Жизнь и произведения Шопенгауэра

Шопенгауэр

Артур Шопенгауэр родился в 1788 году в Данциге и умер во Франкфурте-на-Майне в I86 0 году. Существует лишь несколь­ ко фотографий, сделанных в последнее десятилетие его жиз­ ни. Благодаря им мы можем получить самое непо­ средственное представление об этом человеке. Он чужд услов­ ностей и непоколебимо решителен, но в блеске его глаз читает­ ся настороженность, язвительность и способность причинить вред — в общем, он не слишком отличается от той личности, с которой мы встречаемся на страницах его произведений. В кон­ це жизни Шопенгауэр только начал наслаждаться славой. Его философия тем не менее вовсе не горький плод старости или зрелого возраста. Несмотря на то что большинство своих опуб­ ликованных текстов Шопенгауэр написал после 45 лет, обосно­ вавшись во Франкфурте, именно между 1810 и 1818 годами он создал завершенную философскую систему, благодаря кото­ рой стал знаменитым. Как позднее написал Ницше, мы должны помнить, что «Мир как воля и представление» порожден твор­ ческой, бунтарской энергией молодого человека. Зрелый Шо­ пенгауэр занялся укреплением и дополнением представленной в его шедевре позиции, которую интеллектуальный мир не при­ нимал почти до самого конца его жизни.

10

Независимость духа — самая характерная черта Шо­ пенгауэра. Он пишет смело, без особого уважения к власти и питает отвращение к лживому конформизму влиятель­ ных академических кругов Германии. Но эта духовная не­ зависимость существенно подкреплялась независимостью материальной. В 1809 году, достигнув совершеннолетия, Шопенгауэр унаследовал состояние, которое при разумном управлении давало ему возможность безбедно прожить всю оставшуюся жизнь. Ко времени рождения Артура его отец, Генрих Флорис Шопенгауэр, был одним из богатейших пред­ принимателей в Данциге. Космополит, преданный либе­ ральным ценностям Просвещения и республиканскому духу, он покинул Данциг, когда его аннексировала Пруссия, и переехал в вольный город Гамбург. Общими у Артура с его отцом были любовь к английской и французской культуре и ужас перед прусским национализмом. Имя Артур было выбрано по причине его распространенности в нескольких европейских странах. Родители намеревались подготовить сына к.будущей деятельности в области европейской тор­ говли. Позднее Артур почувствовал, что, помимо прочего, унаследовал от отца его. упорство и. одержимость. Смерть отца, возможно самоубийство, стала огромным ударом для него.

В школе Шопенгауэр получил разностороннее образо­ вание, которое пополнил в путешествиях, а также благода­ ря связям в обществе, обеспеченным его состоятельной се­ мьей. В девять лет, когда после рождения сестры его отправили во Францию, он обучился бегло говорить пофранцузски. Отучившись несколько лет в школе, в пятна­ дцатилетием возрасте он вместе с родителями отправился в двухгодичное путешествие по Голландии, Англии, Фран­ ции, Швейцарии и Австрии. Он осмотрел множество знаме-

Шопенгауэра произведения и Жизнь

Шопенгауэр

нитых достопримечательностей того времени, иногда был глубоко взволнован видом нищеты и страданий. Впрочем, когда его родители путешествовали по Англии, он был по­ мещен в пансионат в Уимблдоне, где строгая дисциплина и узкая религиозная направленность образования, состав­ лявшие явный контраст с прежним ученическим опытом Шопенгауэра, производили крайне неприятное впечатле­ ние. Этот эпизод многое говорит о воспитании и характере Шопенгауэра. В школе его знали как темпераментного и агрессивного ребенка, который не подчинялся установлен­ ным порядкам, казавшимся ему глупыми или смешными, и был, по-видимому, совершенно одинок в своем пренеб­ режении. Его родители писали ему: отец — критикуя его почерк, а мать — изливая чувства по поводу того, как они чудесно провели время, и умоляя его быть благоразумным. Ни один не проявил в сколько-нибудь значительной мере склонность к тому, чтобы посмотреть на вещи с его точки зрения. Заманчиво представлять эту ситуацию как бы мик­ рокосмом его последующей жизни, в ходе которой стало ясно, что она не будет строиться на тесных взаимоотноше­ ниях с другими людьми. Он сравнивал общество других людей с пламенем, «рядом с которым благоразумный че­ ловек согревается на расстоянии»1, и решил обособленно существовать в окружении других из страха утратить свою самобытность. Позднее он написал, что пять шестых всех людей заслуживают лишь презрения, но равным образом

