Представление

В первую очередь мир — это представление. То есть, дру­ гими словами, это то, что являет нам наш субъективный опыт. (В старых переводах немецкое Vorstellung передава­ лось с помощью понятия «мир как идея», что могло ввести читателя в заблуждение, поскольку слово Idee Шопенгауэр использовал для обозначения платоновской идеи.) Ш опен­ гауэр начинаете изложения идеалистической позиции,ут­ верждая, что свойства и бытие познаваемого материаль­ ного объекта зависят от познающего субъекта. Он называ­ ет свою позицию трансцендентальным идеализмом (термин Канта), но также подчеркивает, что у него много общего с

Беркли, так как видит в его поздней идее о том, что «быть

— значит быть воспринимаемым», изначальное мерцание истины идеализма. Между тем вклад Канта состоит в том, что он объяснил, каким образом воспринимаемое состав­ ляет мир объектов, если в нем действуют необходимые за­ коны пространства/ времени и причинности. Шопенгауэр дает такое же описание мира эмпирических объектов, ка­ ким оно б ы л о .в « Ч е тв е р о я к о м корне»: эм пириче ­ ские объекты состоят из материи, которая наполняет раз­ личные части пространства и времени и находится в кау­ зальном взаимодействии с другими такими частями. Но идеалист в Шопенгауэре заявляет, что без субъекта опыта все подобные объекты не могли бы существовать.

Если сказать более определенно, именно индивидуаль­ ные объекты не могут существовать без воспринимающего субъекта. То, что мы испытываем в ходе нашей жизни, яв­ ляется чем-то особенным. Во-первых, это индивидуальное отличие от другого, животного или человека. Но как же ра­ ботает этот принцип разделения мира на индивидуальные

представление и воля как Мир

ственного сознания, а существование мира, независимого от меня, — нет.

Второй аргумент заключается в том, что идеализм — это единственная жизнеспособная альтернатива скептицизму. Скептицизм утверждает, что мы не можем иметь точного зна­ ния о существовании или природе материальных вещей, по­ тому что все, в чем мы можем быть уверены, относится к на­ шему сознанию. Если вы отвергнете идеализм и сочтете, что мир материальных вещей должен существовать целиком за пределами сознания субъекта, вы признаете победу скепти­ цизма и тот факт, что мы никогда не сможем иметь точное знание об этом мире. Если мы хотим сохранить наше право на знание, касающееся мира материальных вещей, занима­ ющих пространство и время и подчиненных каузальным за­ конам, необходимо признать, что вне нашего сознания они не существуют.

Третий аргумент: утверждение Шопенгауэра, что реа­ лизм — это альтернатива идеализму. Он обнаруж ивает два мира, один из которых оказывается излишним:

Реализм предполагает, что мир, каким мы его знаем, существует независимо от нашего знания. Теперь давайте исключим всех познающих существ и, таким образом, оставим только неорга­ ническую и растительную природу: камень, дерево, ручей и го­ лубое небо... После этого давайте войдем в мир познающего существа. Тот мир отражается еще раз в его мозге... Таким об­ разом, к первому миру добавлен второй, который, несмотря на то что полностью отделен от первого, в точности на него по­ хож... Все это создает достаточно абсурдную ситуацию и, та­ ким образом, убеждает нас в том, что абсолютно объективный мир за пределами нашего сознания, независимый от него и пер­ вичный по отношению к любому знанию, был не чем иным, как

представление и воля как Мир

Шопенгауэр

t

субъективно уже знакомым нам вторым миром, миром представ­

ления и что лишь его мы в действительности способны пости­

гать1.

Здесь Шопенгауэр касается вопроса, напряженно об­ суждавшегося и до и после него. Приведенные до сих пор три аргумента могут быть найдены уже у Беркли. Впрочем, по вполне простым причинам они не кажутся убедитель­ ными. Реалист скажет, что если выбирать между идеализ­ мом и скептицизмом,то последний оказывается более пред­ почтительным. Принятие утверждения, что материальные предметы в своем существовании зависят от субъекта, мо­ жет показаться слишком высокой ценой за гарантию зна­ ния. Суть аргумента состоит в следующем: если мы хотим иметь какое-либо точное знание, следует предпочесть иде­ ализм. Впрочем, можно отказаться от определенного зна­ ния и настаивать на том, что эмпирический мир должен вос­ приниматься как существующий независимо от сознания субъекта. Третий аргумент гласит, что мир, существующий за пределами нашего сознания, излишен. На это реалист может ответить, что этот мир вне сознания будет именно миром. Только идеалист может утверждать, что картина материальных предметов, которая есть в сознании, — это уже и есть сам материальный мир. Реалист этого не прини­ мает и проводит четкое разграничение между миром, су­ ществующим независимо от нас, и нашей картиной этого мира. Но как полемист Шопенгауэр часто оказывается на высоте, и в этом таится опасность для некоторых его оппо­ нентов. Его критика представляет серьезную угрозу для

1 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. (1813;

1847; Open Court, 1974). Vol. 2. P. 9— 10.

реализма, одновременно заявившего, что мы можем быть уверены только в том, что знаем, и что мир, находящийся за пределами сознания, в точности похож на построенную нами его картину.

Четвертый аргумент в пользу идеализма — тот, на ко­ торый Шопенгауэр больше всего надеется. Он основывает­ ся на понятиях субъекта и объекта. Субъект — это тот, кто знает или воспринимает, объект — то, о чем знают или что воспринимают. Мир представления, согласно Ш опенгауэ­ ру, нуждается в обоих. Шопенгауэр делает два значитель­ ных заявления: во-первых, ничто не может быть одновре­ менно субъектом и объектом; во-вторых, не может быть субъекта без объекта и объекта без субъекта. Это послед­ нее, что можно сказать в пользу идеализма и что действи­ тельно делает его ясным. Ничего не может быть объектом восприятия, если нет воспринимающ его или мыслящего субъекта. Но почему мы должны именно так думать о пред­ метах в пространстве и времени? Шопенгауэр доказывал бы, что вопрос, называть их объектами или нет, состоит

вопределении того, могут ли они стать и становятся ли ча­ стью нашего опыта. Но затем он также требует от нас веры

вто, что все воспринимаемое нами существует лишь по­ стольку, поскольку связано с процессом восприятия. Этот элементарный принцип — центральный для позиции Ш о­ пенгауэра. Он полагает, что существование этого принци­ па не позволяет всерьез поставить под сомнение идеализм, если только он не понят упрощенно. Но конечно, это весь­ ма сомнительный принцип.

Значительная часть первой книги «Мира как воли и пред­ ставления» посвящ ена установлению различий между восприятием и понятийным мышлением. Как мы увидели

впредыдущей главе, Шопенгауэр считает, что способности

представление и воля как Мир