пенгауэр. В з а к л ю ч и т е л ь н о й ч а с т и « М и р а к а к в о л и и п р е д ­

ся п р о ти в в о л и к ж и з н и . С у б ъ е к т д е й с т в и я з д е с ь — с а м а

и н о г д а Ш о п е н г а у э р д о п у с к а е т п о д о б н ы е з а м е ч а н и я .

Пессимизм

Суть ф и л о с о ф с к о г о п е с с и м и з м а Ш о п е н г а у э р а м о ж н о в ы р а ­

зи ть в д в у х т е з и с а х : в о - п е р в ы х , д л я к а ж д о г о ч е л о в е к а б ы л о бы л у ч ш е не р о ж д а т ь с я в о в с е , в о - в т о р ы х , м и р в ц е л о м я в ­ л яе тс я н а и х у д ш и м и з в с е х в о з м о ж н ы х м и р о в . Д о к а з а т е л ь ­

с т в о п е р в о г о у т в е р ж д е н и я с т р о и т с я н а т о м , ч т о

в ж и з н и о б ы ч н о г о ч е л о в е к а с т р а д а н и е я в л я е т с я н е о б х о д и ­ м о с ть ю и ч т о в с я к о е ч у в с т в о у д о в л е т в о р е н и я я в л я е т с я с о ­ б ы т и е м о т р и ц а т е л ь н ы м , т а к к а к п р е к р а щ а е т с т р а д а н и е . Ш о п е н г а у э р п р и х о д и т к в ы в о д у , ч т о н и к а к и е у д о в о л ь с т в и я , д о с т у п н ы е в ч е л о в е ч е с к о й ж и з н и , не м о г у т к о м п е н с и р о в а т ь с т р а д а н и е , к о т о р ы м н а п о л н е н а э т а ж и з н ь . Т а к и м о б р а з о м , у д о в л е т в о р е н и е — н и ч т о п о с р а в н е н и ю с о с т р а д а н и е м , к а ­ ки м б ы н е з н а ч и т е л ь н ы м о н о н ам н и к а з а л о с ь . П о с к о л ь к у в м и р е с у щ е с т в у е т зл о , мы п р е д п о ч и т а е м , ч т о б ы с а м м и р не

с у щ е с т в о в а л . М ы н е т о л ь к о н е ж е л а е м б ы т ь

в э т о м м и р е , н о н е ж е л а е м э т о й у ч а с т и и д л я м и р а . В к о н ц е

1 The World as Will and Representation. Vol. 2. P. 412.

u

пессимизм и Существование

Шопенгауэр

концов мы есть то, «чему было бы лучше не появляться на

свет» Ч Это не единственный довод Шопенгауэра, который мы

вынуждены принять. Вполне вероятно, что наша жизнь бес­ цельна, что она необходимо включает страдания, что ника­ кие радости жизни не перечеркнут однажды испытанного страдания. Эту мысль очень точно выражает строчка из Петрарки, которую цитирует Шопенгауэр: «mille placer non vagliono un tormento», т. e. «тысяча наслаждений не стоит одной муки». Кроме того, нет никаких гарантий, что суще­ ствование лучше, чем несуществование. И если, по утвер­ ждению Шопенгауэра (что не совсем соответствует реаль­ ности), «девять десятых живут в постоянной борьбе с нуж­ дою, вечно балансируя, с трудом и напряжением, на краю гибели»12, тогда общая сумма отдельных жизней, которые лучше небытия, может оказаться значительно меньше, чем нам хотелось бы думать. Однако отсюда не следует делать вывод, что реальная ж изнь человека хуже небытия. Шо­ пенгауэр исходит из того, что всякое страдание в жизни делает небытие более предпочтительным. Можно подумать, что единичный момент страдания способен свести на нет семьдесят лет удовольствия — это кажется поистине неве­ роятным. Давайте обратим более пристальное внимание на идею Шопенгауэра о том, что чувство удовлетворения об­ ладает отрицательным качеством: если я уже ощутил боль, то чувство удовлетворения только восстановит равновесие. Сколько бы ни было в жизни человека счастливых момен­ тов, они не в состоянии избавить его от боли. В то же вре­ мя факт страдания сам по себе делает менее ценными сча-

1The World as Will and Representation. Vol. 2. P. 577.

2Ibid. P. 584.

стливые моменты жизни, которых тоже может быть доста­ точно много.

