хрестоматия Аникин

зана с признанием этических требований к человеку, в частности с осуждением преступлений: певцы балладной песни исходят из того, что нарушение прав человека на жизнь ведет к трагедиям и драмам, но запечатление и декларация такого типа поведения никогда не де­ лается целью. Рассказ о жизненном случае-происшествии художе­ ственен и он — главное в балладе. Морализирование, другие эти­ ческие (в том числе и религиозные) соображения имеют место, ко­ гда рассказ о бытовых трагедиях бывает соединен, к примеру, с об- ш,ей религиозной трактовкой события, но такое случается с побоч­ ными явлениями в истории жанра и, как правило, свидетельствует лишь о синтезе-, о соединении уже раздельно сушествуюш,их об­ ластей художественного творчества и других мировоззренческих об­ ластей, о чем пойдет речь дальше.

Как баллады, столь же художественны лирические песни. Они исполняются вне обрядов и в любое время, когда певцу приходит желание петь. Обш,емировоззренческие функции лирическая песня может обрести только при толковании историком, а тематико-сю- жетный, образный строй ее мотивов не связан с запечатлением об­ щемировоззренческих понятий и представлений как функциональ­ ным назначением пения. Содержание и форма лирических песен связаны исключительно только с передачей художественных идей и соответствующих эмоций, и только через них, в пределах их мо­ гут быть запечатлены и прочие идеи. В каких формах и с какими качествами существует поздняя лирическая песня и чем отличается от обрядовой по стилю, содержанию, давно выяснено в исследова­ ниях Н.П. Колпаковой, С.Г. Лазутина и других фольклористов.

Плясовые песни носят тот же характер, что и лирические пес­ ни, но в отличие от них соединяются с пляской. Как и в иных ана­ логичных случаях, соединение осуществляется через синтез искус­ ства слова и искусства хореографии при их равноправном и р а з­ дельном существовании. Синтез отличается от предшествующего исторического состояния, когда начала искусства слова и искусство хореографии, а также драмы синкретически слиты и по от дель­ ности не существуют. Синтез и синкретизм — явления разного исторического порядка. При синкретизме налицо неразвитость в творчестве, несамостоятельность его компонентов, при синте­ зе наблюдается соединение уже раздельно суш,ествующих, р а з­ витых явлений. Синтез видов искусств в фольклоре — нередкое явление в фольклоре на стадии его художественности: и лириче­ скую песню можно было спеть в хороводе, но из этого совсем не следует, что лирическая песня несамостоятельна.

Обширную область свободного художественного творчества со­ ставляют все виды сказок: сказки о животных, волшебные, сказки-новеллы . Сказка — один из древнейших по происхожде­ нию видов фольклора. Ее генезис восходит к отдаленным временам. Но жанр сказки преодолел синкретизм (включенность в обрядовую практику). К этому следует добавить, что, как это имело место при состоянии мировоззренческого синкретизма, поздняя сказка нико­ гда не преследует иных целей, кроме художественных, а если пре­ следует, то относится к иным, не чисто художественным явлениям, что наблюдается, к примеру, в фольклоре у культурно отсталых на­ родов. Известная нам русская сказка — чисто художественное творчество: мифологическая, обрядовая, обш,емировоззренческая функции в ней давно изжиты, их функциональность сопряжена с передачей художественного вымысла.

К чисто художественному фольклору относится и загадка. Ее традиции восходят к бытовой, так называемой тайной речи, но от этого состояния загадка сохранила лишь в ряде случаев формы тра­ диционных уподоблений, идущих от условного тайного языка. Обыкновенно образность загадки идет от прямой выдумки. Функ­ ции загадок в быту современных людей — развлекательные и педа­ гогические (в последнем случае налицо тоже синтез).

Доказывать художественность фольклорных зрелищ и фольк­ лорного т еат ра не приходится. Во всем разнообразии жанров и видов (игры, ряжения, вертеп, кукольные представления и проч.) этот род фольклора всегда обнаруживает художественную, зрелиш,- ную, «театральную» основу, хотя некоторые виды фольклорного ряжения, некоторые игры имеют свою «предысторию» — связь с обрядами, религиозными мистериями и светскими зрелищами. От­ носительно глубины древности традиций этого фольклора у специа­ листов существует ряд разноречивых гипотез, разнообразны и вы­ воды, касающиеся самого времени возникновения фольклорных зрелищ у народов. Русский фольклорный театр по функциям типо­ логически сходен с театральным фольклором многих других евро­ пейских народов. Наблюдается и прямое заимствование фольклора одним народом и другого. К примеру, из-за рубежа пришел к нам и полностью, до неузнаваемости «образцов» обрусел театр куколь­ ных представлений с Петрушкой, вертепные представления.

