Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1
.pdfЧасть третья. Глава вторая. Физики-атомисты |
351 |
оозаботиться о том, чтобы карающий преступников не попадал в их руки; закон или другое установление должны бы вполне ограждать того, кто отправляет правосудие». Если бы нельзя было поручиться за подлинность ни одного из этих отрывков, все ж® в Целом — как бы ни казалось это парадоксальным — они верно характеризуют Демокритово учение о морали. Нужно представить себе, какой огромный удар наносило его чисто механическое мировоззрение как языческому, так и церковному правоверию.* Несмотря на это и христианские, и языческие писатели древности наперерыв старались приписать ему мно жество изречений, которые носят на себе отпечаток благород нейшего образа мыслей и возвышенного взгляда на жизнь. Откуда же, спрашивается, как не из подлинных сочинений Демокрита могло получиться такое впечатление? За его писа ниями чувствовалась личность, внушавшая уважение и вызы вавшая почитание. Они не содержали ничего, что давало бы повод людям предвзятым или партийным ** ложно толковать их или умалять их значение. Еще поныне широко распростра ненное предубеждение, будто между научным материализмом и тем, что можно назвать этическим материализмом,*** суще ствует необходимая связь, ничем нельзя лучше опровергнуть, как тем образом, в который еще в древности воплотилась личность и жизненные воззрения абдерского ученого и который сохранился неомраченным до позднейших времен.
*После утверждения христианства. (Прим, ред.)
**Словоупотребление «партийность» — социологизм, принятый в фи
лософской лексике школ, близких к материализму и позитивизму XIX в. (Прим, ред.)
*** Речь, по-видимому, идет об «этическом утилитаризме», или прин- «пользы», который в XIX в. часто интерпретировался в качестве
идеологического атрибута буржуазной культуры. (Прим, ред.)
Е1Э ЕГЭ Ь й Е й laci ЕПЗ ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ ЕГсЗ
ГД tjj ГД GT| ГД СП [Д СП ГД С] ГД Г«1 ГД ГД *»1 ГД Щ ГД Щ ГД С]
ЕГЭ ЕГЭ ЕГЭ La Э la cJ In cl la cJ In cJ In йЬсИав]
ГД Cl ГД ГД С«1 ГД ГД ГД СП ГД Щ ГД t*l ГД ЕД ГД Щ ГД Д"1 ГД С]
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Побочные ветви натурфилософии
Атомистика была завершением многовековых усилий раз решить проблему материи.87 Можно было думать, что гипотеза, которой выпало на долю более чем двухтысячелетнее сущест вование, удовлетворила своих современников и тотчас же сде лалась исходным пунктом дальнейших успехов. Однако к этому было много разных препятствий. Ни искусство производить опыты, ни математические науки не были достаточно развиты, чтобы доставить быстрый расцвет тому плодоносному зародышу, который был скрыт в атомистике. Другим обстоятельством, затруднявшим господство новой доктрины, было твердо уста новившееся значение ее старших соперниц. Различные формы, которые последовательно принимал материалистический мо низм,* — как мы указывали на это выше (стр. 167) — опро вергали одна другую и колебали значение каждого учения о материи в отдельности, а кроме того пробуждали сомнение в самом свидетельстве чувств, а вместе с этим и в основах общего им учения. Но еще и другой результат должен был сказаться. Рядом с разногласием отдельных учений, например Фалеса, Анаксимена, Гераклита, в их учениях можно было наблюдать и некоторое сходство в основных положениях. Появились и другие значительные учения. Было вполне естественно, что возникла попытка примирить эти авторитеты друг с другом; при этом то, на чем они могли сойтись, выдвигалось на первый
* Или учение о единстве «первовещества». (Прим, ред.)
