Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1

гель Парменидова учения Эмпедокл ставит его менее опредеденно и проводит менее последовательно (ср. стр. 247). На обоих требованиях, содержание которых справедливо считалось непременным условием устойчивости в области совершающегося в материальной природе, с неизменной строгостью настаивал Левкипп, что, однако, не помешало ему впадать то в Пармевидово отрицание природы, то в Анаксагорово насилование ее. рыло ли ему самому ясно, что сами эти требования по существу своему не более как вопросы, обращенные к природе исследо­ вателем, — это столь же сомнительно, как и то, что он лишь подкрепил новое учение убедительными выводами из эмпири­ ческих данных. Известна склонность многих великих исследо­ вателей основывать важнейшие свои открытия не на единст­ венно истинной основе познания — на опыте, а подкреплять их доводами мнимой логической необходимости. Того же можно, по-видимому, ожидать с некоторой вероятностью и от ученика метафизика З е н о н а.* Однако для зарождения атомистического учения нам не достает еще одного решительного момента. К со­ держащимся в двух постулатах о материи предположениям пеуничтожаемости и неизменяемости материи присоединено еще одно крайне ценное физическое понятие. Мы имеем в виду непроницаемость материи. В пользу признания этого свойства всеобщим, без всяких исключений, послужили опыты вроде тех, какие были произведены Анаксагором (ср. стр. 209). Нельзя же было не признать не только сопротивления воздуха, заклю­ ченного в надутом мехе, но также и того, что сопротивление заметно и быстро возрастает при сдавливании. Но здесь появи­ лось новое затруднение, которого прежде не замечали и не могли заметить, пока строго однородный характер материаль­ ного мира еще не был выяснен, а был скрыт за разнообразием агрегатных состояний. В спокойном, или почти спокойном, воздухе движение нашего тела не встречает не только непре­ одолимого, но даже заметного препятствия. Когда же подобные эксперименты, к которым нужно присоединить и опыт Эмпе­ докла, подтверждающий давление воздуха (ср. стр. 232), а так­ же теории вещества, опирающиеся на аналогичные наблюдения, в 0с°бенности же теория Анаксимена, обнаружили, что различие

ч * Т. е. Левкиппа, который, по Диогену Лаэртскому, «был слушателем *>Нона» (IX 30). (Прим, ред.)

гатными состояниями, смотря по тому, как одни и те же группы атомов или молекулы жидкости под влиянием холода теснее сближаются друг с другом и обращаются в твердое тело или же под действием тепла разрежаются и рассеиваются в газообразное состояние. Неуничтожаемость материи противоречит только внешнему, поверхностному наблюдению. Кажущееся возникно­ вение нового тела есть не более как соединение комплекса атомов, которые до того были разъединены, уничтожение же есть разъ­ единение тех же атомов. От механики масс, т. е. от условий равновесия и движения обширных групп атомов, мы спускаемся к механике самих атомов и ближайших к ним групп, т. е. к молекулам, представляющим мельчайшие соединения атомов и составляющих предмет химии. Факт, что соединение различных тел происходит хотя и в весьма разнообразных, но никогда не меняющихся произвольно, а всегда определенных отношениях по объему и по весу, объясняется в современной науке тем, что каждый раз определенное количество атомов одного рода вступает в соединение с определенным количеством другого, или несколь­ ких других (эквивалент, атомный вес). От условий расположения и от характера движения мельчайших частиц тела зависят его чувственные свойства, а также отчасти и его физические свойства. Поэтому вполне естественно, что одно и то же скопление одно­ родных атомов представляет разную окраску, в зависимости от того или иного способа расположения атомных групп (молекул): так, например, обыкновенный фосфор — желтоватого цвета, а аморфный — красного ( а л ло т р о пия) . То же самое и при хи­ мических соединениях. Атомы одного и того же рода обнаружи­ вают различные свойства, в зависимости от того, как построено соединение ( из о ме рия) . И мы можем, вместе с Фехнером,* прибавить, что «если атомы в одном направлении располагаются иначе, чем в другом, то тело приобретает в разных направлениях разные свойства (различие в растяжимости, спайности, твердости и т. д.)». Отношение между свойствами сложного тела и свой­ ствами его составных частей не может быть вполне простым и ясным, ибо если ход какой-нибудь химической реакции имеет своим последствием глубокие изменения (уплотнение, освобож­ дение теплоты и т. д.), то мы не вправе ожидать, что свойства с°единения будут представлять собой не более как сумму свойств

* См. прим. ред. к стр. 177, а также прим, и доб. Т. Гомперца.

