Шопенгауэр

Четвероякий корень

Когда все эти мысли начали формироваться, Шопенгауэр приступил к написанию докторской диссертации «О четверояком корне закона достаточного основания». В ней он ни словом не обмолвился о «лучшем» сознании и вел речь лишь о законах, управляющих обыденным опытом и рас­ суждением. Очевидно, он был удовлетворен полученными в этой диссертации ответами, оставив их в дальнейшем по сути неизменными, и часто ссылался на нее. Тот факт, что в 1847 году Шопенгауэр дополнил диссертацию, подкрепля­ ет его утверждение о том, что она составляет значитель­ ную часть его философской системы. Сегодня мы обычно читаем текст «Четвероякого корня» в более поздней вер­ сии.

Обращение к закону достаточного основания было ха­ рактерно для академической традиции XVIII века, связан­ ной с именами Лейбница и Христиана Вольфа. Закон сфор­ мулирован просто: «Ничего нет без причины или основа­ ния, почему оно существует»1. Ничто не самостоятельно, не существует отдельно, напротив, всегда связано с чем-то другим, что является причиной его бытия, или его обосно­

ванием. Впрочем, по Шопенгауэру, есть четыре различных вида отношения объекта к своей причине или условию, со­ гласующиеся с четырьмя видами обоснования; между ко­ торыми, как он провозгласил, никто из его предшественни­ ков не проводил строгих различий. Самый привычный вид

— каузальные, или физические, обоснования, когда мы объясняем одно событие или состояние условиями его от­ ношения к другому, которое его определяет. Далее, быва­ ют случаи, когда мы объясняем, почему то или иное сужде­ ние истинно, ссылаясь на основания его истинности, такие как эмпирическое наблюдение или другая истина, из кото­ рой оно может быть выведено. В-третьих, есть математи­ ческое обоснование, когда мы, например, доказываем свой­ ства треугольника. Наконец, есть обоснование поступков людей. Мы объясняем действия их отношением к мотивам, которые их обусловливают, или оправдывают, или и то и другое вместе. В каждом случае, считает Шопенгауэр, отно­ шение представляет собой одну из разновидностей необходимости. Следовательно, существуют физическая, логическая, математическая и моральная необходимости. Как только мы поймем, как действует разум, оперируя с этими взаимосвязями, мы поймем и формы, которые при­ нимают все обоснования, и отсюда — истинное значение закона. Рассмотрим четыре разновидности отношения по­ очередно.

Самая солидная часть «Четвероякого корня» посвя­ щена закону каузального обоснования. Очевидный класс объектов, которые может охватить разум, — класс опре­ деленных ощутимых предметов, занимающих пространство и время и составляющих эмпирическую реальность. Про­ странство и время, как мы увидели, образуют базовую структуру эмпирической действительности. Но они нео-

явления вне и Внутри

Шопенгауэр

щутимы, мы можем воспринимать лишь предметы, их на* полняющие, которые, согласно Шопенгауэру, представля­ ют собой простую материю1. Если бы где-то не было про­ странства и времени, там не могло бы быть ни отдельных материальных вещей, ни изменений и, таким образом, ни­ чего, к чему могла бы применяться причинность. Закон при­ чинности гласит, что каждое изменение в мире материаль­ ных предметов должно иметь причину или что, словами Шо­ пенгауэра, «любое состояние должно обеспечиваться или быть результатом изменения, которое ему предшествова­ ло»12. Закон не допускает исключений: то, что мы обычно называем причиной какого-либо события, — просто осо­ бое изменение, предваряющее его, но это изменение само должно проистекать из предыдущих изменений и т. д. Та­ ким образом, Шопенгауэр имеет в виду последовательность изменений, происходящих с известной регулярностью или «каждый раз, когда имеется исходное изменение». Причи­ на и следствие соотносятся таким образом, что, если слу­ чается первое, второе уже не может не случиться. Это от­ ношение рассматривается как необходимость.

Взгляд Шопенгауэра на природу эмпирической реаль­ ности прост и упорядочен. Отдельные материальные вещи существуют в пространстве и времени. Материальная вещь способна каузально взаимодействовать с другими матери­ альными вещами. Каждое изменение, происходящее с ней, является необходимым результатом некоторого предыду­ щего изменения, которому подверглась другая материаль­ ная вещь. Впрочем, некоторая сложность состоит в том, что

1 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. (1813;

1847; Open Court, 1974). P. 53.

2Ibid.

Шопенгауэр в отношении материальных предметов не реа­ лист, а идеалист: по его мнению, они не могут существо­ вать вне разума. Он согласен с Кантом в том, что вся опи­ санная только что структура лишь явлена нам как субъек­ там, а не есть нечто в себе сущее. Когда Шопенгауэр говорит, что эмпирические вещи в пространстве и времени — это объекты, он подразумевает, что они являются объектами для субъекта. «Объект» в его понимании — это все, с чем мы встречаемся в опыте или в сознании субъекта. Простран­ ство и время — фундаментальные категории, привнесен­ ные нами в опыт. Таким образом, все материальное, насе­ ляющее пространство и время, не может существовать иначе как для субъекта. Каузальные связи, существую­ щие между состояниями материальных вещей, — это свя­ зи, предусмотренные нами, субъектами.