Шопенгауэр высмеивает оптимизм, это отношение к миру как к лучшему из возможных миров. «Вопиющий абсурд!» — комментирует он \ Двумя страницами ниже приводится доказательство того, что мы живем, скорее, в наихудшем из возможных миров:

Будем подразумевать под «возможным» то, что «действительно может существовать и длиться». Поскольку «этот мир устроен так, как его надо было устроить для того, чтобы он мог еле-еле держ аться»12, то мир, который оказался бы еще хуже, уже со­ всем не смог бы существовать. Следовательно, этот мир — худ­ ший из возможных миров.

Весьма необычное доказательство. Шопенгауэр ссыла­ ется на многочисленные свидетельства, подтверждающие, что мир продолжает существовать только с большим тру­ дом. Девять десятых всего человечества — люди, живущие на грани жизни и смерти, многие виды животных уже пол­ ностью исчезли, небольшое изменение температуры или состава атмосферного воздуха может привести к исчезно­ вению всех живых существ, причиной гибели планеты лег­ ко могут стать столкновения космических тел в Солнечной системе или сейсмические процессы. Может быть, суще­ ствуют другие миры, в меньшей степени, чем наш мир, под­ верженные катастрофам, — если это так, об этом полезно было бы знать. Но мы должны ясно представлять себе, что множества изменений в худшую сторону может не хватить

1 The World as Will and Representation. Vol. 2. P. 581.

2 Ib id . P. 583.

пессимизм и Существование

Ш о п е н г а у э р

для того, чтобы уничтожить этот мир или обитающих в нем существ. Сегодня многие люди полагают, что окружающая их среда становится все менее и менее пригодной для су­ ществования. Однако, даже если Шопенгауэр не ошибся, его позиция кажется нам бездоказательной: конец мира может быть близок сейчас ровно настолько, насколько был близок всегда, поэтому нет причин принимать столь край­ нюю позицию.

Таким образом, крайне пессимистические положения философии Шопенгауэра не вполне нас убеждают. Но иног­ да его пессимизм не столь радикален и абсолютно убеди­ телен. В самом деле, считать, что мы н е п р е д н а з н а ч е н ы для

страдания, что мы так или иначе заслуживаем счастья или что наши желания должны исполняться, — значит заблуж­ даться, так же как заблуждается тот, кто верит в доброту этого мира, что бы ни случилось. Размышления Шопенгау­ эра о тщетности и негодности жизни тем не менее не впол­ не заставляют нас отказаться от оптимистической позиции и принять менее удобную, но, несомненно, более гуманную точку зрения, а именно согласиться с тем, что жизнь сама по себе не есть цель, что неотъемлемой ее частью является страдание и что иногда мы можем только приветствовать ее окончание.

Несмотря на это, может показаться, что Шопенгауэр всетаки не является законченным пессимистом и на самом деле он не считает, что в реальной жизни нет ровно никаких цен­ ностей. Созерцание прекрасного, художественная гениаль­ ность, жизнь, полная любви к окружающим и справедливос­ ти, аскетизм и отказ от воли — вот высшие ценности, до­ ступные по крайней мере некоторым людям. Избавившийся от воли человек обретает спасение, ни больше ни меньше, то есть состояние, ценность которого не подлежит сомне-

нию. Все этотак, но здесь нет никакого противоречия с пес­ симистическим взглядом на мир, разумеется, если мы не счи­ таем, что сущность пессимизма заключается в отрицании любых ценностей. Не противоречит это и мнению Шопенга­ уэра о том, что небытие более предпочтительно и что этот мир — наихудший из возможных миров. Ценность отказа от воли безусловна, но, как считает Шопенгауэр, только при условии, что существует возможность некоторогоулучшения наихудшей из возможных ситуаций. Можно предположить, что мог бы существовать мир еще хуже нашего, гдедаже без­ вольное смирение не могло бы стать для нас источником спасения. На это Шопенгауэр мог бы ответить, что в таком случае существование было бы настолько нестерпимым, что, осознав истинную его природу, ни один человек не мог бы его вынести. В этом смысле такое существование не было бы возможным.