составных частей. Факты, что свойства воды не суть просто совокупность свойств кислорода и водорода, что цвет синего купороса не есть просто смесь цвета серной кислоты и меди, и подобные этому наблюдения смутили некоторых мыслителей (например, Джона-Стюарта Милля) и заставили их усомниться в способности химии к дальнейшему усовершенствованию.* Од­ нако, как только что пояснено, факты эти нисколько не проти­ воречат тому, что атомы остаются внутри соединения без изме­ нения, теми же самыми, какими они снова станут после выхода из состава соединения. В настоящее время иногда оказывается возможным прямо указать, что некоторые свойства сохраняются неизменными; исследование новейшего времени вступило на путь, обещающий значительно расширить возможность таких предсказаний и пролить свет на закономерную зависимость свойств сложных тел от свойств их составных частей. Специфи­ ческая теплоемкость элементов сохраняется и в их соединениях; способность углерода преломлять свет проявляется и в углерод­ ных соединениях. Зависимость свойств химического целого от его частей все более и более выясняется; нередко удается даже предсказывать свойства таких соединений, которые опытным путем еще не получены, и т. д. Таким образом, покоящаяся всецело на основах атомистического учения, химия все более и более приближается к стадии завершения, когда простая грубая эмпирика уступает место дедукции или выведению. Ведь удалось же ей недавно установить связь между физическими свойствами элементов (как их растяжимость, плавкость, летучесть) и объ­ емом и весом соответствующих атомов и, наконец, даже пред­ сказать — наподобие ошеломляющих астрономических откры­ тий — существование и свойства новых элементов, после чего предсказания были подтверждены фактическим их открытием. О других доказательствах и подтверждениях атомистического учения мы здесь умолчим; сказанного достаточно для того, чтобы вполне оправдать следующее изречение Курно: ** «Ни одна из идей, завещанных нам древностью, не имела не только большего, но даже равного успеха. Разве современное атомистическое уче-

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.

**Курно, Антуан-Огюст (1801—1877) — родоначальник математичес­

кого направления в политической экономии, автор оригинальной теорий случайности, согласно которой та возникает из совокупности независимых друг от друга причин. (Прим, ред.)

числа элементов, вероятно, даже приведения всех элементов ^ е д и н о м у основному веществу. Левкипп считал атомы беско­ нечно различными, хотя и ни в каком ином отношении, как только по форме и величине. Таким образом, гипотеза его обнаружила, к немалой для нее чести, значительно большую производительность, чем приписывал ей сам основатель. Число качественных различий, происходящих только от разного ко­ личества и распределения атомов, входящих каждый раз в состав какого-нибудь образования, оказалось несравненно боль­ шим, чем могли предвидеть Левкипп и Демокрит. Так например, им трудно было предугадать, что столь различные вещества, и по своему виду, и по действию, как винный спирт и сахар, состоят из одних и тех же трех родов атомов, только соеди­ ненных в разных пропорциях; или что сильный яд (мускарин) содержит только на один атом больше кислорода, чем вещество, входящее в состав всех животных и растительных клеток (неврин).* Равным образом, они не могли знать, что все неисчер­ паемое разнообразие органических соединений сводится боль­ шей частью к комбинированию четырех различных родов атомов в различных пропорциях и различных строениях. Несмотря на это, невольно спрашиваешь себя удивленно: почему же атомисты не довольствовались менее парадоксальным предположением? Правильный ответ на это будет такой: эта крайность объясняется желанием нанести удар общепринятому ненаучному пониманию материального мира, а со стороны Демокрита также и Анаксагорову учению о материи. «Не нужно ваших бесчисленных качественных различий, — возглашали творцы новой теории к своим противникам, — ни одного из них на самом деле не требуется. Для объяснения всего необозримого разнообразия явлений вполне достаточно отличия основных элементов по величине и по форме». Этим был сделан огромный шаг вперед в смысле упрощения основных положений. Удар был направлен на р а с т о ч и т е л ь н о с т ь природы в качественном отношении. Не должна ли она проявлять б е р е ж л и в о с т ь и в другом отношении? Сначала к этому не было никакого повода. Ведь все дело было в том, чтобы представить гипотезу в таком виде, который мог бы удовлетворить самым строгим, даже преуве­ личенным требованиям. Можно было ожидать, что раз природа

* См. прим, и доб. Т. Гомперца.