1 Manuscript Remains / Ed. A. Hübscher (Berg Publishers, 1988— 1990). Vol. 1. P. 123. (Здесь и далее цитаты из трудов Шопенгауэра приводятся по его англоязычным изданиям; цитаты из сочинения «Мир как воля и представление — в основном в переводе Ю. Айхенвальда. — Примеч. ред.)

видел, что существовали и внутренние препятствия для контактов между людьми: «Природа сделала больше, чем это необходимо, для того, чтобы обособить мое сердце, так как наделила его подозрительностью, обидчивостью, горяч­ ностью и гордыней»1. Он был склонен к депрессии и при­ знавал: «Я всегда испытывал беспокойство, а потому ус­ матривал и искал опасности там, где их не было»12.

Некоторые авторы, писавшие о Шопенгауэре, обратили внимание на его нелегкие отношения с родителями, и об­ наруженное ими не вызывает удивления. Его отец был бес­ покойным, требовательным и грозным человеком, слишком честолюбивым, с точки зрения сына. Иоганна Шопенгауэр, урожденная Трозинер, также из удачливой предпринима­ тельской семьи из Данцига, была совсем другой. Энергич­ ная, общительная, она мечтала о литературном поприще и в результате стала писательницей-романисткой, причем пользовалась при жизни большей известностью, нежели ее сын. Она занимала важное место в его жизни, но отноше­ ния между ними никогда не были теплыми. Будучи заму­ жем, Иоганна , как она пишет, не видела никакой необхо­ димости «изображать страстную любовь» к супругу, при­ бавляя, что он и не ждет этого. После смерти Генриха Шопенгауэра независимо настроенная Иоганна обрела не­ обходимую ей свободу действий и переехала в Веймар, где основала художественный и интеллектуальный салон, час­ то посещ аем ы й многим и светилам и того времени. Артур извлек немалую пользу из некоторых заведенных им в этом кружке знакомств, в особенности с Гёте и ученым-

1 Manuscript Remains / Ed. A. Hübscher. (Berg Publishers, 1988—

1990). Vol. 4. P. 506.

2 Ibid . P. 507.

Шопенгауэра произведения и Жизнь

Шопенгауэр

востоковедом Фридрихом Майером, который пробудил в нем сохранявшийся на протяжении всей жизни интерес к индийской мысли. Впрочем, его отношения с матерью ста­ новились все более напряженными, и в 1814 году она на­ всегда разорвала с ним отношения.

К тому времени Шопенгауэр уже забросил торговые дела отца, надеявшегося обрести в сыне преемника на ком­ мерческом поприще, и нашел свой путь в ученую жизнь. В 1809 году он поступил в университет в Геттингене, откуда двумя годами позже переехал в Берлин. Он посещал лекции по разным предметам, сначала вознамерившись изучать ме­ дицину; но вскоре стал тяготеть к философии. Геттинген­ ский философ Г.-Э. Шульце, посоветовавший Шопенгауэру начать свое образование с изучения работ Платона и Канта, оказал решающее влияние на его дальнейший путь в науке. Несмотря на то что Шопенгауэр, по любым стандартам, ши­ роко образованный и эрудированный мыслитель, справед­ ливости ради следует заметить, что чтение именно этих двух философов привело его к тем фундаментальным идеям, ко­ торые.определили его философию. Индийские упанишады, о которых он узнал от Фридриха Майера, были третьей ком­ понентой, которую он позднее синтезировал с платониче­ скими и кантианскими элементами, создав нечто вполне са­ мобытное в «Мире как воле и представлении».