Итак, в определенном смысле шопенгауэровское пони­ мание спасения можно назвать пессимистическим, раз уж мы считаем, что единственная ценность в мире Шопенгауэ­ ра — нечто, требующее самоотречения. Однако отрешен­ ность и созерцательность требуют от человека, чтобы он отказался от собственной индивидуальности, разорвал все желания, вплетающиеся в его жизнь. Если человек остает­ ся «тем, кто я есть» в мире представления и «тем, кто я есть» в себе — ни бессмертная душа, ни разум, ни часть боже­ ственного замысла, — следовательно, «тот, кто я есть» не только бесполезен, но и является помехой, которая должна бытьустранена дотого, как появится истинная цен­ ность. То, как Шопенгауэр решает проблему существова­

ния — если до конца проникнуть в смысл этого решения, — являет нам своеобразный пример ненависти к себе, нена­ висти, в которой коренится глубочайший пессимизм.

пессимизм и ествование Сущ

Шопенгауэр

Шопенгауэр считал себя создателем философской систе­ мы, открывшей миру независимую мысль. Но его философ­ ская система, обычно вызывающая многочисленные кри­ тические отзывы, — не главное, что к нему привлекает. Его прочные позиции в философии объясняются главным об­ разом тем, что он придерживается свободной манеры ис­ следования, предпочитает прямую постановку вопросов, опровергает традиционные взгляды и противопоставляет им новые, весьма спорные, идеи. Понятия бессмертной души, божественной цели и достоинства человека переста­ ли существовать для Шопенгауэра, и уже не могли бы вос­ становиться в своем прежнем значении. Человек — это часть природы, и разум дает ему лишь незначительное пре­ имущество перед другими живыми существами. Предста­ витель человеческого рода есть беспокойное животное, которое борется и страдает, чья сущность выражена в сек­ суальности и эгоизме. Понятие личности становится сомни­ тельным во всех отношениях. Наша душа — это душа орга­ низма, приспособившегося к жизненным целям, она рас­ пределяется между сознающим, мыслящим и, по-видимому, духовным «я», с которым мы стараемся себя отождествлять, и бессознательной, врожденной волей к жизни, которая кажется чуждой, но воистину является тем, что за-

ставляет нас двигаться вперед. В жизни нет цели. Шопен­ гауэр утверждает, что находится в затруднительном поло­ жении, когда само существование является проблемой. Сего точки зрения, только гениальность и святость, эсте­ тическое восприятие и преодоление индивидуализма от­ крывают путь к спасению. В этих провокационных, требу­ ющих размышления идеях заключается его вклад в совре­ менную культуру.

Хотя философской школы Шопенгауэра никогда не су­ ществовало, его влияние на историю мысли огромно и раз­ нообразно. В конце XIX и начале XX столетий он занимал важнейшее место в европейской культуре: его книги чита­ лись повсеместно, становились материалом для многих диссертаций и научных трудов, были нарасхват среди ху­ дожников и ученых. В философии у него были свои после­ дователи, но, скорее всего, он был более интересен людям, которые, читая его произведения, влюблялись в манеру его письма, были поражены его идеями или же оказывали им сопротивление, а затем использовали в собственном твор­ честве. В 1850-е годы под влияние Шопенгауэра попал Ваг­ нер, и именно под этим влиянием он написал, в частности, «Тристана и Изольду». В 1860-е что-то подобное случилось

«В поисках утраченного времени» мы находим персонажей, Читающих Шопенгауэра и обсуждающих его творения; он Также упомянут в «Тэсс из рода Д'Эрбервиллей». Всего зна­ менитых произведений искусства, так или иначе несущих На себе отпечаток идей Шопенгауэра, существует гораздо больше, чем мы в состоянии здесь перечислить. Список авторов, увлекавшихся его философией, можно продолжать

Шопенгауэра Влияние

^

Шопенгауэр

и дальше. Среди них Малер, Рихард Штраус, Тургенев, Ло­ ренс, Беккет и Борхес.

