4 курс / Акушерство и гинекология / Материалы_XI_Всероссийского_научного_форума_Мать_и_дитя_Москва_28

является важным показателем репродуктивного здоровья. Возраст менархе во многом зависит от наличия соматической патологии, этнической принадлежности, климатических условий и ряда других факторов. Средний возраст менархе у де- вушек-подростков с гинекологической патологией составил 13,1 ±0,1 лет. У здоровых подростков менархе наступило раньше — в 12,38+1,0 лет. Одним из показателей менструальной функции является длительность установления регулярного менструального цикла (в данное исследование были включены только девушки-подростки с гинекологическим возрастом 2 года и более). Средняя продолжительность установления менструального цикла (до 6 месяцев) в группе здоровых девушек отмечалась чаще — 76,7% по сравнению с подростками основной группы — 27,8% (р<0,05). У девушек-под- ростков из основной группы достоверно чаще длительность менструального цикла свыше 29 дней, что превышает аналогичный показатель в группе здоровых сверстниц — 26,1% против 10% в контроле. Выявлены достоверные различия в количестве теряемой крови во время менструации. У девушек с гинекологической патологией гиперменорея отмечена в 65% наблюдений, тогда как у здоровых девушек почти в 10 раз меньше.

Проведенные нами исследования показали, что менструации у девушек основной группы были более длительными, чем у здоровых сверстниц. В то же время полименорея была выявлена только у девушекподростков основной группы. Достоверно большая доля отводится девушкам-подросткам с гинекологической патологией, у которых менструальный цикл установился через год (48,2% против 16,7% в контроле) и позже (17,5% и 6,7% соответственно).

Следует отметить, что подростки с неустановившимся к моменту обследования циклом были выявлены только в группе с той или иной патологией репродуктивной системы. Частота первичной аменореи в основной группе в 4 раза превышала таковой в группе сравнения, к тому же, вторичная аменорея была выявлена только у девушек-подростков из основной группы.

Таким образом, становление менструальной функции у девушек-подростков Чеченской Республики сопровождается различными нарушениями. В этой группе подростков менструальная функция имеет худшие характеристики по сравнению со здоровыми сверстницами: более поздний возраст менархе, длительное установление регулярного менструального цикла, большая длительность и интенсивность менструаций.

ГИНЕКОЛОГИЧЕСКАЯ ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ ДЕВУШЕК-ПОДРОСТКОВ ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ДИНАМИКЕ ПОЛОВОГО РАЗВИТИЯ

Янхотова Э.М.

Дагестанский научный центр РАМН, Махачкала, Россия

Наличие хронических заболеваний внутренних органов способствует увеличению частоты гормональных нарушений и воспалительных заболеваний, поэтому своевременное выявление и коррекция их — непременное условие оптимального развития организма девушки, в том числе и ее репродуктивной системы. В связи с этим, научный интерес представляет изучение взаимосвязи соматической и гинекологической патологии у девушек-подростков и влияние их на репродуктивный потенциал.

Целью настоящего исследования является анализ частоты гинекологической заболеваемости в динамике полового развития.

Нами проведено исследования репродуктивного здоровья 205 девушек-подростков 14-20 лет. Они в соответствии с имеющейся у них патологией распределены на две группы: основная группа-155 девушек с различной гинекологической патологией, контрольная группа-50 здоровых девушек. Группы распределены на возрастные подгруппы 14-16 лет (ранний пубертат) и 17-20 лет (поздний пубертат). В качестве материала исследования были использованы клинические наблюдения, истории болезни, поликлинические карты, результаты основных и дополнительных методов исследования. Оценка репродуктивного здоровья проводилась на основании изучения данных анамнеза, результатов объективного, клинико-лабораторного, электрофизиологических и рентгенологических методов исследования, а также путем изучения и выкопировки медицинской документации: амбулаторных карт и выписок из историй болезни. Анализ структуры гинекологической заболеваемости девушек-подростков 1416 лет и 17-19 лет выявил, что наибольший удельный вес в обеих группах занимают нейроэндокринные синдромы, при этом к 17-19 годам удельный вес данной патологии возрастает с 47,4% до 49,0%. Эти больные составляют группу риска по бесплодию, различным видам нейроэндокринных расстройств, формированию гормональнозависимых заболеваний и осложненного течения беременности в силу нарушения адаптационных процессов у них. В возрастной группе 17-19 лет в структуре гинекологической заболеваемости второе место занимают воспалительные заболевания — 15,3%, что, вероятно, связано с началом половой жизни, характером микрофлоры половых путей, зависящей от функционирования яичников, сексуальной активности и особенностей макроорганизма подростка. В этом возрасте доброкачественные опухоли занимают третье место — 13,9%: кистомы, эндометриоз, мастопатии. Можно предположить, что фоном для развития данной патологии служат гормональные нарушения.