Отдельный род художественных представлений образует так на­ зываемый ярмарочный фольклор. Все существенные свойства его жанров вышли из устных объявлений о начале торговли, из рекла­ мы товара, из речей торговца, но утилитарность не повлияла на со­ став и характер ярмарочного торга в такой степени, чтобы отрицать

20

у выкриков и прибауток торговцев самостоятельную установку и на развлечение. Тут снова мы имеем дело с синтезом разнородных на­ чал и функций.

Свою область с многофункциональной педагогической направ­ ленностью, соединенной с художественным творчеством, образует детский фольклор. Его жанры распадаются на возрастные разря­ ды. Специфичность детского фольклора состоит в том, что его худо­ жественность, как преобладающее свойство, как правило, не вы­ ступает отдельно от педагогической функции, сообразной с форми­ рованием сознания и психики подрастающего ребенка, воспитанием у него нравственных устоев. Включать же детский фольклор в раз­ ряд художественных явлений дает основание уже самый факт раз­ межевания с такими формами творчества, какие сопряжены с фи­ зическими упражнениями и освоением речи и проч. Детскому фольклору присуща и функция так называемой социализации (че­ рез участие в отправлении календарных обрядов взрослых, игры, дразнилки, развлечения и шутки в общении сверстников и др.). Древность этих и подобных традиций у детского фольклора никогда никем не ставилась под сомнение, но, к сожалению, мы почти ниче­ го не знаем о его состоянии в далеком прошлом. Известный нам детский фольклор образует область творчества с преобладанием игровых художественных начал, а соединение разнородных начал отмечено печатью обыкновенного синтеза.

К художественному песенному фольклору новейшей формации относятся частушки и романсы. Традиции их в фольклоре во мно­ гом сформировались под влиянием профессиональной художествен­ ной культуры (музыкальной и литературной). При всем том оба рода творчества остаются именно фольклором, так как усвоение свойств профессиональной музыкальной культуры и переработки авторских произведений не помешало возникновению у этого фольклора собственных традиций. Оба жанра возникли на истори­ ческой основе менявшейся в XIX— XX вв. культуры деревень и го­ родов.

На стыке старинных традиций фольклора и новой культуры раз­ вились жанры анекдота и многообразные виды еще почти совсем не изученных присловий и острот — афористического творчест­ ва, обновившего традиции старинных паремий и отчасти слившего­ ся с анекдотом. Ряд таких явлений несомненно связан с выполнени­ ем общемировоззренческих функций (на правах синтеза), но столь же несомненна и развлекательно-художественная функция их, иной раз становящаяся преобладающей: анекдотом можно развлекать так, как некогда развлекала сказка-новелла.

21

Деление фольклора и группировка его жанров в соответствии с историческими стадиями, через которые он прошел в своем много­ вековом развитии, позволяют системно разместить его образцы в хрестоматии под тремя общим рубриками:

—бытовой обрядовый фольклор (традиции древнейшей ут илит арност и и синкретизма);

—необрядовый фольклор (т радиции мировоззренческого синкретизма);

—художественный фольклор (синт ез искусств и быт).

Кобоснованию исторического размещения материала по на­ званным разрядам необходимо добавить, что многое может быть понято в истории фольклорных жанров, если при уяснении характе­ ра их традиций не будут оставлены в стороне и общеисторические условия, в которых развивалась восточнославянская и русская фольклорная культура. В сущности, дело касалось именно этого в опытах построения хрестоматий по истории фольклора (к примеру,

вхрестоматии Н.П. Андреева’).

Изучение фольклорных произведений не может игнорировать их прямые связи с конкретными историческими обстоятельствами, его породившими. Русский фольклор — творчество с исторической пе­ чатью славянского и русского своеобразия. Вненациональных свойств в фольклоре нет. Другое дело, что народно-национальные черты русского фольклора по общим бытовым, мировоззренче­ ским, образно-поэтическим, стилевым качествам и свойствам могут быть сходными с фольклором других народов, в особенности с фольклором родственных по языку и культуре.

По мере образования единства русских земель на социаль­ но-экономической основе происходило отделение русской куль­ туры и фольклора от культуры и фольклора украинцев и белору­ сов. Национальная специфика у фольклора возникала особо у ка­ ждого из восточнославянских народов — она проявилась в своеоб­ разии трактовки жизненных тем, в образности и стиле. Раньше, чем у других, эта специфика возникла в фольклоре русского наро­ да. Многие виды восточнославянского устного творчества рано сделались частью культуры великорусской народности и определи­ ли специфику нашего фольклора. Свои преемственные связи с фольклором Киевской Руси существуют и в устном творчестве ук-

' Р*усский фольклор. Хрестоматия для высших педагогических учебных заведений/Сост. Н.П. Андреев. М.; Л., 1936 (2-е издание, переработанное. М.; Л., 1938).