После переезда в Берлин Шопенгауэр слушал лекции Шлейермахера и Фихте, двух философов-тяжеловесов того времени, однако, следуя своей привычной манере обхож ­ дения с людьми, был достаточно высокомерен по отнош е­ нию к ним, и, конечно, по нему вряд ли было заметно, будто он намерен лишь усвоить их мысли. Его лекционные замет­ ки и примечания на полях штудируемых в ту пору книг сви­ детельствуют о его увлеченности полемикой и обсуждае­

мым предметом, а также о почти необыкновенной для юного студента уверенности в собственной позиции. Это тоже было своего рода проявлением характера, в котором мало что могло измениться. Шопенгауэр никогда не учился в со­ трудничестве с другими, обмениваясь идеями и подвергая самого себя постоянной проверке. Он учился, писал, пола­ гаясь только на свое собственное мнение и рассматривая идеи других людей только как сырье для переработки в желаемую им форму. Не подлежащий же переработке ма­ териал он в остроумно-насмешливом стиле, который обыч­ но помогал ему удержать читателя на своей стороне, пред­ ставлял в виде полной чепухи и несуразицы. Возможно, Шо­ пенгауэру удалось бы гораздо меньше без такой безо­ глядной уверенности в себе, но она же была чревата суще­ ственным недостатком: быть может, Шопенгауэр в меньшей степени, чем подобает философу, выказывал способность дарить и принимать от других, способность к диалогу и са­ мокритике.

В1813 году, когда Шопенгауэр готовился приступить

кдокторской диссертации, вспыхнула война. Шопенгауэр пи­ тал отвращение к военным действиям, тем более на стороне Пруссии против Франции. Он бежал на юг в Рудольштадт, недалеко от Веймара, и там завершил свою первую работу «О четверояком корне закона достаточного основа­ ния», за которую получил в Йене докторскую степень и ко­ торая в том же году была выпущена тиражом 500 экземпля­ ров. Для книги была выбрана стандартная академическая тема — закон достаточного основания (который гласит, что все, что есть, имеет причину или основание, почему оно есть). В книге кратко изложены способы применения этого закона, известные в истории философии, а затем разъясня­ ются различные виды основания. Систематическая основа

Шопенгауэра произведения и Жизнь

Шопенгауэр

выведена из Канта, мысль которого, хотя и не без критических замечаний со своей стороны, безусловно, усвоил Шопенгауэр. Многие примечательные черты этого произведения говорят о том, что ему суждено стать началом чего-то нового, более чем намеком на главную работу философа. Шопенгауэр всегда считал «Четвероякий корень» важнейшим для понимания его мысли и внес в книгу существенные исправления перед переизданием в 1847 году.

Еще одна ранняя публикация — очерк «О зрении и цве­ тах», изданный в 1816 году. Эта небольшая книжка — плод участия Шопенгауэра в изысканиях Гёте, чья антиньютоновская теория цвета получила известность в начале 1810-х. В процессе обсуждения этой теории Шопенгауэр и Гёте до­ вольно хорошо узнали друг друга. Шопенгауэр не считал ее разработку своим главным делом, но не отказался от при­ глашения поработать с одним из величайших людей, каких он, вероятно, вообще когда-либо встречал. Гёте, старше его на сорок лет, признавал строгость ума Шопенгауэра и рас­ сматривал его как человека с огромным потенциалом, но больше заботился не о поощрении его таланта, а о получе­ нии от него помощи в собственных интеллектуальных опы­ тах. Короткий период, когда они работали вместе, — ис­ ключительный пример сотрудничества в карьере Шопен­ гауэра, до сих пор в нем не было стремления стать чьим-либо сторонником. В своей собственной работе «О зрении и цветах» он несколько расходится с Гёте и не скры­ вает того обстоятельства, что считает ее лучшей. Партнер­ ство изжило себя. Шопенгауэр был разочарован, хотя и не сокрушен ответным равнодушием Гёте. Позднее он отпра­ вил ему экземпляр «Мира как воли и представления» и в 1819 году имел с ним, по-видимому, теплую встречу. Но к этому времени их ничто уже не связывало. Как скажет Гёте, они

Ш опенгауэр

текста окончательной редакции, о чем говорит само н азва ­ ние книги, следует, что у мира есть две стороны: Vorstellung