Часть третья. Глава третья. Побочные ветви натурфилософии353
план, а т0> ч т 0 их разъединяло, старались сгладить путем
переработки. Этим стремлениям благоприятствовал тот факт, что круг возможных вообще или по крайней мере возможных данной ступени познания попыток найти разрешение старых
вопросов был завершен. Под знаком |
к о м п р о м и с с а и э к |
л е к т и з м а 88 стоят несколько новых |
систем, появившихся в |
это время и заключающих собой ту эпоху, на отдельных этапах которой мы так долго останавливались. С одним из таких эклектиков, Гиппасом (ср. стр. 143—144), пытавшимся согла совать учения Гераклита и Пифагора, мы уже познакомились.* Сейчас познакомимся и с другими представителями этого на
правления. Наиболее |
значительным из них был Д и о г е н |
А п о л л о н и й с к и й . * * |
Движимый жаждою познания, может |
быть, привлекаемый известностью Анаксагора, пришел он в Афины, где свободомыслие его готовило ему те же опасности, как и великому клазоменянину. Обширный анатомический от рывок его сочинения «О природе человека* обличает в нем хорошее знакомство с медициной того времени и дает основание предположить, что он сам принадлежал к врачебному сословию. Целью его было примирить А н а к с а г о р а с А н а к с и м е н о м , точнее говоря, учение первого об уме (nus) с учением второго о материи. В известной степени повлиял на него также и Левкипп, у которого он заимствовал учение о мирообразующем вихре и в языке которого встречается то же самое слово «необходимость», которое было и его излюбленным выражени ем. Насмешки, которыми осыпали его в комедиях, отголоски его доктрины как в драмах Еврипида, так и в специально научных (врачебных) сочинениях указывают на то, что Диоген принадлежал к очень заметным личностям века Перикла.
С системой его, лишенной всякой оригинальности и внут ренней законченности, мы знакомы не только по косвенным источникам. До нас дошли сравнительно богатые остатки его главного произведения «О природе», которые отличаются пол ной достоинства простотой и удивительной ясностью — автор ские достоинства, к которым он, как говорится во введении,
*См. стр. 144.
**См. прим, и доб. Т. Гомперца. Время жизни 499/498—428/427 гг.
н- э. Доксографию и фрагменты Диогена Аполлонийского см. в кн:
фрагменты..., с. 540—551. (Прим, ред.)
354 |
Т. Гомперц. Греческие мыслители |
сознательно стремился. Благодаря этому, упомянутые отрывки ясно показывают нам главные идеи и метод его исследованияони обнажают нам то, о чем у его предшественников мы можем только умозаключать. Мы приводим слова Диогена, которыми он стремится доказать истинность основной идеи учения о материи. «Ибо если бы из всего того, что существует теперь в этом мире: земли, воды и всего иного, если бы что-нибудь из этого было не тем, что остальное, а чем-нибудь другим по своей природе, и не оставалось бы тем же самым, несмотря на много образные изменения и превращения, тогда различные вещи не только не могли бы смешиваться, но не могли бы также служить на пользу или во вред одна другой: растение не могло бы произрастать из земли, не могло бы зародиться ни животное, ни что другое, если бы оно не было тем же по своему составу. Но все это происходит из одного и того же, становится вследствие изменения другим и вновь возвращается к прежнему своему состоянию». Вместе с тем, и Анаксагорово доказательство в пользу цели произвело на него сильное впечатление... «Ибо не может быть, чтобы без руководства разума (точнее, без дея тельного участия «nus’a») все могло быть распределено в меру: зима и лето, ночь и день, дожди, ветра и сияние солнца. И в остальном, если подумать, то найдешь, что все устроено столь прекрасно, насколько только возможно».* Если же он не удов летворялся учением А н а к с а г о р а и находил необходимым дополнить его более древним учением А н а к с и м е н а о воздухе, то к этому у него могли быть две побудительные причины. Анаксагорово учение о материи, конечно, казалось ему нелепым и необоснованным, каково оно и есть на самом деле. Это видно из того, что он его отверг. Но *nus», или мирообустраивающий принцип, он, очевидно, считал связанным с одной из известных нам форм материи; только при этом казалось ему понятным и объяснимым его господство и в особенности его универсальная распространенность и действенность. Это высказано им в сле дующих недопускающих сомнения словах: «Но то, что обладает разумом, представляется мне тем, что люди называют воздухом и, по моему мнению, он и есть то, что всем управляет и над всем господствует; потому что от него-то, мне кажется, и про-
* См. прим, и доб. Т. Гомперца.
