехов в пенитенциарных исследованиях названных проблем. Вопросы мотивации, преступлений в местах лишения свободы не могут быть оторваны от вопросов мотивации поведения осужденных в целом.

96

Глава 6

Детерминация криминогенной мотивации поведения осужденных, определяемая субъективным восприятием наказания

Общеизвестно, что условия мест лишения свободы не могут не влиять на осужденного и его поведение. Эти условия могут приводить к дальнейшей деформации доминирующих отношений преступника. Сама специфика отбывания наказания и организация процесса исправления подчас мало способствуют формированию мотивационной готовности осужденного к правопослушному поведению. Среда осужденных стимулирует психологическую защиту от возможного насилия и притеснения, также связанную с уверенностью в несправедливости назначенного судом наказания. Это обусловливает взаимное криминальное заражение, формирует эмоциональные и смысловые барьеры к требованиям режима отбывания наказания и основным средствам исправления.

Однако человек не был бы человеком, если бы не стремился к осмысленному поведению в любой ситуации. Такой ситуацией, влияющей на внутренние процессы формирования отношения че- ловека к чему-либо, является процесс отбывания наказания в виде лишения свободы, когда он стремится в меру своих возможностей преодолеть его последствия или хотя бы ограничить их.

Находясь в местах изоляции от общества, осужденный пытается дать оценку не столько содеянному, сколько ограничениям и потерям из-за отбывания наказания. Иными словами, основным моментом для любого лица, оказавшегося в изоляции, является осознание не столько причин этой изоляции, сколько ее последствий. В большинстве случаев этот процесс начинается с предварительного заключения. После задержания подозреваемый (обвиняемый) попадает как бы в оппозицию ко всем, и от всех ожидает нападения, т.е. значительного ухудшения своего положения (сурового наказания, часто в течение многих лет). Очень многое ему угрожает, ни от кого он не ожидает действительного сочувствия и понимания, никто не выражает желания разделить его страдания и страхи. В связи с этим все его жизненные силы, от природы иногда не очень значительные, уходят на «круговую оборону», которая тем яростнее, чем более враждебной ощущается им государственная машина, хладнокровно перемалывающая его жизнь и судьбу и отнюдь не склонная к снисхождению.

97

Лишенный свободы всегда должен быть готов к худшему. На данное обстоятельство мы обращаем особое внимание, поскольку преступник чаще всего — это принудительно отчужденная лич- ность, бессознательно ощущающая немалую дистанцию между собой и людьми, социальными институтами, общественными ценностями. Их страдания могут быть усилены пониманием того, что от- чуждение носит физический и принудительный характер, а не психологический, т.е. психологически они ощущают связь с тем, что для них дорого и значимо. Иными словами, будущие преступники из-за взятия под стражу предрасположены воспринимать следствие и суд как нечто чуждое и даже враждебное. Дальнейшие события обычно убеждают их в своей правоте. Это тот самый момент, когда лицо, может быть впервые в жизни, начинает осмысливать негативные обстоятельства, которые его привели в «казенный дом». Большинство из опрошенных нами осужденных утверждали, что внутренне всячески протестовали против привлечения их к ответственности (73,2% опрошенных).

По нашему мнению, психологическое отношение осужденных к наказанию настолько важно для организации исправительного воздействия, что его следует рассматривать в качестве одного из основных критериев исправления. Однако как работники исправительных учреждений, так и судьи при решении вопроса об условнодосрочном освобождении очень редко учитывают данный критерий. Это приводит к ошибкам в оценке степени исправления осужденных и, как следствие, к рецидиву преступлений.

Согласно нашему исследованию, большинство осужденных пытаются переложить вину за совершенное преступление на окружающих. Это в дальнейшем самым существенным образом влияет на» их отношение к наказанию и мотивацию поведения в период его отбывания.

Из приведенных в табл. 6.1 данных следует, что только 9,3% опрошенных считают, что в совершенном преступлении виновны только они. Однако к своим действиям более критично относятся осужденные впервые (12,7%, что более чем в два раза превышает аналогичный показатель у осужденных неоднократно). Основная часть опрошенных в своих «бедах», как правило, винят не себя. Это обстоятельство позволяет полагать, что, возможно, для большинства из них совершение преступления было делом времени. Своим отношением они как бы уже подготовили «почву» для отклонения от нормы, которую в принципе не отрицают. Иными словами, криминогенная мотивация была уже сформирована, отсутствовали только условия для ее реализации. Осужденные чаще рассматривают себя как объект чьего-либо воздействия, как жертву обстоя-

98

тельств. Более того, отношение виновного к совершенному преступлению, даже если преступление совершено впервые, напрямую связано с материальными затруднениями. Особенно это характерно для лиц, ранее отбывавших наказание (28,9% против 21,2%). Помимо того, что среди них количество признающих свою вину в совершенном преступлении ниже, почти 15% от общего числа опрошенных либо не ответили, либо затруднились с ответом. Это дает основание утверждать, что указанная категория менее искренна при ответе на такие вопросы. Прослеживается определенная зависимость между количеством судимостей и качеством данных ответов. Отрицание ответственности, в свою очередь, как бы разрывает связь между субъектом и его действиями, снимает вопрос о вине и последствиях деяния.

Таблица 6.1

Мнение осужденных о причинах, приведших их к совершению преступлений, %

Это приводит к тому, что количество раскаявшихся в содеянном не так велико. Результаты проведенного опроса (совсем не неожиданные для нас) приведены в табл. 6.2.

В ходе бесед с осужденными убеждаешься в том, что некоторые даже бравируют совершенным преступлением. Причем покаянных чувств не испытывают не только воры, расхитители и взяточники, но и убийцы, насильники и бандиты. В числе последних и те, которые совершали такие преступления неоднократно или с особой жестокостью и цинизмом, причиняя жертве неимоверные страда-

99

ния и мучения, или против своих близких. Одна осужденная за убийство с целью ограбления на наш вопрос, раскаивается ли она в совершенном преступлении, простодушно пояснила, что, конечно, раскаивается, поскольку из-за этого ее надолго лишили свободы.

Психологически это можно объяснить. Многие осужденные, рассказывая о совершенных ими преступлениях, уходят от нравственной оценки содеянного в силу психической травматичности для себя подобных оценок и сосредоточиваются на связях между различными факторами и наступившими общественно опасными последствиями. При этом они стараются как бы «растворить себя» среди этих факторов, приуменьшить свою роль и по возможности не ощущать себя источником указанных последствий. У преступника, не желающего ощутить себя источником негативных для себя последствий, происходит отторжение своего Я от собственного же поведения. При этом во многих случаях они попадают в психологи- ческую зависимость от собственных поступков, которые они не могут не совершить. Эта зависимость носит обессивно-компуль- сивный характер.

Примечательно, что многие осужденные хорошо понимают, за что именно их наказали, и абстрактно, безотносительно себя искренне убеждены в том, что за такие действия обязательно надо наказывать. В принципе они не возражают против того, чтобы их наказали, это тоже было бы справедливо, но главный вопрос для них — как. В связи с этим подавляющее большинство утверждают: наказание слишком сурово; вполне можно было бы обойтись половиной назначенного срока; их уже давно можно было бы освободить и т.д.

В современной судебной практике сложилось так, что раскаявшимся считается осужденный, который признал это в ходе судебного заседания.

Нам представляется, что это не совсем обоснованно. Раскаяние должно быть деятельным — искупление вины, выразившееся в

100