(представление), или способ, каким вещи являют нам себя в опыте, и Wille (воля), которая, согласно Ш опенгауэру, есть то, чем мир является сам по себе за пределами обы денны х явлений, которыми ограничен наш кругозор. Охарактери­ зовать волю непросто. Проще для начала сказать, чем она не является. Она не является разновидностью разума или сознания и не направляет вещи к какой-либо р ационал ь ­ ной цели (иначе «воля» стала бы еще одним именем Б ога). Мир Ш опенгауэра лишен цели. Волю, как он ее понимает, может быть, лучше всего можно определить как стремле­ ние к чему-то, обнаруж иваем ое в бессознательных сил ах природы . Важно, что человеческая душа — это не то л ько способности к поним анию и рациональному м ы ш лению , но и на более глубоком уровне, по существу, « с л е п о е » стремление, которое, подчиняя себе наше сознание, м о ­ жет вступать с ним в конфликт. Человечество находится в постоянном поиске равновесия между ж изнью о р г а н и з ­

природы и устремиться, к вневременному созерцанию в ы с ­ шей реальности. Несмотря на то что Ш опенгауэр все ж е усматривает в смирении разновидность «спасения», он п о ­ лагает, что повседневны й опыт сущ ностно с о п р я ж е н с болью и тоской, настаивая, что в этом и есть сам ая суть человеческой жизни, да и мира как целого, что мир д о л ­ жен быть таким.

Многие сочли, что философию Шопенгауэра н е во зм о ж ­ но принять как единую непротиворечивую метаф изическую систему. Тем не менее она отличается связностью и зл о ж е ­ ния и весьма убедительно описывает динамическое в за и -

Шопенгауэр

модействие понятий мира и «я». К тому, что установлено вначале, следует относиться не как к основанию того, что будет сказано далее, а как к первой идее, недостаточность которой обнаруживается с появлением второй идеи, кажет­ ся, под р ы в аю щ е й первую, для того чтобы та вн о вь утвердилась впоследствии в измененном виде. Налицо внешнее сходство с методом его современника Гегеля, хотя Гегель был сущим проклятием для Шопенгауэра, и едва ли их непохожесть проявлялась в чем-то еще сильнее, чем в манере письма. Томас Манн сравнивал книгу Ш опенгауэ­ ра с симфонией в четырех частях, и действительно полез­ но подходить к ней с этой точки зрения, искать различия в настроении и гармонию основной темы среди богатства вариаций. Несомненно, мало было философов, так же хо ­ рошо, как и Шопенгауэр, чувствовавших литературную ф ор­ му и ритм, и лишь немногие из них обладают столь же вы ­ разительным прозаическим стилем.

Несмотря на это, великое произведение оставалось прак­ тически незамеченным в течение многих лет после его пуб­ ликации. Шопенгауэр был огорчен, но не относился к тем людям, которые считают, что мир прав, а они не правы; на протяжении всей своей жизни он верил в высочайшую цен-

Ш опенгауэр

Наименее плодотворными оказались для Ш о п е нгауэр а 1820-е годы. Он путешествовал по Италии, страдал во в р е ­ мя и после поездки от серьезной болезни и д епрессии и продолжал роман с Каролиной Рихтер, хористкой Государ ­ ственного театра в Берлине. Шопенгауэр задумал н е с к о л ь ­

ко проектов, например, хотел перевести работы Юма о р е ­

лигии и «Тристрама Шенди» Стерна, но ни один из н и х не был осуществлен. Его заметки, иногда полные р езких в ы ­

падов против гегельянства, были переработаны перед тем, как войти в более поздние работы, но в Берлине Ш о п е н га ­ уэр больше не публиковался. К великому сожалению, а н г ­

лийский издатель, к которому он обратился по п о в о д у п е ­

ревода «Критики чистого разума» Канта и других работ, ем у отказал. Ш опенгауэр прекрасно владел английским язы ком ,

обладал великолепны м чувством литературной ф ор м ы и

глубоким знанием произведения Канта. Можно лиш ь д о г а ­

дываться, какие изменения претерпела бы история ф и л о ­ софии, если бы Ш опенгауэр сделал Канта более понятны м

англоязычном у миру в это относительно раннее время. (К примеру, плодом его учености, за что мы перед ним в д о л ­ гу, стало повторное открытие первого издания «Критики», которое в 1 8 3 8 году было заново опубликовано отчасти благодаря его усилиям 1.)