Обаяние работ Шопенгауэра объясняется его литератур­ ным мастерством. Его прекрасный прозаический стиль и понимание законов композиции и драматургии — каждое очередное высказывание поражает своей образностью и приурочивается к тому моменту, когда может произвести максимальный эффект, — делает переход от систематичес­ кого философского исследования к роману или опере почти настолько же плавным, насколько это вообще возможно. Ни одно философское учение так не занимало перечисленных здесь писателей и музыкантов, но самые сильные впечатле­ ния, бесспорно, были получены ими от эстетиче­ ской теории Шопенгауэра, его философии музыки, понима­ ния бессознательного, интерпретации непреодолимого сек­ суального влечения, пессимизма и решения вопроса о цен­ ности человеческого существования. Довольно странно, что влияние Шопенгауэра, которое было наиболее сильным в 1920-е годы, не распространилось и на последующие де­ сятилетия, когда многие из тех художников, кого мы упомя­ нули, уже занимали прочные позиции в мире искусства. Это было время обманутых надежд в экономической сфере, ког­ да бессмысленность Первой мировой войны усугубилась еще худшими страданиями, а широко распространенный интерес к психоанализу начал менять представления людей о человеческой личности. Не это ли была истинная эра Шо­ пенгауэра? Все же в середине этого столетия он не был та­ ким известным автором, и главной причиной этого явления стало то, что ни одно из основных течений современной философии не вознаградило его должным вниманием.

Из тех, кто попал под влияние Шопенгауэра, первые — ранний Вагнер и Ницше, — испытали наибольшее потря-

сение, и можно лучше понять этих двоих, выяснив, что свя­ зывало их с Шопенгауэром. Вагнер не был философом, и иногда он признавался, что не мог понять, о чем идет речь в работах Шопенгауэра, несмотря на то что регулярно их перечитывал. Очевидно, на него оказали влияние мысли Шопенгауэра о музыке как о прямом, непосредственном выражении усилий воли, а также его идея отречения от воли. Он писал в письме к Листу:

Я... обрел покой, который наконец дал мне уснуть ночью; это искреннее, чистосердечное желание смерти: полной бессозна­ тельности, полного уничтожения, предел всех мечтаний — окон­ чательное освобождение.

Вагнер ясно понимал, что теория Шопенгауэра помог­ ла оформиться некоторым его мыслям и открыла новые перспективы в его работе: «Теперь я наконец могу понять моего Вотана». Лучше всего Вагнеру удалось выразить идеи Шопенгауэра в опере «Тристан и Изольда», персонажи ко­ торой стремятся прекратить свою жизнь. Способность чув­ ственной любви брать верх над индивидуализмом — одна из тем, к которым обращался Шопенгауэр. Замысел Вагне­ ра, однако, состоял в том, чтобы представить стремление к небытию как кульминацию чувственной любви, а не как полное ее отрицание, на чем настаивал Шопенгауэр. Дру­ гими словами, отдавая дань Шопенгауэру, Вагнер все же не следует ему до конца.

Одним из обстоятельств, сведших вместе Вагнера и молодого Ницше, было их увлечение Шопенгауэром, ко­ торого они открыли для себя независимо друг от друга. И хотя Ницше в каком-то смысле «обратился» в филосо фию Шопенгауэра, его отношение к этой философии оыло

Шопенгауэра Влияние

Шопенгауэр

совершенно иным, нежели у Вагнера. В своей первой опуб­ ликованной работе «Рождение трагедии из духа музыки» Ницше, предположил существование в искусстве двух на­ чал: аполлонического и дионисийского. Божества Аполло­ на и Диониса, с его точки зрения, олицетворяют опреде­ ленные силы, действующие в греческой трагедии. Аполлон

— прекрасный, неземной образ трагического героя, Дио­ нис — мгновенный порыв воли к жизни в жестоком мире, пугающий и в то же время пьянящий, в конце приводящий героя к гибели. При сопоставлении этих символов обнару­ живаются те же самые различия, которые существуют меж­ ду волей и представлением. Хотя «Рождение трагедии» — самобытная книга и ее появление на свет (о чем впослед­ ствии говорил сам Ницше) в основном обошлось без по­ средничества Шопенгауэра, произведения последнего бе­ зусловно повлияли на ее форму и сообщили автору твор­ ческий импульс.

Однако наибольшее значение для Ницше Шопенгауэр приобрел именно в более позднее время. Он отвернулся от своего прежнего «учителя» и даже заявил, что тот «во всем заблуждался». Пока Ницше развивал собственную фило­ софскую систему, Шопенгауэр оставался для него путевод­ ной звездой особого рода — указывающей, куда не надо идти. В своей работе «К генеалогии морали» Ницше назы­ вает учение Шопенгауэра средством выражения его соб­ ственной индивидуальности, в частности он отмечает, что идеализация парнасского спокойствия, кажется, помогала Шопенгауэру подавлять в себе самом ненавидимый им по­ ловой инстинкт; более того, «он бы заболел, стал пессими­ стом (ибо он им не был, как ни желал этого), если бы изба­ вился от своих врагов, Гегеля, женщин, чувственности и в целом от воли к жизни и выживанию». Возможно, это так,