qacmb третья. Глава третья. Побочные ветви натурфилософии355
^сходит ,,nus“ и (с помощью этого носителя своего) всюду Проникает, все устраивает и во всем присутствует. И нет ничего, что не принимало бы в этом участия. Но ничто не участвует в равной мере с другим. Напротив, есть много видоизменений каК самого воздуха, так и разума; ибо воздух может быть весьма различным: то теплее, то холоднее, то суше, то сырее, jo спокойнее, то в состоянии сильнейшего движения; есть еще н дрУгие бесчисленные отличия его по запаху и цвету. Далее, я душа всех живых существ есть одно и то же, именно воздух,* но более теплый, чем окружающий нас, однако гораздо холоднее того, который находится около солнца. Эта теплота никогда не бывает одинакова у разных животных и у разных людей. Разница в ней вообще незначительна, но достаточно велика дпя того, чтобы получилось сходство, но не полная тождест венность. Однако все, что изменяется, должно прежде стать тем же самым и потом только может из одного стать другим* (т. е. переход через основные, или первоначальные формы ма терии, есть необходимое условие и промежуточная ступень для возникновения одной материальной формы из другой). «Так как изменения весьма разнородны, то и живых существ мно жество и притом самых разнородных, которые вследствие ог ромного числа изменений не похожи друг на друга ни по наружному виду, ни по роду жизни, ни развитием интеллекта. При всем том существует нечто одно и то же, чем они все живут, видят и слышат; и остальные проявления интеллекта являются у них оттуда же (т. е. из воздуха)». Доказательство последних из этих утверждений дает конец другого отрывка, который был уже отчасти приведен выше: «Кроме того, в пользу этого есть сильные доводы: человек и другие животные живут, вдыхая воздух. Он для них столько же душа, как и разум...
И если он их оставляет, то они умирают и разум покидает их*. Это первосущество Диоген называл то «вечным бессмерт ным телом* (или материей), то «великим, могущественным, вечным, бессмертным, многосведущим существом», а при случае
и«божеством».
*Ср. пифагорейские учения о пневматической душе космоса. См. также суждение Аристотеля об этой части философии Диогена Аполло- “Ииского (О душе I 2 404а 20). (Прим, ред.)
356 Т. Гомперц. Греческие мыслители
Излишне было бы знакомить наших читателей со всеми отдельными учениями аполлонийца, которые он, кроме выше упомянутых двух сочинений, изложил еще и в своем «Учении о небе».* Он был крайне разносторонен; живой ум его касался всех областей тогдашнего естествознания. Со всех сторон он вбирал в себя впечатления, учился у всех учителей и если не устранил и не преодолел внутренних противоречий этих раз нородных доктрин, то все же наложил на них печать своего ума. Все пути исследования предшественников вели его к ос новному его началу — воздуху. В этом сочетании многосторон ности и односторонности, неразборчивого эклектизма и упрямой последовательности кроется тайна его успеха. «Кто предлагает многое, у того всегда найдется что-нибудь для каждого». Ме ханическое миросозерцание, телеологическое воззрение на при роду, материалистический монизм и подчинение материи ра зумному началу — все это и многое другое умещалось под про
сторным |
покровом его эклектической системы. Учение о |
е д и н о й , |
основной материи было ходячим уже в течение не |
скольких поколений среди образованных людей Греции: оно и не отвергалось. Принятие устрояющего мир начала стало с некоторого времени признаваться многими: оно признается и Диогеном. Происхождение космоса из слепой необходимости получило остроумное объяснение и нашло себе отклик: и этому
учению |
нашлось местечко в новой философии. В и х р ь Л е в |
|
к и п п а |
д о л ж е н был |
б р а т с к и п р и м и р и т ь с я с |
«пиэ’ом» А н а к с а г о р а , |
а эт от п о с л е д н и й с б о ж е с т |
|
вом в о з д у х а А н а к с и м е н а . Но даже и людям старины нечего было страшиться новомодной науки. Ведь Гомер, по утверждению ее провозвестника, не просто рассказывал мифы и сказки, но пользовался ими как покровом для голой истины.** Его Зевс не что иное, как воздух. Словом, Диоген вступил даже на путь а л л е г о р и ч е с к о г о истолкования народной поэзии и народных верований. В этом отношении он стал предшест венником стоической школы, которая через посредство киников обязана ему несколькими отдельными физическими доктри нами.
*См. прим, и доб. Т. Гомперца.
