Эстетическое восприятие

производит. Согласно Шопенгауэру, эстетическое пережи­ вание должно быть всегда необычным событием в челове­ ческой жизни, оно становится свидетельством того, что воля

— это наша сущность и что наш «обычный способ рассмат­ ривать вещи» подсказан именно волей:

Оттого, пока наше сознание полно нашей воли, пока мы отдаемся порыву желаний с его вечной надеждой и страхом, пока мы — субъект желания, никогда не будет у нас ни длительного счастья, ни покоя... Так субъект желания вечно прикован к вертящемуся колесу Иксиона, постоянно черпает решетом Данаид, — вечно жаждущий Тантал.

Но когда внешний повод или внутреннее настроение внезапно исторгают нас из бесконечного потока желаний, отрывают по­ знание от рабского служения воле, и мысль не обращена уже на мотивы желания, а воспринимает вещи независимо от их связи с волей, т. е. созерцает их бескорыстно, без субъективности, чисто объективно... тогда сразу и сам собою наступает покой, которого мы вечно искали и который вечно ускользал от нас на первоначальном пути — пути желания, и нам становится хоро­ шо. Мы испытываем то безболезненное состояние, которое Эпи­ кур славил как высшее благо и состояние богов, ибо в такие мгновения мы сбрасываем с себя унизительное иго воли, празд­ нуем субботу каторжной работы желания, и колесо Иксиона останавливается Ч

После беглого просмотра ради приличия книги о мире как представлении, после испытанного чувства уныния, зарож даю щ егося по мере того, как мы погружаемся в мир как волю, нас очаровывает светлый и радостный характер1

идеи и скусство И

Шопенгауэр

третьей книги «Мира как воли и представления», свидетель, ивующей о том, насколько важна для автора сфера эстг; 1мческого.

Центральную проблему эстетики Шопенгауэр формули рует следующим образом: «как удовлетворение и удоволь­ ствие от объекта возможны без какой-либо отсылки к нашей воле»1. (Его взгляд на эстетическое удовольствие похож в некотором отношении на точку зрения Канта, вы­ сказанную в «Критике способности суждения», хотя Шо­ пенгауэр и преуменьшает эту связь и не относит кантов­ скую работу по эстетике к числу самых удачных.) В потоке повседневных событий удовольствие иудовлетворение воз­ никают при осуществлении желания или достижении цели. То, что мы называем счастьем,.обычно можно ощутить, ког­ да мы добиваемся своего, также оно может заключаться во временном отсутствии того, за что нужно бороться дальше. Но эти виды удовольствия и счастья, поскольку они зави­ сят от нашей воли,также не исключают страдания. Во-пер­ вых, «всякое желание возникает из потребности, то есть из нужды, то есть из страдания»12. Во-вторых, когда опреде­ ленное желание удовлетворено, субъект воли вскоре вновь начинает испытывать другую нужду. Таким образом, быть управляемым волей — значит колебаться между страда­ нием и удовлетворением, и Шопенгауэр убежден, что стра­ дание длится дольше, а удовлетворение — лишь времен­ ное возвращение к нейтральному состоянию, перед тем как возникнет новая нужда.

Проблема эстетики состоит в следующем: возможно ли удовольствие иного рода, нежели то, что заключается в этом

1Parerga and Paralipomena. Vol. 2. P. 415.

2The World as Will and Representation. Vol. 1. P. 196.

Ш о п е н гауэр

колебании? Если удовольствие определяется как вослол. нение недостатка или удовлетворение желания, то в C O C T Q , '

янии абсолютного безволия человек не может испытывал, удовольствия вовсе. Ясно, что, находясь в таком состоянии, человек избавлен от страданий, и Шопенгауэр уделяет много внимания этой точке зрения. Но допускает ли безвольное состояние возможность подлинного удовольствия? Иногда Шопенгауэр пишет, как если бы это было невозмож­ но, как если бы эстетическое созерцание было исключи­ тельно состоянием познания, беспристрастным свидетель­ ством объективной реальности: «...мы как бы вступаеме другой мир, где нетуже ничего того, что волнует нашу волю и так сильно потрясает нас... исчезают счастье и несчас­ тье»1. Тем не менее он также готов описывать эстетичес­ кое восприятие с помощью таких понятий, как «покой» и «блаженство», и как специфический род удовольствия и радости. Он даже утверждает, что, когда «все возможности страдания будут уничтожены... состояние чистой объек­ тивности восприятия станет тем, что сделает нас положи­ тельно счастливыми»12. Связь между этими различными ут­ верждениями может быть восстановлена, если сказать, что обычный вид счастья (и несчастья) зависит от воли, в то время как эстетический — от ее отсутствия.

Этого достаточно, чтобы эстетическое восприятие об­ рело для нас ту ценность, которую придавал ему Шопенга­ уэр. Однако шопенгауэровская версия теории «эстетиче­ ского отношения» кажется необычной, так как связывай состояние свободного от волевых импульсов созерцания с получением наиболее объективного знания. По мнений

1The World as Will and Representation. Vol. 1. P. 1 9 7 . 2 Ibid. Vol. 2. P. 368.