Шопенгауэр

■'•î

к восприятию мы делим с другими Ж ИВОТНЫ М И, НО ПОНЯ- тия и рассуждение, наоборот, выделяют нас среди них. За восприятие мира отвечает то, что Шопенгауэр называет разумом, или пониманием, и он полагает, что понятийное мышление и рассуждение не играют при этом никакой роли. С другой стороны, использование понятий для фор­ мирования суждения, соотнесение суждений как посыл­ ки и заключения и т. д. — это задача того, что он называ­ ет рассудком. Преуменьшая значение рассудка и считая понятия более или менее расплывчатыми абстракциями, происходящими из непосредственного опыта или интуи­ ции, Шопенгауэр прокладывает дорогу к полному отрица­ нию различий между разумом людей и остальных живых существ.

Воля

Когда мы переходим от первой книги ко второй, происхо­ дит неожиданное смещение всех акцентов. Вторая книга

Это тело для чисто познающего субъекта как такового является таким же представлением, как и всякое другое, объектом среди объектов: его движения, его действия в этом отношении извест­ ны субъекту не более, чем изменения всех других наглядных объектов, и они остались бы для него так же чужды и непонят­ ны, если бы разгадка их смысла не предстояла ему на совер­ шенно другом пути. Иначе ему казалось бы, что его действия следуют из данных мотивов, с постоянством закона природы, как и изменения других объектов, совершающиеся по причи­ нам, раздражителям, мотивам. Влияние же мотивов он понимал бы не лучше, чем связь любого другого являющегося перед ним действия с его причиной1.

Шопенгауэр множит загадки, чтобы подготовить нас к пониманию центральной идеи всей книги, которая про­ ясняется только сейчас:

На самом деле все это не так; напротив, субъекту познания, выступающему как индивид, дано слово разгадки, и это сло­ во — воля. Оно, и только оно, дает ему ключ к его собственно­ му явлению, открывает ему, показывает ему внутренний меха­ низм его существа, его деятельности, его движений. Субъекту познания, который в силу своего тождества с телом выступает как индивид, это тело дано двумя совершенно различными способами: во-первых, как представление в созерцании рас­ судка, как объект среди объектов, подчиненный их законам; но в это же время оно дано и совершенно иначе, а именно как

представление и воля как Мир

Шопенгауэр

то, что непосредственно известно каждому и обозначается

словом воля1.

Шопенгауэр имеет в виду, что, когда я действую (когда я что-то делаю), мое тело двигается; и осознание этого дви ­ жения не похоже на осознание других событий, которые я воспринимаю. Я нахожусь «вне» других объектов, или они «вне» меня, но мое собственное тело — именно мое, при ­ надлежит лично мне, и исключительно мне. Можно иначе выразить эту мысль, сказав, что другие события, когда они происходят, можно просто наблюдать, тогда как движения тела являются выражением воли. Оценка актов воли у Ш о­ пенгауэра антидуалистическая. Дуалист утверждал бы, что ментальная и телесная области разделены и что желание (или акт воли) является событием в ментальной области, в то время как движение — чем-то отдельным, что происхо­ дит в физической области. Шопенгауэр это отрицает:

тия, независимые от них. Они проявляют себя в физиче­ ской области, но также сохраняют свой «внутренний» ас­ пект, потому что каждый из нас непосредственно, не по наблюдениям знает, за что борется. Таким образом,то, что Шопенгауэр называет волевым актом, не находится ни в ис­ ключительно ментальной, ни в исключительно физической области, но это тот единственный случай, когда заявляют о себе оба аспекта: каждый из нас имеет «внутреннее» осоз­ нание того, что также является частью обыденного эмпи­ рического мира и в этом качестве может быть объектом наблюдения.

Такая оценка волевых актов стала для философии Шо­ пенгауэра определяющей, так как окончательно поместила человеческого субъекта в материальный мир. Если стрем­ ление к цели приводит тело в движение, значит, мы, желая чего-то, связаны с миром объектов. Шопенгауэр, таким об­ разом, не может представить себе, чтобы субъект воли су­ ществовал как-то иначе, нежели телесно. Он также делает обратное утверждение: наше телесное существование есть не что иное, как акт воли. Всякий раз, когда мы испытыва­ ем страх или вожделение, влечение или отвращение, когда тело действует самостоятельно, в соответствии с различ­ ными бессознательными функциями: питания, воспроизве­ дения или выживания, — Шопенгауэр усматривает здесь проявление воли, но проявляется она в новом и более ши­ роком смысле. Он указывает на то, что обыденное созна­ тельное желание нисколько не отличается по своей при­ роде от многих других процессов, приводящих тело или часть его в движение.

Конечно, желание действовать вызывает сознательную мысль, благодаря ему тело получает интеллектуальный сти­ мул к действию, но все это, согласно Шопенгауэру, ничем

представление и воля как Мир

Ш о п е н га у э р

не отличается в принципе от биения сердца, выделения слюны или возбуждения половых органов. В этом смысле все может быть рассмотрено как проявление воли в отдель­ но взятом организме. Тело само по себе — это воля, точ­ нее, проявление воли к жизни (Wittezum Leben), разновид ­ ность безотчетного усилия, в основе которого мысль и дей­ ствие, направленные на решение проблемы, как выж ить и как продолжить свой род.