являет такое богатое изобилие форм в других случаях, то в этом главном отношении будет то же. Только постоянный рост положительного знания мог оказать здесь умеряющее и огра­ ничивающее влияние. Затем, Демокритово учение признавало отдельное существование двойных атомов; понятие же атомных групп, или молекул, было ему по существу чуждо. Таким образом, задача, которую приходится выполнять в современной науке этому последнему представлению, выпадала на долю самото атома: поэтому-то ему пришлось приписать большее много­ образие. Однако если эта часть гипотезы и была оделена чересчур щедрой рукой, богатство это, во всяком случае, не было рас­ трачено напрасно; оно должно было найти самое выгодное применение, какое только можно себе представить. Все без исключения физические особенности простых тел были приве­ дены к упомянутому выше различию атомов по величине и по форме. Необходимости принимать какие-либо другие отличия Демокрит надеялся избегнуть. Не обо всем сюда относящемся мы осведомлены достаточно хорошо. Мы знаем, однако, его объяснение у д е л ь н о г о веса, который он выводил из большей или меньшей плотности различных скоплений материи.* Если один и тот же объем одной материи легче, чем такой же объем другой, то значит первый содержит больше пустого простран­ ства, чем второй. Здесь опять явилось новое затруднение: со­ гласно с основной гипотезой, твердость также должна была возрастать и убывать одновременно с плотностью. Как теперь быть в том случае, когда твердость и удельный вес не совпадают? Железо тверже свинца, но свинец тяжелее железа. Тут помогло следующее остроумное соображение. Причина этого противоре­ чия — разница в с п о с о б е р а с п р е д е л е н и я пустого про­ странства. Кусок свинца, думал Демокрит, содержит более мас­ сы и меньше пустого пространства, чем такой же величины кусок железа; иначе его вес не мог бы быть больше, чем вес железа. Но распределение пустого пространства в свинце должно быть более равномерным; содержащаяся в нем масса материи разделена более многочисленными, хотя и меньшими, пустыми

пРомежутками: иначе твердость его не могла бы оказаться

меньшей.

См. прим, и доб. Т. Гомперца.

видимому, очень нуждается в новой компетентной разработке, исходит из четырех основных цветов: белого, черного, красного и зеленого. Последний введен здесь на место желтого в ряду основных цветов, признанных уже таковыми Эмпедоклом. Все остальные цвета получаются путем смешения основных. Отсюда мы усматриваем, что по крайней мере все множество тел, которые окрашены каким-либо другим, кроме этих четырех основных цветов, должны быть признаны телами, сложными по природе, т. е. состоять из элементов не одного только рода, а разных. Его попытка объяснить разнообразие вкусовых впе­ чатлений основывается почти исключительно на различии фор­ мы, реже величины входящих в состав вещества атомов. Острый вкус происходит, по его мнению, от острых, имеющих остро­ конечную форму основных частиц, сладкий — от частиц круг­ лой формы и сравнительно большого размера; подобным образом объясняются вяжущий, горький, соленый и другие вкусы. Прежде всего, несколько слов об этих попытках объяснить вкусовые, осязательные и другие ощущения, попытках, осно­ ванных большей частью на одних неопределенных аналогиях. Нет сомнения, что они в основании своем ошибочны и, кроме того, поражают своей грубостью. Однако читатели, может быть, отнесутся к ним снисходительнее, когда познакомятся с «Опы­ том о возбуждении нервных и мускульных волокон» А л е к ­ с а н д р а Г у м б о л ь д т а * и убедятся, что почти тождественные теории, объяснявшие вкусовые различия различием форм час­ тиц вещества, еще в минувшем столетии не только были хо­ дячими, но даже пользовались неоспоримым значением. Но здесь нас особенно интересует другое. Объяснение вкусовых ощущений формой атомов производит такое впечатление, будто

* См. прим, и доб. Т. Гомперца.