Согласно шопенгауэровскому пониманию восприятия, человеческий разум создает привычный нам вещественный мир, и делает это посредством применения закона причи­ ны и следствия к ощущениям, получаемым от наших орга­ нов чувств. Мы осознаем некоторое изменение в положе­ нии нашего тела. Затем разум применяет закон причинно­ сти и проецирует вовне причину ощущения, и эта проекция

— материальный объект, который, как нам кажется, мы вос­ принимаем. Закон причинности вдвойне важен для Шопен­ гауэра: он регулирует не только взаимодействие матери­ альных вещей. В силу этого закона, и это самое главное, мы создаем те самые материальные объекты. Такая точка зре­ ния отличается несомненной оригинальностью, но она спорна. Прежде всего, откуда происходят телесные ощу­ щения? Их причиной непременно должно быть что-то пер­ вичное по отношению к интеллектуальным операциям, но Шопенгауэр не касается вопроса о том, существует ли эта

явления вне и Внутри

Шопенгауэр

первоочередная причина. Во-вторых, как мы понимаем из­ начальное ощущение? Разум не способен воспринимать ощущение как изменение в материальном предмете (в теле), но, даже если это не так, почему закон причинности, уп­ равляющий изменениями материальных вещей, вообще применяется?

Второй класс объектов, воспринимаемых человеческим сознанием, составляют понятия. Понятия, согласно Шопен­ гауэру, — это умозрительные-представления, которые по своей природе вторичны. Он называет их «представления представлений». Базовое представление — это впечатле­ ние, производимое на нас тем или иным объектом матери­ ального мира, например определенным деревом. Понятие дерева — это, напротив, общее представление, сформиро­ ванное для того, чтобы обозначать множество подобных объектов, и не включающее в себя отдельные элементы того, что переживается в каждом конкретном случае. Шопенга­ уэр любит подчеркивать, что понятия — это всегда по мень­ шей мере один шаг, отдаляющий от непосредственного опы­ та, для обозначения которого он использовал кантианский термин Anschauung (интуиция или восприятие). Он считал, что понятие, для того чтобы мы могли широко им пользо­ ваться, должно каким-то образом соотноситься с жизнен­ ным опытом. Понятия, такие как бытие, существование или вещь, здесь имеют наименьшую ценность. Как мы увидим, Шопенгауэр также принимает точку зрения, что в некоторых областях, таких как искусство и этика, абстракт­ ное понятийное мышление действительно может быть чи­ сто интуитивным.

Тем не менее понятийное мышление, по Шопенгауэру, является отличительным свойством людей, благодаря ко­ торому они могут подняться над тем осознанием действи-

тельности, на которое способны животные. Другие созда­ ния, в его представлении, могут воспринимать материаль­ ные объекты, существующие в пространстве и времени, луч­ ше, чем мы. В замечательном рассуждении он сетует на то, что «на Западе, где кожа [человека] стала белой», мы пе­ рестали сознавать свое родство с животными, которых уни ­ жаем, как «зверей или ско тов» 1. Но другие животные дей­ ствительно лишены понятийны х представлений и, таким образом, способности рассуждать, иметь язык или осозна­ вать прошлое или будущее. Мышление, или вынесение суж­ дений, — основная функция понятий. Ш опенгауэр назы ­ вает суждением отношение или соединение понятий, хотя и не совсем ясно, что эту взаимосвязь вызывает. Его боль­ ше интересовала идея, что суждение может выражать зна­ ние; именно здесь закон достаточного основания снова входит в силу.

Если суждение выражает часть знания, оно должно иметь до­ статочное основание или оправдание, по этому признаку мы и определяем, что оно истинное. Истина поэтому является харак­ теристикой суждения, чем-то-от него отличным12.

Похожая мысль: суждение составляет знание, если оно верно и достаточно обосновано чем-либо вне его самого. Шопенгауэр не делает никакого различия между сужде­ нием, имеющим достаточное основание, и истинным суж ­ дением. Принимает ли он понятие истины как чего-то на­ ходящегося в соответствии с тем, как вещи существуют,

1 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. (1813;

1847; Open Court, 1974). P. 146.

2 Ibid. P. 156.

явления вне и Внутри

Шопенгауэр

l p

видности, особенно закон причинности, представляют со­ бой трансцендентальные истины.

Третий класс объектов, выделяемый Шопенгауэром в «Четверояком корне», включает в себя только время и пространство. Опять мы близко подошли к Канту: он счи­ тал, что можно иметь знание не только о конкретных ве­ щах, наполняющих пространство и время, но и об основ­ ных свойствах пространства и времени как таковых. Гео­ метрия и арифметика с этой точки зрения представляют собой совокупности знаний, относящихся к пространствен­ ным координатам и временной последовательности, но это и не научные эмпирические знания, и не предмет простой логической дедукции. Исходя из такого взгляда на геомет­ рию и арифметику, который сейчас бы оспаривался, Кант приходит к мысли о том, что мы должны быть способны к чистому, неэмпирическому пониманию пространства и вре­ мени. Шопенгауэр следует его примеру, выделяя третью разновидность закона достаточного основания. Отношение между тремя сторонами треугольника, во-первы х,

итремя его углами, во-вторых, например, таково, что одно основано на другом и является для него достаточным OeKo­ ванием. Но Шопенгауэр доказывает, что это отношение не есть отношение между причиной и следствием или между знанием и суждением. Мы должны различать не только основания становления (изменения чем-то обусловлены)

иоснования знания (утверждения на чем-то базируются), но и основания бытия. Если мы видим, что треугольник име­ ет три угла, потому что имеет три стороны, основание, на ко­ торое мы ссылаемся, — это просто способ существования пространства или одного из его проявлений.

Последняя форма закона достаточного основания при­ меняется к объекту, который для каждого из нас является