**См. прим, и доб. Т. Гомперца.
Часть третья. Глава третья. Побочные ветви натурфилософии357
Оборотной стороной картины была доведенная до крайности односторонность теории, которая во всех явлениях, физических 0 космологических, в физиологических и даже психических
старается обнаружить действие единого материального начала. Воздух представлялся ему проводником чувственных воспри ятий. Процесс зрения он объяснял (следуя в данном случае, вероятно, Левкиппу) отпечатком, который через посредство воз духа производит в зрачке воспринимаемый предмет. Его изо бретением было здесь то, что зрачок, в свою очередь, передает этот отпечаток воздуху в мозгу. Нужно заметить при этом, что делая мозг средоточием чувственных восприятий, он следовал, вероятно, А л к м е о н у . Диоген знал, что бывает воспаление зрительного нерва и что оно производит слепоту. Он объясняет это так: воспаленная жила (он считает нервы жилами) препят ствует, якобы, доступу воздуха в мозг, вследствие чего если даже изображение и получается в зрачке, то зрительного вос приятия все же не происходит. Своим высоким интеллектом человек обязан своей прямой походке, которая позволяет ему вдыхать чистый воздух, тогда как животные, у которых голова наклонена к земле, вбирают в себя воздух, загрязненный земною сыростью; нечто подобное происходит и с детьми вследствие их более низкого роста. И аффекты тоже объяснялись воздухом и его действием на кровь. Если он по своему качеству плохо смешивается с кровью, то последняя от этого становится менее подвижной, застаивается, и наступает болезненное ощущение; в обратном случае, когда кровообращение благодаря воздуху ускоряется, появляется чувство удовольствия. Если это учение, по приведенным выше причинам, произвело значительное впе чатление на современников, то от проницательной критики последующих поколений, как и от насмешек комедии, не могли Укрыться его слабые стороны. «Почему птицы, — восклицает Ф е о ф р а с т * в своем критическом разборе психологии Дио гена, — не превосходят нас умом, если чистота вдыхаемого воздуха имеет решающее влияние на степень его остроты и пРоницательности? Почему наше мышление не изменяется с кеременой нашего местопребывания, смотря по тому, вдыхаем ли Мы горный воздух или болотный?» И на этот раз с уче-
последователем Аристотеля, странным образом сходится
См. прим, и доб. Т. Гомперца.
358 |
Т. Гомперц. Греческие мыслители |
«шаловливый любимец граций». В «Облаках» (поставленных на сцене в 423 году) А р и с т о ф а н с едким остроумием осмеял разнообразнейшие произведения просветительной эпохи и при этом, как уже давно замечено, не был пощажен и Диоген. Богохульный крик «да здравствует царь вихрь, низвергнувший с престола Зевеса», Сократ, подвешенный в корзине над землей, чтобы вдыхать чистый, не загрязненный земной сыростью воз дух, а с ним и чистейший разум, богиня «Дыхание», к которой ее ученики с мольбою воздевают руки, наконец, хор облаковженщин с исполинскими носами, чтобы возможно больше вби рать в себя духа-воздуха, — все эти удары были направлены на Диогена и, несомненно, вызывали в афинском театре хохот
ибурные знаки одобрения.
2.Старший товарищ Аристофана, охотник до вина, поэт Крат и н * посвятил одну из своих комедий осмеянию фило софии того времени. Она называлась «Всевидцы» (Panoptai),
эпитет, который прежде присваивался только Зевсу и еще тысячеглазому Аргусу, сторожившему Ио, а на этот раз ради жестокой насмешки дан ученикам-философам, которые слы шат, как растет трава. Всевидцы составляют хор драмы, и их можно сразу узнать по маскам — две головы с бесчисленным множеством глаз. Мишенью насмешек был на этот раз Г и п п о н (по прозвищу «атеист»), приехавший в Афины из Нижней Италии, если не с Самоса. Невелики наши сведения об этом мыслителе и исследователе, из сочинений которого недавно отыскался крошечный отрывок и которого Аристотель причис ляет к самым «неуклюжим» умам и даже, «по скудости его мыслей», едва соглашается признать его философом.** Мы причисляем его к эклектикам, так как он старается связать учение П а р м е н и д а с учением Ф а л ес а . В основу мирового процесса он кладет «влажное», из которого произошли «хо лодное» и «теплое» (вода и огонь), причем огонь сыграл роль деятельного мирообразовательного начала, а вода роль стра дающей материи. 89
* Умер после 423 г. до н. э., известны 28 его комедий, дошедших во фрагментах. (Прим, ред.)
