Метод Зверевой растить себя, растить других. Книга наставника

Нина Зверева

«Комплименты и поддержка — ​

основа общения»

Тезис: свой стиль общения я называю комплиментарным. Я хвалю и поддерживаю человека даже там, где не за что хвалить. Даю понять, что на тренинге каждый человек соревнуется только сам с собой.

А зачем вообще нужны комплименты?

Первые 30–40 минут тренинга я, как правило, говорю сама. Рассказываю основы теории, привожу примеры. Люди слу шают меня. Им комфортно. Это вообще приятно — ​ото рваться ненадолго от рабочих дел, послушать что то интерес ное, даже мысленно кивнуть себе: «О, вот полезная мысль, надо ее запомнить…»

А потом я говорю:

— Ну что ж, настало время тренировки. Кто хочет выйти на сцену и рассказать о себе? Хронометраж — две​ минуты. Мне нужно пять человек.

И у людей меняются лица. Им страшно. Они боятся захо дить в ту зону, где могут провалиться, причем провалиться публично, на глазах у всех. И чем выше статус у человека,

33

тем отчетливее он понимает, насколько важна репутация. И тем ревностнее ее бережет.

Но в то же время человек осознает: страх перед публич ными выступлениями мешает ему делать карьеру, тормозит его, не дает раскрыться.

И он смотрит на меня как на спасителя. «Я хочу выступать публично: легко, уверенно, вот как вы, — ​читаю в его гла зах. — Но​ мне страшно выйти на сцену сейчас, чтобы потре нироваться. Я могу провалиться на глазах у всех. Это будет огромный удар по самолюбию. Я выдержу такое?»

Понимаете, какую бурную смесь эмоций испытывают люди перед первым практическим упражнением на тренинге?

Я отлично понимаю. Поэтому пятерым смельчакам (в любой аудитории, абсолютно в любой вы найдете как минимум пятерых человек, которые согласятся выйти пер выми) заранее создаю ситуацию успеха.

— Я буду вас хвалить, — предупреждаю​ еще до начала их выступлений. — Мы​ сосредоточимся на том, чтó у вас полу чилось. И разберем, почему получилось, чтобы другие тоже могли пользоваться вашими находками.

Иногда люди волнуются настолько сильно, что я начинаю задавать им вопросы. Превращаю их монолог в свое интервью.

— Расскажите, пожалуйста, сколько лет вы работаете в этой компании? А когда вас принимали на работу, вы ду мали о том, что через пять лет станете тем, кем стали сей час? Нет? Почему же случился такой рост — можете​ назвать три причины? Пусть одна причина касается вас как лично сти, вторая — корпоративной​ культуры компании, а третью отдадим на откуп обстоятельствам. Получится?

Фактически я составляю рассказ за человека, выстраиваю ему путь, по которому он может пройти.

В этот момент последнее, о чем я думаю, — ​чтобы че ловек непременно говорил сам, а я бы потом заметила все его огрехи. Нет, про огрехи мы будем говорить только после того, как в группе установится атмосфера полного доверия!

Сейчас важно, чтобы человек почувствовал: он может го ворить на сцене. И он понимает, что именно должен сказать.

А если человек вообще отказывается говорить на тренинге?

Был случай, когда мне пришлось посадить девушку на стул —​  настолько сильно она волновалась. Я положила ей руки на плечи (мои руки практически всегда теплые), попросила просто смотреть в зал. Ничего не говорить, только смо треть. И лишь потом, когда ее сердце перестало выскаки вать из груди, я спросила, как, по ее мнению, зал смотрит на нее: с теплом или с насмешкой?

— С теплом, — произнесла​ девушка.

Кажется, это были первые в жизни слова, которые она смогла произнести на сцене.

Да, бывают тренеры совсем другого типа. Они применяют «шоковую терапию»: заставляют человека сразу применять все новые навыки и не стесняются давать самые жесткие оценки его выступлению.

Я встречала таких тренеров и такой подход. Я видела, что он приносит хорошие результаты. После такого позора (а люди действительно воспринимали такую ситуацию как публичный позор) спикеры начинали очень тщательно го товиться к каждому своему выступлению — только​ бы еще раз не оказаться в том болоте презрения, в какое их однажды загнал тренер.