но что бы стал делать Ницше без своего Шопенгауэра, это­

Ницше весьма обеспокоен утратой ценностей. Он со­ глашается с Шопенгауэром, что существование, по сути, не имеет смысла и исполнено страданий. Но он выступает против идеи самоотречения и аскетизма как пути к спа­ сению. Постижение всей глубины шопенгауэровского ви­

дения — это необходимый шаг, но должна существовать

альтернатива «жизнененавистнической» позиции, выра­ жающейся в стремлении избавиться от воли и презрения к человеческой природе. Предложенное Ницш е решение состоит в следующем: необходимо активное самоутверж ­ дение («Стань тем, кто ты есть!»), распространяющееся так­ же на собственную боль и даже на собственную жестокость, поскольку они часть нас самих. Его понятие воли к власти, выведенное из «воли к жизни» Шопенгауэра, пытается вы ­ теснить последнее в качестве обозначения основной дви­ жущей силы, определяющей не только человеческое пове­ дение, но и в некотором смысле жизнь Вселенной. Воля к власти не политический принцип, а попытка связать пове­ дение, образ мыслей и культурные ценности человека с основополагающим стремлением к размножению и власти как над миром, так и над самим собой. Хотя Ницше не при-

, знает м етаф изическое учение Ш опенгауэра

о вещи в себе и стремится доказать несостоятельность фи- 1 лософской метафизики в целом, его представление о воле

опенгауэра Ш Влияние

Шопенгауэр

к власти обнаруживает поразительное сходство с концеп­ цией воли Шопенгауэра. Поскольку Ницше утверждал, что воля к власти может быть как осознанной, так и бессозна­ тельной, что она от рождения присуща индивидууму и яв­ ляется вездесущей, мы можем считать, что это понятие на­ следует учению Шопенгауэра.

Хотя из всех философов Ницше больше всего критику­ ет Шопенгауэра, сами критические приемы, которыми он пользуется, были выработаны именно Шопенгауэром. Пред­ ставление Ницше о том, что метафизические учения и вера в нравственные ценности не являются порождением «чи­ стого» сознания, но обусловлены потребностью в прими­ рении со страданием и с желанием властвовать над собой или своим окружением, бесспорно, восходит к идее Шо­ пенгауэра о том, что воля контролирует интеллектуальные процессы. Мысль Шопенгауэра о том, что миропорядок оп­ ределяется разумом живых существ, принадлежащих к определенному биологическому виду, отразилось в ут­ верждении Ницше, что не существует абсолютных истин или ценностей, — есть только наши собственные представле­ ния и выдумки, помогающие нам справляться с жизнью. Аскетический идеал Шопенгауэра Ницше считал основопо­ лагающим для западной культуры: «Человек предпо­ чтет скорее хотеть ничто, чем ничего не хотеть». Сходство теоретических взглядов дополняется тем, что манера пись­ ма Ницше напоминает Шопенгауэра даже в мелких дета­ лях. Он продолжает использовать терминологию и интона­ ции Шопенгауэра, даже когда полностью отошел от его уче­ ния. Читать Ницше, не ознакомившись предварительно с Шопенгауэром, значит совершенно упустить из вида под­ текст его книг и лишиться важнейшего ориентира, помога­ ющего уследить за его часто сбивающей с толку мыслью.

Среди современников Ницше Шопенгауэром интере­ совались очень многие. Он считался преемником Канта,

,1такие знаменитые в то время философы, как Ханс Файдонгер и друг Ницше востоковед и метафизик Пауль Цойсен, создали новые концепции, многое взявшие от Шо­ пенгауэра. В XX веке Шопенгауэра высоко оценили пред­ ставители Франкфуртской школы, неудовлетворенные опгимизмом ортодоксального марксизма, в частности Макс Хоркхаймер г. Но по правде говоря, до настоящего време­ ни единственным крупным философом, не считая Ницше, на кого оказал влияние Шопенгауэр, был Витгенштейн. Из­ начально Витгенштейн обратился к сочинениям Шопенгаузра, чтобы почерпнуть идеи, известные в венском высшем обществе (небольшая иллюстрация: Густав Малер, еще один последователь, остановившись несколькими годами рань­ ше в доме Витгенштейнов, подарил Бруно Вальтеру12 пол­ ное собрание сочинений Шопенгауэра). Действительно, было бы крайне странно, если бы молодой человек из та­ кой культурной семьи, как семья Витгенштейнов, не читал Шопенгауэра.