** См. прим, и доб. Т. Гомперда.
Ч аст ь третья. Глава третья. Побочные ветви натурфилософии359
Ближе к Диогену, чем Гиппон, стоял А р х е л а й , афинянин или милетец, называемый учеником Анаксагора, хотя он су щественно изменил учение последнего. 90 В особенности он от
ступил от своего учителя в космогонии. По Архелаю «nus» не извне был привнесен в материю, чтобы устроить и преобразовать 0 0 в космос; он предполагает, если только мы верно понимаем
показания нашего источника, что он присущ материи с самого начала. Это именно и приближает его опять к более старым представителям натурфилософии и вместе с тем, можно при бавить, к духу древнеэллинского воззрения на мир и природу. Отчасти этим, отчасти же потребностью видеть в материи нечто божественное, потребностью, которую не могло удовлетворить раздробление материи на бесконечно малые «семена» или на Левкипповы атомы, объясняется то, что устанавливая связь между учениями Анаксагора и Анаксимена, он сделал это не многим иначе, чем аполлониец Диоген. Он не отвергает бес численных элементов, «семян» или гомеомерий клазоменянина, но у него опять выступают на первый план большие матери альные формы, игравшие главную роль в учении «фисиологов». Воздуху, как наименее материальной из материй, пришлось оказаться первоначальной формой этих семян и в то же время вместилищем nus’a, духовного начала, вызвавшего мирообразование. Из этой посредствующей формы материи должны были произойти, то путем разрежения, то путем уплотнения, т. е. при помощи разъединения или сближения «семян», огонь и вода, носители движения и покоя. Нужно ли напоминать, что здесь Архелай оказался под влиянием идей не только А н а к симена, но также и П а р м е н и д а , и, пожалуй, А н а к с и мандра. В высшей степени оригинальной кажется его попытка изобразить начала человеческого общества и изложить основные этико-политические понятия. Но об этом придется говорить в Другом месте.
3. Стремление примирить новое со старым, в данном случае Новое знание со старой верой, обнаруживает и другой ученик Анаксагора — М е т р о д о р из Лампсака, стремление которого Дать аллегорическое объяснение Гомера, прежде всего, оттал кивает нас своей фантастичностью.* Что могло заставить его
m * См. прим, и доб. Т. Гомперца. См. также: Фрагменты..., с. 539. Й1рим. ред.)
360 Т. Гомперц. Греческие мыслители
отождествить Агамемнона с эфиром, Ахилла — с солнцем, Гек тора — с луной, Париса и Елену — с воздухом и землей, а в Деметре, Дионисе и Аполлоне видеть части тела животного, именно: печень, селезенку и желчь? Нам это напоминает сума сбродные толкования мифов в наше время и подобные же рискованные попытки других эпох, когда проявилась потреб ность видеть в священных рассказах, буквальную правду ко торых нельзя было сохранить, только одну оболочку иной сущ ности. Вспомните еврейско-греческого религиозного философа Ф и л о н а Александрийского,* у которого сад рая понимается как божественная мудрость, вытекающие из него четыре реки — как четыре основных добродетели, алтарь и дарохранительни ца — как умопостигаемые объекты познания и т. п. Р е н а н ** имел полное право заметить про это весьма чреватое последст виями аллегорическое толкование Филона, что не каприз ный произвол, а благочестие лежало в основе этого приема, столь чуждого всем научно мыслящим людям. «Прежде чем отречься от ставшего близким вероучения» (или от авторитета признанных сочинений), «прибегают к таким толкованиям», которые на каждого, стоящего вне этого круга, производят впечатление совершеннейшего сумасбродства. В данном случае Метродор смело пошел по тому пути, уже задолго до него открытому.
Еще в VI веке Т е а г е н из Регия *** для того, чтобы спасти авторитет Гомера, сильно оспариваемый Ксенофаном, пробовал прибегать к аллегорическому толкованию. Б и т в а богов, опи санная в 20-й книге, вызывала ужасный соблазн. Чтобы не бесные силы, в которых все более привыкали видеть носителей общего естественного и нравственного порядка, схватывались друг с другом врукопашную, это должно было, по-видимому, действовать, как пощечина, на здравый человеческий смысл и здоровое моральное чувство. В устранение этой неловкости со общалось, что поэт подразумевал под богами отчасти враждеб-
* Филон Александрийский (кон. I в. до н. э. — 50 г.) — крупней ший представитель иудейско-стоической теологии. (Прим, ред.)
** Ж.-Эрнст Ренан (1823—1892) — выдающийся французский исто рик раннего христианства, философ и писатель, автор многотомной истории первых веков христианства и многочисленных исследований по истории римско-эллинистической эпохи. (Прим, ред.)
*** См. прим, и доб. Т. Гомперца. См. также: Фрагменты..., с. 89—90 (Прим, ред.)