Это не мой подход. Я предпочитаю давать крылья, а не ко лючую проволоку. Я слегка хвалю участников на протяжении всего тренинга, порой хвалю без особой причины — но​ мне важно, чтобы человеку было комфортно.

Представьте: человек вышел с самопрезентацией. Факти чески ничего о себе не рассказал: «Я родился в таком то го роде, учился в таком то вузе, работаю в такой то компании». Каждое выступление мы записываем на видео. А потом смо трим — и​ разбираем.

И вот человек видит: перед ним выступал молодой па рень — ​он рассказал историю из своей жизни, и эту исто рию все запомнили. А еще была девушка — ​и она как то впроброс пошутила, и рассказ ее был структурный: не хо чешь, а запомнишь.

«А я?» — думает​ человек и ровно в этот момент понимает: он выступил неудачно. Никто не запомнил, в каком городе он родился и в каком вузе учился. Мы еще не включали его видео — а​ он уже все про себя понял.

Но видео мы включаем. И я вижу, с каким лицом он смо трит свое выступление. Лишь иногда ненадолго переводит взгляд на меня и во взгляде этом читается: «Что же мне де лать? Как быть?»

— А вы обратили внимание на то, как коротко говорил Вячеслав? — спрашиваю​ аудиторию. — Это​ ценный навык —​  быть лаконичным. У Вячеслава он уже есть.

Яговорю это, если Вячеслав и правда был краток. Если же

вего речи было множество ненужных подробностей, я могу похвалить его за тембр голоса. За яркую фразу в середине выступления. Да хоть за умение говорить в микрофон!

Главное — ​похвалить. А потом выяснять, что можно было бы улучшить.

Когда тренер разбирает ошибки участников, он для них —​  власть. Он — царь​ и бог. Он держит в руках их самооценку: очень хрупкую, надо сказать, субстанцию.

Однажды Александр Романов, тренер нашей Школы, про вел забавный эксперимент.

— Пожалуйста, возьмите в правую руку фломастер, — по​ просил он участников тренинга. — Поднимите​ руку. Выше, выше. Максимально высоко!

Все подняли руки с фломастерами. Я присутствовала на том тренинге — ​и тоже взяла фломастер, и тоже под няла руку.

Саша обвел взглядом аудиторию и улыбнулся краешком губ.

— Вот, собственно, и все, — ​сказал он. — ​Можете по ложить фломастеры. Я просто показал вам, какое влияние на слушателей имеет человек на сцене.

Тренер же имеет влияние в 10 раз большее, чем спикер.

Может ли тренер играть роль мамы?

Мой ассистент Михаил Холин смеется, что люди приходят ко мне на занятия просто «за комплиментами». В его сло вах есть резон. Я чувствую, что у многих наших соотече ственников жесточайшая «недохваленность». На протяже нии нескольких поколений в нашем обществе было не то что не принято хвалить детей… Похвала воспринималась как яд, который становится лекарством только в микроскопических дозах. Иначе «избалуется, загордится, и вообще: я — послед​ няя буква алфавита!».

А вот ругали детей от души. Казалось, если не отругать хо рошенько, то ребенок не исправится. Как будто он рождается

изначально «поломанным», и все эти «поломки» надо с по мощью критики исправлять.

Я никогда не скуплюсь на похвалу. И мне уже столько лет, что половине своих студентов я гожусь в матери, второй по ловине — в​ бабушки. Мне нравится быть и мамой, и бабуш кой. Когда ученики приходят ко мне на индивидуальные за нятия (студию для занятий я оборудовала в своей квартире),

яобязательно угощаю их домашней едой. Они поначалу отка зываются, а потом вдруг: «Картошечка? Ой, как пахнет…» —​  и съедают всю тарелку. Я расспрашиваю их про жизнь — так,​ как это сделала бы добрая, понимающая мама.

Икогда я хвалю, у них возникает ощущение, что мама, чье расположение они старались завоевать все свое детство, наконец то их заметила, поблагодарила, оценила. Какой всплеск энергии у них происходит! Как качественно меня ются их выступления, как укрепляется их вера в себя!