22

раинцев и белорусов. У каждого народа обновление общих фольк­ лорных традиций шло своими путями.

Сообразно с социальным и культурным развитием история русско­ го фольклора соотносится с периодами общего культурно-историче- ского развития: периодом единой Киевской Руси и времени раздроб­ ленности (IX—XIII вв.) — период длился до нашествия ордынских ко­ чевников. В фольклоре по-своему отразилась борьба с завоевателями, собирание русских земель в северо-восточной Руси, создание центра­ лизованного Московского государства (XIV— начало XVII в.). Период возникновения новых общественных отношений (XVII— первая поло­ вина XIX в.) поставил хронологические рамки для ряда творческих процессов в фольклоре, равно как во всей культуре.

Периодизация социально-политического и экономического раз­ вития русской истории позволяет указать на временные границы, которыми отмечено возникновение новых свойств и особенностей в фольклоре, но общая историческая периодизация только частично совпадает с развитием фольклора по стадиальным состояниям. Ощущение относительной самостоятельности культурно-историче­ ского развития фольклора заметно усилится, если принять во вни­ мание, что каждый большой период в истории общества в свою очередь делится на менее крупные. Такое деление оказывается важным для истории отдельных родов и видов фольклора. Можно выделить фольклор времени укрепления и расцвета древнерусского государства (IX— XI вв.), фольклор времени раздробленности зе­ мель и краев (XII— XIII вв.), что весьма определенно сказалось на судьбах песенного эпоса. Борьба с татаро-монгольским нашестви­ ем, возникновение и расширение Московской Р^си (XIV — начало XVII в.) тоже сказались на судьбах фольклора. Периодизация ока­ зывается существенной для уяснения судеб историко-песенного творчества, возникновения внеобрядовой лирики, балладных песен. В XVII — первой половины XIX в., в свою очередь, произошло об­ новление фольклорных традиций, имели место изменения в лирике. Соотнесение с историческим развитием оказывается существенным для постижения новизны армейского фольклора (воинские песни), для рассмотрения сложения традиций духовных песен, романсовой лирики, народной драмы и театра. Социально-историческая новизна решительным образом сказалась на истории фольклора во второй половине XIX— начале XX в. Появился новый вид песенного твор­ чества — частушка и широкой волной разлилось песнетворчество в жанре городского романса. В фольклоре XX столетия получили завершение изменения, касающиеся его «репертуарного» состава, произошли и функциональные изменения внутри жанров.

23

1

Традиции древнейшей утилитарности и синкретизма

Народная демонология (мифы)

Собирание мифов, сведений по народной демонологии в России, как и у других народов, началось поздно. С этим обстоятельством надо считаться и не относить к древности то, что появилось поздно. Если бы запись мифов была осуществлена в свое время, то мы рас­ полагали бы куда более точными и обширными сведениями о ранних верованиях восточнославянских племен. При всем том в древнем происхождении народной демонологии никогда не было сомнений, хотя при ближайшем знакомстве с мифическими рассказами о домо­ вом, лешем, водяном и других сверхъестественных «персонажах» за­ метны существенные подновления. Наиболее важным стало влияние христианства. Гонимое язычество причудливо соединилось с новой верой. На прежнюю религию лег слой поздних понятий и представ­ лений. И все же языческие понятия и представления удержали в себе архаические элементы. Консервации способствовали медленные изменения в быту. Сопоставительный анализ отрывочных сведений, зафиксированных первыми грамотными людьми, с наблюдениями бытописателей XVIII— XX вв. свидетельствует о сохранности ряда древних демонологических понятий и представлений.

Демонология — сложное соединение религиозных, природовед­ ческих и бытовых понятий народа. Художественное начало обнару­ живается в них без намерения людей представить придуманное. И з­ начальный взгляд на мир присутствует в заговорах, бывальщинах, магии, преданиях, быличках, легендах, календарных и бытовых при­ метах, ритуальных песнях, исполняемых на свадьбах, в причитани­ ях — во всем фольклоре. В измененном виде архаика присутствует и в формообразующих элементах художественного фольклора (в сказках, загадках, зрелищах и других видах чисто поэтического

27

творчества), в бытовых обыкновениях позднего времени. Демоно­ логия — обширная область верований, суеверий и понятий челове­ ка об окружающем мире.

Составить понятие о свойствах и особенностях демонологии можно, ознакомившись с обстоятельными описаниями, осуществ­ ленными вдумчивыми знатоками быта, языка и обычаев народа. Среди них в первую очередь следует назвать Владимира Ивановича Даля (1801 — 1872), Сергея Васильевича Максимова (1831 — 1901). Из литературного наследства этих писателей-этнографов взяты систематизированные сведения. Они извлечены: из обзорной рабо­ ты В.И. Даля «О поверьях, суевериях и предрассудках русского на­ рода» (первоначальная публикация в виде разрозненных журналь­ ных статей в 1845— 1846 гг., напечатанных с просветительской це­ лью, что сказалось на стиле и попутных соображениях автора), из знаменитого труда С.В. Максимова «Нечистая, неведомая и крест­ ная сила» (1903), художественного по многим свойствам стиля. Достоверности сообщений не помешало свободное изложение. Они будут полезны при изучении демонологии по их связи с охарактери­ зованным народным бытом.

Авторские добавления к тексту всюду оговорены. Остальные

ДОМОВОЙ

Домовой, домовик, дедушка, старик, постен или пост ень\

также лизун^, когда живет в подполье с мышами, — а в Сибири суседко, — принимает разные виды; но обыкновенно это плотный, не очень рослый мужичок, который ходит в коротком смуром зипу­ не^, а по праздникам и в синем кафтане с алым поясом. Летом так­ же в одной рубахе; но всегда босиком и без шапки, вероятно пото­ му, что мороза не боится и притом всюду дома. У него порядочная седая борода, волосы острижены в скобку, но довольно косматы и частию застилают лицо. Домовой весь оброс мягким пушком, даже

' Постён, пост ень — от ст ена, в псковских и новгородских говорах: постенный сторож — сторож, охранитель, дедушка, хояин, домовой.

^Лизун — в народном языке смысл слова многозначен: в частности — уничто­ жить, слизнуть, испортить: вероятно, отсюда произошло сближение с грызунами.

^ Смурый зипун — зипун: верхняя одежда на меху или из меха; смурый — тем- но-серый.

28

подошвы и ладони; но лицо около глаз и носа нагое. Косматые по­ дошвы выказываются иногда зимой, по следу, подле конюшни; а что ладони у домового также в шерсти, то это знает всякий, кого дедушка гладил ночью по лицу; рука его шерстит, а ногти длинные, холодные. Домовой по ночам иногда ш,иплется, отчего остаются си­ няки, которые, однако, обыкновенно не болят; он делает это тогда только, когда человек спит глубоким сном. Это поверье весьма ес­ тественно объясняется тем, что люди иногда, в работе или хозяйст­ ве, незаметно зашибаются, забывают потом об этом, и, увидев че­ рез день или более синяк, удивляются ему и приписывают его до­ мовому. Иные, впрочем, если могут опамятоваться, спрашивают домового, когда он щиплется; любя или не любя, к добру или к худу? — и удостаиваются ответа, а именно; домовой плачет или смеется; гладит мохнатой рукой или продолжает зло щипаться; вы­ бранит или скажет ласковое слово. Но домовой говорит очень ред­ ко; он гладит мохнатой рукой к богатству, теплой к добру вообще, холодной или шершавой, как щетка, к худу. Иногда домовой просто толкает ночью, будит, если хочет уведомить о чем хозяина, и на во­ прос; что доброго? — предвещает теми же знаками добро или худо. Случается слышать, как люди хвалятся, что домовой погладил их такой мягкой ручкой, как собольим мехом. Он вообще не злой че­ ловек, а больше, причудливый проказник; кого полюбит или чей дом полюбит, тому служит, ровно в кабалу к нему пошел; а уж кого невзлюбит, так выживет и, чего доброго, со свету сживет. Услуга его бывает такая, что он чистит, метет, скребет и прибирает по но­ чам в доме, где что случится; особенно он охоч до лошадей; чистит их скребницей, гладит, холит, заплетает гривы и хвосты, подстрига­ ет уши и щетки'; иногда он сядет ночью на коня и задает конец^, другой по селу. Случается, что кучер или стремянный^ сердятся на домового, когда барин бранит их за то, что лошадь ездой или по­ бежкой испорчена; они уверяют тогда, что домовой наездил так ло­ шадь, и не хуже цыгана сбил рысь на иноходь или в три ноги. Если же лошадь ему не полюбится, то он обижает ее; не дает есть, ухва­ тит за уши, да и мотает голову; лошадь бьется всю ночь, топчет и храпит; он свивает гриву в колтун'* и, хоть день за день расчесывай,

‘ Щ ётка — пучок волос над копытным сгибом.

^Конец (зад ат ь) — проехать всю улицу.

^Стремянный — помощник, подающий всаднику коня, помогающий вдеть ногу в стремя, принимающий коня при приезде.

Колт ун — путаница волос в космы, с трудом расчесываемые, болезнь,

29