На первый взгляд ранние философские работы Витген­ штейна, подготовившие появление «Логико-философского трактата», имеют мало общего с Шопенгауэром. Он работал с Фреге и Расселом, используя новые методы формальной логики, возникшие в пику идеализму и крайностям немец­ кой метафизики. Обыкновенно интерес Витгенштейна

кШопенгауэру оправдывают тем, что это было заблуждение

1Макс Хоркхаймер (1895— 1973) — немецкий философ и со­ циолог, один из основателей Франкфуртской школы. {Притч, ред.)

2Бруно Вальтер (1876— 1962) — немецкий оперный и симфо­ нический дирижер. {Примеч. ред.)

Шопенгауэра Влияние

г -

I

всегда, начиная с первых писательских опытов и заканчи­ вая зрелыми работами, занимал вопрос, существуют ли мен тальные акты воли, не связанные с движениями тела. Or новной вывод, к которому он, похоже, пришел, состоит в том, что акт воли скорее идентичен действию, чем явля ется неким чисто внутренним психическим процессом. Не слож но заметить, что идея принадлежит Шопенгауэру, и, хотя Витгенштейн не особенно часто упоминает в этой связи имя своего предшественника, используемые им тер­ мины не заставляют сомневаться в своем происхождении.

Кроме искусств и философии, влияние Шопенгауэра также распространяется и на психологию — благодаря его понятию бессознательного и идее, что сексуальность яв­ ляется основой личности. В свое время была очень попу­ лярна, а ныне почти забыта «Философия бессознательно­ го» Эдуарда фон Гартмана, вышедшая в 1869 году. Автор этой необычной книги попытался соединить некоторые идеи Шопенгауэра с идеями Гегеля, а также добиться неко­ его примирения между пессимизмом и оптимизмом. Важ­ нейшее изменение, которое он предложил внести в шопен­ гауэровское понятие бессознательного, заключалось в сле­ дующем: бессознательное должно включать в себя не только волю, но и идею о том, каким образом преследовать разумные цели. Благодаря этой работе во второй полови­ не X IX века бессознательное стало предметом обширных исследований и в то же время подогревало интерес

кШопенгауэру. Хотя Шопенгауэр не был первым филосо­ фом, затронувшим проблему бессознательного, он, вероят­ но, сделал наибольший вклад в разработку этой проблемы

ктому времени, когда ей заинтересовался Фрейд.

Фрейд обращался к работе Гартмана, и ссылался на нее. Считается, что Фрейду, вращавшемуся в академической сре-

к

t i i

k > d c Ài ? J H< u Jü j j | d H H b H U y

Шопенгауэр

де, должны были быть хорош о знакомы идеи Ш опенгауэра. Однако сам Фрейд старался дистанцироваться от Ш опен­ гауэра. Хорош о известно следующее его высказы вание:

Я тщательно избегал любого контакта с философией. Значитель­ ную долю совпадений между психоанализом и философией Шопенгауэра — он не только заявил о верховенстве эмоций и высочайшем значении сексуальности, но даже знал о механиз­ ме подавления — не следует относить на счет моего знаком­ ства с его учением. Я прочитал Шопенгауэра очень поздно.

Фрейд, должно быть, знал на каком -то уровне, какого чтения следует избегать, чтобы считаться первооткрывате­ лем. Как бы там ни было, м ож но с полной уверенностью утверждать, что огром ны й интерес к Ш опенгауэру, отличав­ ший научную и культурную ж изнь того времени, был важ­ ным условием появления на свет работ Фрейда, сознавал он это или нет.

Другим авторитетны м психологом, испытавшим влия­ ние Ш опенгауэра, был Юнг. Он сообщ ает, что был знаком с работами Ш опенгауэра с семнадцати лет (перенося нас снова в 1890-е), и соглаш ается с его картиной мира — мира беспорядочного, полного страсти и зла:

Наконец нашелся кто-то, кто набрался храбрости сказать, что

так или иначе мир устроен не лучшим образом.

Несмотря на то что м етаф изика Ш опенгауэра не заслу­ ж ивает доверия как система, его вопросы о «я» и бессо­ знательном, о действии, борьбе, страдании, отречении, чув­ стве возвы ш енного и ценности существования, — вызыва­ ющие тревож ны е или утеш ительные мысли, которые зани-

Классический, недавно переизданный философский труд о Шопенгауэре

Patrick Gardiner, Schopenhauer. (Penguin Books, 1967; repr. Thoemmes Press, 1997).

Другие важные исследования по философии Шопенгауэра

D. W. Hamlyn, Schopenhauer (Routledge andlKegan Paul, 1980). Julian Young, Wilting and Unwilling: A Study in the Philosophy of

Arthur Schopenhauer (Martinus Nijhoff, 1987).

ияБиблиограф

иллюстраций Список

ди других предметов в Ар­ хиве Шопенгауэра. Архив Шопенгауэра, городская и университетская биб­ лиотека Франкфурта-на- Майне

фундаментальных про­ блем этики». 1841 год. Архив Шопенгауэра, го­ родская и университет­ ская библиотека Франк­ фурта-на-Майне

9

Указатель

А

арифметика, 44 архитектура, 117 аскетизм, 161,162 атеизм, 7,17, 21. 131,159

Б

безволие, 162 безумие, 90,115 Беккет, Сэмюэл, 172

Беркли, Джордж, 49, 50, 52 бессознательное, 7,57,66,84,

88,149,170,172,176,179 Бог, 18, 131,159 Борхес, Хорхе Луис, 172 брахманизм, 159 буддизм, 36, 159

В

Вагнер, Рихард, 7, 26, 125, 171— 173

Вальтер, Бруно, 177 вещь в себе, 29,33, 50, 61, 63,

64, 73,102, 110,140 и платоновские идеи, 32, 34,4б, 47, 49, 73

Витгенштейн,Людвиг, 79,130, 171,177,178

Вольф, Христиан, 36 воля, 10,18, 32,48, 54, 55, 58,

59, 61, 63, 64, 66— 68, 71— 74,76,82,83, 86,89, 90, 92— 94, 97, 102,105,

162, 164, 175, 176,178 выживание, 18,57,72,75,174

Г

Гарди, Томас, 171 Гартман, Эдуард, 179

Гегель, Георг Вильгельм Фрид­ рих, 20— 22, 24,120,174, 179

187

Указатель

Ш опе н гауэр

гений, 34, 96, 109, 113— 115, 119

геометрия, 44 Гёте, Иоганн Вольфганг, 15,16

гомосексуализм, 93 государство, 21,144

Д

дарвинизм, 73 детерминизм, 24,135,138 Дойсен, Пауль, 177

достаточного основания за­ кон, 15, 36, 41,42, 44, 45, 111,135

дуализм, 56,81 душа, 18,32,81,167

Ж

женщины, 93, 94, 96 животные, 24, 41, 54, 65, 69,

72,116,128,135,141,153,

167

3

злоба, 22,100,141, 162

И

идеализм, 49, 50,52,177 трансцендентальный, 42

индивидуальность, 7, 50, 100, 102, 103, 112, 113, 148,159, 169,174

индивидуация, 50, 61,146 инстинкт, 72, 88, 91, 93, 96,

174 искусство, 40, 104, 113, 114,

117,120 истина, 37,41,42,138,158 история, 120

К

Кант, Иммануил, 14,16,17,22, 24,29— 32,34,39,40,42^ 44,48,49,63,79,106,110, 123, 129— 132, 134, 139, 141,154,177

красота, 32,93,112,118,119

Л

Лейбниц, Готфрид Вильгельм, 36

Лоренс, Дэвид Герберт,172 лучшее сознание, 32 любовь, 13,90,96

М

Майер, Фридрих, 14 Майя, 35,147 Малер, Густав, 172,176 Манн, Томас, 20,171

материализм, 82 материя, 34, 38, 39,45

метафизика, 63, 65, 144,175, 176,180

мистицизм, 161,163,178 мозг, 51, 75, 76,81,83, 84, 97,

101, 135 мораль, 23, 31, 37, 96,99,

129— 131,140— 142,144,

174,175 моральный императив, 131

мотив, 37, 45, 55, 69, 71, 99, 109, 126,134— 137

музыка, 123— 126, 173, 174

Н

небытие,65,150,153,155,166,

168,173 необходимость, 13,37,38,48,

117,139,165 нирвана, 159

Ницше, Фридрих, 7, 10, 101, 171— 176,181

О

объект, 33— 35,37,39,40,44, 47 — 50, 53— 55, 57, 61, 63, 64, 68, 71, 73, 76— 80, 83,104,106,110,112,134, 139, 153, 178

объективация, 63, 74, 111, 117,122,123,126

объективность, 109, 113 оптимизм, 167,168. 177, 179

П

пантеисты, 73 Петрарка, 166

Платон, 14,17, 32, 34, 46, 90,

110

подавление, 89,180 пол, 84,90,95

понятия, 54, 72, 78, 80, 101, 108, 111, 114, 121, 123, 129,130,170

поэзия, 116.121 представление, 17,40,49,61,

66,69,76,81,89,99,110,

112,121,172,176 мир как, 48, 50, 53— 55, 61, 70, 75, 105,115

природные силы, 58, 98,111, 116

причина и следствие, 31,38 причинность, 38,45, 66,139 пространство и время, 31,37, 39,44, 50, 51, 61,82

Пруст, Марсель, 171

Р

размножение, 18, 75, 76, 91, 175

разум, 18,35,37,39,40,54,66, 67,69, 70,77,81,86— 90.

Указатель

Ш опенгауэр

98,113,124,131,132,134, 160, 169, 170 и воля, 74, 75, 84, 86, 94, 95, 97, 113, 115

Рассел, Бертран, 177 растения, 70, 74,118,126 реализм, 39. 51 Рихтер, Каролина, 22

С

самоотречение, 148,159,161, 169,175

самосознание, 76— 79,81,86, 136,138

самоубийство, 11,157 святость, 17, 34, 35,129, 171 сексуальность, 17, 66, 84, 90,

91, 93, 95, 159, 170, 172, 179,180

скептицизм, 51 скука, 150,152 скульптура,118

смерть, 11, 13, 17, 24, 26, 31, 32, 92,102,134,149,153, 154,156,167,173

сострадание, 7, 130, 140— 145,147,151,162

спасение, 18, 48, 159, 161, 162, 168, 169, 171

спинозисты, 73 справедливость, 88,141,161,

168 Стерн, Лоренс, 11

190

страдание, 12, 17, 33, 34, 46, 68,92.106,108,122,130, 140, 141, 145, 149— 153, 155, 157, 1 59 — 162, 164 — 166, 168, 175, 182

субъект, 31, 39, 42, 4 9 — 55, 57, 78, 79, 81, 83, 88, 101, 105, 109, 110, 111, 113, 121, 146, 155, 165, 178 воли, 45, 75, 78, 80, 106, 137,163

суждение, 20, 21, 34

Т

тело, 39, 54— 56, 58, 67, 69— 72, 77— 79,83,84,91,93, 155, 159, 179

Толстой, Лев Николаевич, 171 трагедия, 174 Тургенев, Иван Сергеевич,

172

У

удовлетворение, 91— 93,106, 123— 126,149— 151,155, 156.165.166

удовольствие, 70,92,106,118, 122, 125, 128, 156— 159, 165.166

упанишады, 7,17,40

ф• ^

Файхингер, Ханс, 177 Фихте, Иоганн Готлиб, 7, 12,

15, 42 Франкфуртская школа, 177 Фреге, Готлоб, 177

Фрейд, Зигмунд, 7, 89, 179, 180

характер, 15, 84, 94, 97— 102, 119, 129. 136, 139, 140, 159

Хоркхаймер, Макс, 177 христианство, 159 художник, 17, 34, 35, бб, 109,

114, 119,172,173

человеколюбие, 141,143,161

Шлейермахер, Фридрих Эрнст, 7

Шопенгауэр, Генрих Флорис,

11

Шопенгауэр, Иоганна, 11,188 Штраус, Рихард, 173 Шульце, Готлоб Эрнст, 14, 32

Э

эгоизм, 21,132,140,142,143, 145, 147, 151. 161, 162, 171

эмоции, 68, 70 в музыке, 123,125 Эпикур, 105

эстетическое восприятие, 104,108,116,172

этика, 7, 17, 23, 30, 40, 84, 129— 131. 144

Ю

Юм, Дэвид, 22 Юнг, Карл Густав, 181

Я

«я», 20,78— 81,83,86,97,99, 101. 102, 145, 146 154 159, 164. 165. 171. 179, 181

явление, 29, 30. 32, 82, 139, 154

Указатель