Впрочем, бывают и люди, которых похвала пугает. Ви димо, они настолько редко слышали в свой адрес «молодец», так редко им говорили слова поддержки, что они буквально теряются. Не понимают, что им делать с таким богатством, как реагировать.

Некоторые просят:

— Пожалуйста, не хвалите меня! Мне это неприятно. Как быть? Отказаться от своего принципа?

Нет. Я точно знаю, что поддержка нужна каждому. Но —​  не переубеждаю. Скорее, использую «Я-сообщения».

— Понимаете, — ​отвечаю, — ​я не могу работать, если не хвалю ученика. Мне от этого становится тяжело. Давайте

ябуду хвалить то, что вы делаете, а не вас самого. И поверьте: ни одно слово похвалы не будет сказано впустую. Я докажу каждый свой тезис. Идет?

Итут, можно сказать, включается азарт — ​и у меня,

иу ученика. Я действительно аргументирую каждую свою похвалу. А ученик действительно прислушивается к каждому моему слову — ему​ и хочется поймать меня на преувеличе нии, и в глубине души приятно (все равно приятно!) узна вать, какие у него сильные стороны.

«Точка силы» или «точка слабости»?

Меня легко восхитить. Но мои студенты — ​люди, которые могут восхитить любого. Достаточно просто задать им не сколько важных вопросов. И вдруг выясняется: вице-президент​ крупного банка рассказывает, что родился и вырос в деревне —​  в далекой, маленькой деревушке, где школа только начальная, а в среднюю нужно пять километров идти пешком.

Как не восхититься тому пути, который он проделал? Или на индивидуальное занятие ко мне прибегает совсем

вроде юная девушка, девчонка — ​с распущенными воло сами, на каблучках. И вдруг выясняется, что она — руково​ дитель крупного промышленного предприятия. Я смотрю ее снимки с производства — волосы​ собраны в пучок, одежда строгая и лаконичная, никаких каблуков… И я поражаюсь тому, как точно она может подбирать одежду под ситуа цию. Везде, где бы она ни оказалась, ее одежда будет играть на нее, а не против.

Это ли не повод для восхищения?

У каждого человека есть своя «точка силы». Возможно, он ее не замечает. Но она есть, совершенно определенно. Обнаружив ее, я обязательно говорю о ней вслух — факти​ чески это и есть комплимент. И объясняю человеку, как он может использовать свои сильные стороны себе же во благо.

Да, есть у него и «точка слабости» — и​ вот ее, скорее всего, человек знает. Но ирония в том, что фокусироваться на сла бостях бесполезно — они​ не уйдут. А вот сфокусироваться на сильных сторонах и развивать их — это​ верный ход. Силь ные стороны где то прикроют собой слабости, а где то под тянут за собой.

Словом, комплименты нужны не только для того, чтобы создать для человека атмосферу тепла и принятия, но и для того, чтобы его прогресс был заметнее.

Однажды на индивидуальное занятие со мной пришел мужчина — ему​ грех было жаловаться на жизнь: владелец крупного бизнеса, отличный переговорщик, хороший моти ватор «для своих». Но он не выступал публично.

— Жена говорит, что у меня косноязычие и большие ауди тории не мое. Поэтому никаких интервью и никаких публич ных выступлений, — объяснил​ он.

Но, видимо, его самого это ограничение терзало. Он при вык добиваться своего — ​почему вдруг должен пасовать перед публичными выступлениями?

Мы начали заниматься. Первые три урока оказались странными. Каждый раз к концу занятия мой ученик за жигался. Он словно ловил то ощущение полета, какое зна комо каждому хорошему спикеру, словно нащупывал: вот оно, вот! Уезжал от меня вдохновленный — ​и на следу­ ющий урок приезжал таким, каким я видела его в самом начале. Уверенным в себе во всем, кроме публичных вы ступлений.

Он снова начинал спотыкаться о слова, тянуть долгие «э-э-э», говорить сухим, казенным языком. Что происходило в нем между уроками? Я должна была решить эту задачку как можно скорее. И я предложила ученику: