Ш опенгауэр

раскрывает природу этих постоянных форм, «неизменны* в природе вещей». Такое объективное знание состояло бы не в познании вещи в себе как таковой, что просто невозможно, а в познании вечных моделей вещей, которые доступны для нашего восприятия.

Следующий отрывок достаточно хорошо показывает, как Шопенгауэр применяет теорию воли и свое понятие системы идей к природе:

Так мы повсюду видим в природе соперничество, борьбу, непо­ стоянство победы... Каждая ступень объективации воли оспа­ ривает у другой материю, пространство, время... Наиболее явно выражается эта всеобщая борьба в животном царстве: оно пита­ ется царством растений, и в нем самом в свою очередь каждое животное становится добычей и пищей другого, т. е. должно уступать ту материю, в которой выражалась его идея, для выра­ жения другой идеи, потому что всякое животное может поддер­ живать свое существование только посредством беспрестанного уничтожения других; таким образом, воля к жизни всюду пожи­ рает самое себя и в разных видах служит своей собственной пи­ щей, и наконец, род человеческий в своей победе над всеми дру­ гими видит в природе фабрикат для своего потребления Ч

Структура знания и его объектов зависит от того, как про­ является в субъекте воля к ж изни. Все, что было сказано в начале о мире представления, видах пространства, време­ ни и причинности, управляющей объектами нашего воспри­ ятия, о мнениях и суждениях, которые мы о них составля­ ем, — все это лишь поверхностные проявления движущей силы нашей природы — воли. Мы развились в создания, способные воспринимать, рассуждать и делать выводы, что необходимо для достижения ж изненны х целей — выж и­ вания, питания и размножения. Согласно Ш опенгауэру, это заметная перемена в судьбе человека. Вдруг оказалось, что способность к знанию, которой мы так гордимся, л ишь сред­ ство воздействия на враждебную окруж аю щ ую среду, к ко­ торому отдельно взятый биологический вид прибегает, что­ бы обеспечить свое процветание:

[Разум] создан для осознания тех целей, от достижения кото­ рых зависит индивидуальная жизнь и ее продолжение. Но этот разум никоим образом не предназначен для объяснения внут­ ренней сути вещей и мира, существующих отдельно от познаю­ щего 1.

Чтобы дополнить картину, Ш опенгауэр не только утвер ­

ждает, что все биологические ф ункции проявления воли

кжизни, но также говорит о том, что познание, восприятие

имышление — биологические ф ункции. Таким образом, он высказывается в поддерж ку особенно грубой формы идеализма: состояния сознания являю тся состояниям и мозга. Если мы пытаемся рассматривать процессы собствен­ ного мышления и восприятия с «объективных» позиций, а

1The World as Will and Representation. Vol. 2. P, 284.

самость и тело Воля,

Ш опенгауэр

Мы бесстрашно говорим, что мягкая масса, как и любая часть животного или растительного организма, является органиче­ ской структурой, как все ее более скромные родственники, на­ ходящееся в головах менее развитых наших неразумных брать­ ев, вплоть до простейших, которые едва ли что-то понимают12.

Итак, позиция Шопенгауэра состоит в следующем: наша способность познавать эмпирические объекты — неотъем­ лемое свойство ф ункционирования мозга, мозг — это орган тела, а все органы тела развились для продолжения ж из­ ни. Наше наиболее превозносимое знание — это, таким образом, вторичная характеристика того, кто мы есть на самом деле; первичный элемент в нас — это воля, прояв­ ляющаяся в нашем теле как целом. Сознательные действия, являющиеся результатами восприятия мира и рассуждения о нем, представляют собой просто один из способов про­ буждения воли в наших телах. Человеческое существо от­ личается от других созданий, борющихся за свое существо­ вание в этом мире, только в силу того, что особая организа­ ция его мозга дала начало самосознанию и мышлению. Но эти способности лишь вершина айсберга, чью основную мас­ су составляет воля. Трудность для нас заключается в том, что воля, хотим мы того или нет, приводит нас к борьбе, боли и разочарованию. Все же Шопенгауэр сохраняет надежду под­ няться над этой проблем ой, но, как, мы увидим , воля в нас должна быть приостановлена или должна восстать против себя самой, до того как мы сможем использовать все потенциальные возможности нашего разума. Наконец, знание должно «сбросить свое ярмо и, свободное от вся­ ких целей желания, существовать само по себе, как зерка­ ло мира»1. Но это возможно лишь в исключительных об­ стоятельствах.

1 The World as Will and Representation. Vol. 1. P. 152.

самость и тело Воля,

!%■

Шопенгауэр

«Я»

Что такое «я»? Шопенгауэр может сказать, что «я» — это часть мира, живой и облеченный плотью представитель определенного вида, способный к самосознанию и дей­ ствию. Но он задается вопросом, как можно таким образом о себе думать. В его философии «я» последовательно рассматривается как субъект опыта и знания, субъект воли и действия, телесное проявление воли к жизни и чистое зер­ кало вечной реальности. Иногда кажется, будто между эти­ ми концепциями идет борьба за преобладание. Дихотомия между субъектом и объектом, исходный пункт всего «Мира как воли и представления», особенно важна здесь. Как мы увидели, Шопенгауэр объясняет ее следующим образом: субъект — тот, кто знает, а объект —- тот (то), о ком (о чем) он знает. Но это определение оставляет нас в некотором недоумении по поводу того, кто же такой субъект.

Субъект представления, согласно Шопенгауэру, — еди­ ничное сознание, в котором объединены различные виды знания об объектах. Материальные вещи и понятия для субъекта — это представления. Но сам субъект — это «я», которое думает и воспринимает — в противоположность вещи, о которой думают и которую воспринимают. Важно понять, что субъект представлений у Шопенгауэра не явля­ ется какой-либо частью мира объектов. Он не вещь вообще. Он не находится в пространстве или времени, не взаимодей­ ствует каузально с объектами, невидим, не отождест­ вляется с телом или даже с определенным человеческим су­ ществом. Излюбленная метафора Шопенгауэра — глаз, ко­ торый смотрит на мир, но не может видеть себя, и точка, в которой вогнутое зеркало фокусирует световые лучи. Субъект там, где концентрируется весь опыт, но сам' он ни-

когда нё является частью опыта: «Мы никогда не узнаем его, но он именно тот, кто познает везде, где есть знание»1. Не один Шопенгауэр так рассматривает субъект. Его рассужде­ ния можно счесть вариантом кантовской концепции абсо­ лютного «я» самосознания (апперцепции). Кроме того, го­ ворит Шопенгауэр, «изумительный отрывок из священных упанишад гласит: „оно не может быть увидено: оно видит все; оно не может быть услышано: оно слышит все; оно не может быть осознано; оно сознает в с е "» 1.2 Витгенш тейн3 позднее позаимствовал шопенгауэровский образ глаза, ко­ торый не может видеть сам себя, и идею о том, что субъект не является частью мира.

Отношение Шопенгауэра к абсолютному субъекту пред­ ставления двойственно. С одной стороны, он говорит, что «каждый считает себя субъектом»4. Мы сознаем не только то, о чем думаем и что воспринимаем, но и бытие того, кто думает и воспринимает. Более того, Ш опенгауэр считает, что мы не можем оспаривать идею, о том, что мыслящий и воспринимающий субъект отделен от любого осознаваемого им объекта — даже от тела, которое является всего лишь «объектом среди объектов» . В то же время каждый из нас

— индивидуум, отделенный от других индивидуумов. Каж­ дый из нас тесно связан с определенной частью матери­ ального мира, и, как субъект воли или действия, любой из нас должен иметь тело. Казалось бы, в каждом из нас со-

1 The World as Will and Representation. Vol. 1. P. 5.

2 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. P. 208. 3 Витгенштейн Людвиг Йозеф Иоганн (1889— 1951) — один из самых ярких мыслителей XX века, один из основателей аналитиче­

ской философии. (Примеч. ред.)

4 The World as Will and Representation, Vol. 1. P. 5.

самость и тело Воля,

Шопенгауэр

вмещаются два рода субъективности: мы одновременно являемся субъектами воли, облеченными плотью, и субъек­ тами познания, обладающими объективными знаниями обо всем, включая собственное тело и собственные волевые акты, и парящими над миром всех индивидуальных пред­ метов. Возможно, наше представление о самих себе долж­ но быть двойственным. Тем не менее мы думаем о том «я», которое думает и воспринимает, и о том «я», которое дей­ ствует, как об одном и том же. Шопенгауэр называет это «типичным чудом» и говорит, что «тождество субъекта воли и познающего субъекта, основанное на том, что... слово „я" подразумевает обоих, — это главная мировая проблема и, следовательно, непостижимо»1.

Можно подумать, что Шопенгауэр по невнимательно­ сти опровергает свою собственную концепцию абсолютного субъекта, не являющегося объектом. Ибо он признает, что подобный вариант самоидентификации в лучшем случае неясен и несовершенен. Он говорит, что необъяснимо, как «я» может представлять обоих субъектов: абсолютного субъекта и действующее материальное тело, и даже вынуж­ ден привлечь «чудо» для того, чтобы обойти проблему. Мы также не можем быть уверены в том, что должны считать себя абсолютными познающими субъектами или что это понятие вообще представляет важность для самопознания. Впрочем, затруднения Шопенгауэра — это не просто ре­ зультат допущенных им ошибок, они уходят корнями глуб­ же, в область чрезвычайно запутанных проблем. Каждый из нас не просто объект в мире; необходимо дать некото­ рую оценку нашим знаниям о собственном бытии, выходя-

1The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. P. 211—

112.

щем за пределы опыта и, казалось бы, отделенном от ос­ тального мира. Шопенгауэр не дуалист, ему чужды пред­ ставления о том, что душа, духи и нематериальные субстан­ ции составляют часть реальности. Действительность мате­ риальна, и то, на что каждый из нас может ссылаться, используя слово «я», в какой-то мере является материаль­ ным объектом. Но Шопенгауэр, безусловно, прав, говоря, что на этом рано ставить точку. Вероятно, справедливо, что я так или иначе «считаю себя субъектом». Впрочем, только нам об этом и судить. После Шопенгауэра некоторые фи­ лософы утверждали, что попытка сочетать «субъективный» и «объективный» взгляд на самого себя сопряжена с суще­ ственными и, возможно, непреодолимыми трудностями. Основное затруднение, с которым столкнулся Шопенгауэр, связано с важным философским вопросом.

Материалистическая оценка интеллектуальной деятель­ ности как функции мозга, данная Шопенгауэром, а также его теория о том, что наше тело — это проявление воли к жизни, придали еще большую остроту борьбе между кон­ курирующими точками зрения на то, что такое «я».

То, что с точки зрения самосознания, а следовательно, субъек­ тивно является разумом, для сознания других существ, а следо­ вательно, объективно оказывается мозгом; и то, что с точки зре­ ния самосознания, а следовательно, субъективно является во­ лей, для сознания других существ, а следовательно, объективно оказывается целым организмом,1.

Средоточие мозговой деятельности, или субъект знания, как нечто неделимое, действительно абсолютен и, кроме того,

1 The World as Will and Representation. Vol. 2. P. 245.

самость и Воля,тело

Шопенгауэр

именно поэтому является не субстанцией (душой), а только положением или состоянием... Это познающее и сознающее «я» относится к воле, основе феноменального явления, так же, как отражение в вогнутом зеркале — ксамому этому зеркалу; и, подобно этому отражению, пред­ ставляет собой обусловленную, а проще говоря, лишь ка­ жущуюся реальность. Далеко не абсолютная (как, напри­ мер, учил Фихте), она представляет собой реальность по крайней мере третьего порядка, поскольку предполагает организм, а организм предполагает волю1.

Здесь нам необходимо отметить два момента: первый — материализм Шопенгауэра, второй — его идея отом, что наша сущность — это воля.

Мы можем рассматривать себя как с объективной, так и с субъективной точки зрения. Если мы постараемся вос­ принимать себя объективно — как явление эмпирическо­ го мира, — то материализм, согласно Шопенгауэру, окажет­ ся для нас самой удобной позицией. Быть чистой воды ма­ териалистом — значит проявлять «однобокость»12, потому что материализм никогда не даст правильной оценки того, что значит быть субъектом, ощущающим и сознающим мир: «материализм — философия субъекта, который забыл при­ нять в расчет самого себя». Но один из аспектов истины — наше объективное восприятие самих себя как сущностей, принадлежащих к эмпирическому миру. Приходится при­ знать, что мы занимаем пространство и время и подчиня­ емся законам причинности. Итак, то, что, с одной стороны, является мышлением и восприятием, с другой — процессы

1The World as Will and Representation. Vol. 2. P. 278.

2Ibid. P. 13.