В 1831 году Берлина достигла эпидемия холеры, одной из жертв которой, по-видимому, стал Гегель, и Ш опенгауэр покинул город. После некоторых колебаний он обосновал -

1 Первое издание «Критики чистого разума», вышедшее в 1781 го­ ду, сущ ественно отличалось от последующих. Оно сод е рж ал о ряд полож ений, созвучны х философ ии Фихте, которые дали критикам о сн о ван и е обви н и ть автора в приверж енности к суб ъ е к ти в н о м у идеализму. В результате при подготовке к печати второго издания 1787 года Кант внес в первоначальный текст книги значительны е

ся во Франкфурте, где продолжал вести внешне небогатую событиями жизнь, гармонично сочетавшую писательское творчество и отдых: театр, оперу, прогулки, игру на флейте, обеды вне дома, чтение «Таймс» в городской библиотеке. Теперь он мог писать еще больше. В 1836 году он опублико­ вал книгу «О воле в природе», в которой представил науч­ ные данные из независимых источников в подтверждение своей доктрины воли. Несмотря на то что эта книга, скорее всего, не представляет самостоятельного интереса в отрыве от «Мира как воли и представления», она все же является плодом творческого порыва.

В 1838 и 1839 годах Шопенгауэр принял участие в двух конкурсах эссеистики, устроенных Норвежским королев­ ским научным обществом и его датским двойником. Этими двумя событиями порождены замечательные, особняком стоящие эссе «О свободе воли» и «Об основе морали», опуб­ ликованные в 1841 году под общим названием «Две основ­ ные проблемы этики». С точки зрения основных постула­ тов эти произведения не содержат ничего принципиально нового по сравнению с более ранними работами Шопенга­ уэра, но в обоих хорошо построенных и убедительных эссе отдельные части общего замысла представле­ ны со всей возможной ясностью. Сегодня их можно легко рекомендовать студентам-этикам. В очерке о свободе Шо­ пенгауэр приводит убедительные аргументы в пользу де­ терминизма — только для того, чтобы сказать, как это по-

изменения: добавил раздел «Опровержение идеализма», некоторые места, наоборот, сократил. По мнению Шопенгауэра, высказанному в «Критике кантовской философии», подобными исправлениями Кант добился лишь того, что исказил и испортил собственную гени­ альную книгу. (Примеч. ред.)

Шопенгауэра произведения и Жизнь

Шопенгауэр

зднее сделали некоторые философы, что серьезные во­ просы свободы и ответственности едва ли можно разре­ шить, прибегнув к подобной доктрине. Эту работу норвеж­ цы наградили золотой медалью.

Вторую работу, часть которой представляла собой ос­ новательный критический разбор Канта, ожидала в Дании иная судьба: несмотря на то что это была единственная работа, представленная на конкурс, Королевское общество отказалось присуждать ей приз. Судьи решили, что она не дала убедительного ответа на поставленный вопрос. Их возмутила «неподобающая» манера, в какой автор отзы­ вался о некоторых современных ему философах. «Кого они имели в виду? — спрашивал Шопенгауэр в предисловии к работам: Фихте и Гегеля! И эти люди — summi philosophi1, те, кого нельзя оскорблять?» Шопенгауэр действительно не играл в традиционную игру академической обходительно­ сти, но здесь воспользовался случаем, чтобы пустить в ход все полемические средства, какие были в его распо­ ряжении. Он множит заявления о пустоте и путанице геге­ левской философии, добавляя живописные гомеровские цитаты о химере, сложенной из частей разных животных, и заканчивает так:

Более того, если скажу, что этот summus philosophus Датской ака­ демии умел марать бумагу всяким вздором, как ни один смерт­ ный до него, что каждый, кто смог бы читать его наиболее пре­ возносимую работу,так называемую «Феноменологию духа», без чувства, что находится в сумасшедшем доме, заслуживает пра­ ва быть пациентом Бедлама, — то я буду не менее прав1.

1 Величайшие философы (лат.). (Примеч. ред.)