Эта любопытная мысль обретает законченную ф орму в куда более универсальном суждении, что весь мир внут­ ри себя — воля. Движения моего тела имеют внутренний аспект, не раскрытый в объективном опыте, и то же самое можно сказать обо всем остальном мире. Шопенгауэр пы ­ тается привести все природные силы к некоему общ ему знаменателю, он полагает, что наука как таковая несостоя­ тельна, поскольку бессильна дать ответ, когда требуется объяснение сути или скрытых внутренних свойств явления, определяющих его внешнюю сторону. Его точка зрения на природу как единое целое подразумевает, что все природ ­ ные процессы суть проявления воли. На первый взгляд может показаться, что это невозможно, но мы должны при ­ нять во внимание предупреждение Шопенгауэра о том, что он сильно расширяет понятие «воли»:

Но до сих пор тождество сущности каждой стремящейся и дей­ ствующей силы в природе с волей не было познано, и поэтому многообразные явления, представляющие собой только различ­ ные виды одного и того же рода, не считались таковыми... вот почему и не могло быть слова для обозначения понятия рода. Поэтому я называю весь род по самому выдающемуся из его видов, познание которого, наиболее нам близкое и непосред­ ственное, ведет к косвенному познанию всех других. Таким об-

разом, во власти безысходного недоразумения оказался бы тот,

кто не смог бы выполнить требуемое здесь расширение по­

нятия \

Итак, мы не должны бесхитростно применять понятие воли ко всей природе, как применяем его к человеческим действиям. Просто оно лучше всего подходит для обозна­ чения того, чему пока нет названия. Хотя этот аспект фило­ софии Шопенгауэра сбивает с толку. Что представляет со­ бой «требуемое расширение» этого понятия? Возможно, суть заключается в следующем: если у слова «воля» теперь новое значение, значит, Шопенгауэр застрахован от неле­ пых утверждений. Но он не заходит слишком далеко. Шо­ пенгауэр настаивает на том, что «воля» не взаимозаменяе­ ма с «силой», например, и дело не только в «споре о словах». Говоря, что все процессы — это воля, «мы на самом деле сводим менее известное к бесконечно более известному, собственно, к единственно действительно из­ вестному нам непосредственно и совершенно»12. Связывать волевой акт с силой (или энергией, как тоже предполага­ лось) не входит в намерения Шопенгауэра. Универсальная теория воли может нести нам-какую-то информацию, толь­ ко если у нас есть некоторое понимание того, что источник воли в наших собственных действиях. Другая интерпрета­ ция: Шопенгауэр не менял смысла понятия «воля», а про­ сто расширил границы явления, к которому оно относится. Он действительно говорит, что в механике «стремление проявляет себя как гравитация... избегание как восприя-

1 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. (1813; 1847; Open Court, 1974). Vol. 1. P. 111.

2 Ibid. P. 112.

представление И воля как Мир

Ш опенгауэр

тие двигательного импульса» и тому подобное1; он готов замечательно говорить о «мощном, неудержимом стремлении вод к глубине, постоянстве, с которым магнит неизменно обращается к северу, тяготении, с которым влечется к нему железо»12. Как мы должны воспринимать подобные вещи? Понятые буквально, они лишь сбивают с толку. Но может быть, Шопенгауэр действует здесь более искусно и прибегает к риторике, чтобы помочь нам осознать нашу собственную связь с природой, ведь поведение неоргани­ ческого мира отчасти «напоминает страстность человечес­ ких желаний». Таким образом, «от нас не потребуется ве­ ликого усилия воображения, чтобы заново осознать нашу собственную внутреннюю природу, даже на столь большом расстоянии». Это не обязательно означает, что железо дей­ ствительно чего-то желает или что вода течет, потому что так хочет.

То, что мы обычно называем волевым актом, вероятно, определяет наш жизненный путь. Таким образом, понятие воли связано с человеческими поступками. Впрочем, мы можем расширять значение этого понятия лишь до опре­ деленного предела, избегая варварского представления, будто бы каждый процесс в мире имеет цель и является ре­ зультатом разумных, осознанных усилий. Большей частью, уверяет Шопенгауэр, мир действует слепо, «в примитивной, односторонней и неизменной манере», и то же самое верно и для многих проявлений воли внутри каждого человека. Яснее всего точка зрения Шопенгауэра излагается в сле­ дующем отрывке:

1 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. (1813; 1847; Open Court, 1974). Vol. 2. P. 298.

2 Ibid. Vol. 1. P. 117— 118.

Но вещь в себе — это только воля, как таковая она есть вовсе не представление, а нечто полностью от него отличное: то, про­ явлением чего, видимостью, объектностью выступает всякое представление, всякий объект. Она — самая сердцевина, ядро всего частного, как и целого; она проявляется в каждой слепо действующей силе природы Я, но она же проявляется и в обду­ манной деятельности человека: великое различие между ними касается только степени проявления, но не сущности того, что проявляется Ч

Это, конечно, означает, что каждую силу природы, не­ зависимо от того, действует ли она целенаправленно или нет, следует понимать как некую разновидность стремле­ ния к завершению, даже если оно очень слабо выражено.

Следует отметить еще две особенности этой теории. Вопервых, если воля — это вещь в себе, то она не занимает пространство и время. Пространство и время лишь ум о­ зрительные структуры, проецируемые на окруж аю щ ий мир, а вещь в себе — то, что остается, когда: мир как представ­ ление исчезнет из мыслей. Согласно идее Шопенгауэра, что пространство и время являются принципом индивидуации, вещь в себе не может быть разделена на отдельные части. За пределами представления, пространства и времени воля должна рассматриваться как мир, как целое. Во-вторых, не может быть каузальных взаимодействий между волей как вещью в себе и событиями обы денного эм пирического мира.

Причинность также действует только на уровне эмпи­ рических изменений, прои сходящ их с отдельными

’ The f ourfold Root of the Principle of Sufficient Reason, (1813;

1W ; Open Court, 1974). Vol. 1. P. 110.

61

представление и воля как Мир