Ш опенгауэр

он почувствовал, что Кант обманул его ожидания. Что та­ кое мир на самом деле, в себе? И что такое «я»? Кант, отде­ лив явление от вещи в себе и провозгласив, что возможно знание только о явлениях, оставил неразрешенной эту двойную проблему. Понятие вещи в себе породило ряд философских проблем, которые активно обсуждались в немецких академических кругах. Шульце, первый учитель Шопенгауэра, и Фихте, чьи лекции он слушал в Берлине,уча­ ствовали в дебатах. Заявив, что вещь в себе, как в мире, так и в микрокосме человека, — это воля, Шопен­ гауэр затронул насущную проблему своего времени и в из­ вестной степени извлек выгоду из близкой ему постканти­ анской идеи.

Лучшее сознание

В самом начале своего пути юный Шопенгауэр читал не только Канта, но и Платона, у которого встретил иное по­ нимание того, что является, и того, что в действительно­ сти есть. То, что, согласно Платону, в действительности есть, — это ряд неизменных сущностей вещей, называемых

борьбы и страданий. Принятие этой точки зрения стало переломным моментом в творческой деятельности Шопен­ гауэра. Даже несмотря на то, что кантовская вещь в себе полагалась за пределами человеческого познания, а пла­ тоновские идеи были его главными объектами, Шопенгау­ эр объединил оба эти подхода и развил платоновское уче­ ние об «умном видении» того, на что похожа вещь в себе за пределами явления. За многие годы размышлений он сделал важное открытие: «То, что платоновские идеи и кан­ товская вещь в себе... суть одно и то же, является как не­ бывалым, так и несомненным и хорошо известным»1. Не­ смотря на то что впоследствии Шопенгауэр пришел к пони­ манию различий в позициях двух великих философов, осуществленный им синтез приобрел самостоятельное зна­ чение. Он был уверен в том, что наше эмпирическое созна­ ние ограничено (по отношению к феноменам пространства, времени и причинности), является чем-то подчиненным, низшим, от чего мы должны, если это возможно, освобо­ диться. Только «лучшее» сознание позволит человечеству обрести нечто имеющее подлинную ценность.

Термин «лучшее сознание» встречается только в самых ранних неопубликованных рукописях Шопенгауэра. Это по­ нятие недостаточно точно, и Шопенгауэр от него отказал­ ся. Но его идеи о ценности искусства и смиренного отказа от жизни являются продолжением более ранних размыш­ лений. В 1813 году, например, он написал в своих заметках следующее:

Когда мы смотрим на вещи объективно, то есть созерцаем их, момент субъективности и, следовательно, источник всех21

1 Manuscript Remains. Vol. 1. P. ,377;.

явления вне и Внутри

Ш опенгауэр

Обыденное сознание представляется чем-то таким, что всегда сопряжено со страданием. Если мы сможем преодо­ леть кантовские правила, ограничивающие познание опы­ том, мы попадем в область, где мы сами и объекты нашего направленного созерцания вневременны. Шопенгауэр по­ лагает, что такое «освобождение» можно обрести в искус­ стве и в том отношении к миру, которое он называет «свя­ тым». И гениальный художник, и святой созерцают действи­ тельность с точки зрения, выходящей за пределы повседневного эмпирического восприятия. Многие совре­ менные комментаторы несколько преуменьшают влияние Платона на Шопенгауэра и рассматривают последнего ско­ рее как неортодоксального кантианца. Но «лучшее» со­ знание — определенно не кантианское. Сам Шопенгауэр, утверждавший, что ему удалось объединить в своей ф ило­ софии Канта и Платона, оказался ближе к истине, даже не­ смотря на то, что эти двое воспринимаются совершенно поразному.

Шопенгауэр признавал три источника влияния на свои взгляды: «Я не думаю, что моя философия могла бы по ­ явиться до того, как упанишады, Платон и Кант воссияли

своими лучами в разуме человека»1. Что можно сказать о третьем источнике? Шопенгауэр уже успел проштудиро­ вать Платона и Канта и разработать понятие «лучшего со­ знания» к тому времени, когда столкнулся с упанишадами, священными индуистскими текстами, которые он изучил в 1814 году (в латинском переводе, сделанном с персид­ ского языка и озаглавленном «Oupnek'hat»), а в последние годы охарактеризовал как «утешение моей жизни»12. Мы можем отметить две ключевые идеи индуистских писаний, произведшие впечатление на Шопенгауэра: первая — это Майя, или иллюзия, а вторая — это тождество индивиду­ ума и мира как целого, воплощенное в ярком санскрит­ ском изречении «tattvam asi» («это есть ты»). Шопенгауэр часто называет наш обыденный опыт не проникающим сквозь «покрывало Майи». Это не общая для скептиков мысль о том, что мы не можем доверять своим чувствам, когда они говорят нам что-то о материальном мире. Скорее речь идет о том, что воспринимаемый нами материальный мир не является чем-то непреходящим, что в принципе мы не должны на него полагаться. Шопенгауэр считает, что мир материальных вещей, который является объектом научно­ го познания и исследования, должен быть отброшен как не имеющий подлинной ценности по сравнению с вечным взглядом художников и святых. Нежелание при­ знавать свою обособленность от остального мира (это есть ть/) будет характеризовать это вечное ви Л дение. Шопен­ гауэру пришлось заняться разработкой вопроса о том, как понимание мира и собственной личности может перейти в отказ от обыденного эмпирического сознания, а также объяс-

1 Manuscript Remains. Vol. 1. P. 467.

2 Parerga and Paralipomena. Vol. 2. P. 397.

явления вне и Внутри