95% 1.06—4.71 соответственно). При носительстве сочетанных генотипов GSTM1 0/0 + GSTT1 0/0 + NAT2 S/S, mEPHX1 S + GSTT1 0/0 + GSTM1 0/0, GSTT1 0/0 + mEPHX1 S + NAT2 S/S или GSTM1 0/0 + GSTT1 0/0 + mEPHX1 S + NAT2 S/S риск развития эндометриоза увеличивается (OR=10.61; CI:95% 1.99—56.61; OR=4.36; CI:95% 1.58—17.97; OR=6.2; CI:95% 1.01—38.13; OR=6.2; CI:95% 1.01—38.13 соответственно). Носительство сочетанного генотипа GSTM1 0/0 + GSTT1 0/0 и GSTT1 0/0 + NAT2 S/S достоверно увеличивает риск развития более тяжелых степеней НГЭ (OR=6.8; CI:95% 2.35—19.77 и OR=4.86; CI:95% 1.73—13.64 соответственно). Частота носительства аллеля -590С по гену IL4 у больных с III-IV ст. НГЭ достоверно отличалась от контрольной группы (58,8% и 31,9% соответственно, χ2=4,23; p=0,04). Результаты оценки эффективности иммуномодулирующей терапии показали, что у больных НГЭ применение индуктора интерферона акридонового ряда приводит к достоверному повышению цитотоксической активности NKклеток и возрастанию способности лейкоцитов ПК к продукции IFN-α/β и IFN-γ. Коэффициент стимуляции (КСт), отражающий прирост способности лимфоидных клеток к продукции интерферонов, был наибольшим при НГЭ I-II ст. для IFN-α/β и при III-IV ст. заболевания для ИФН-γ. Аналогичные изменения получены относительно применения рекомбинантного IL-2, однако, КСт был наибольшим для IFN-α/β и IFN-γ при распространенных формах эндометриоза. Определено, что сочетанное применение агонистов ГнРГ с противовоспалительным иммуномодулятором из группы гидрофто-

латов, приводит к достоверному снижению уровня TNF-α на 11%, IL-2 на 22%, IFN-γ на 18%, IL-6 на 13%, IL-4 на 18%, IL-10 на 22%. После монотерапии агонистами ГнРГ отмечено снижение уровня IL-2 на 10%, IFN-γ на 6%, IL-6 на 11%, IL-4 на 3%, IL-10 на 16% и повышение уровня TNF-α на 4%. Выявлена связь особенностей полиморфизма изученных генов с эффективностью и резистентностью к медикаментозной терапии. Носительство сочетанного генотипа GSTT1 0/0 + NAT2 S/S или mEPHX1 S + GSTM1 0/0 увеличивает риск неудовлетворительного эффекта от проводимой терапии (OR=3.7; CI:95% 1.22—11.15 и OR=3.14; CI:95% 1.02—9.7, соответственно). При наличии генотипа (TTTA)7(TTTA)11 CYP19 риск резистентности к медикаментозному лечению возрастает в 4 раза (OR=4,34; СI:95% 1,79—10,55), при сочетанном генотипе GSTM1 0/0 + (TTTA)7(TTTA)11 CYP19 — повышается в 6,6 раз (OR=6.56; CI:95% 1.72—24.98). Определено, что генотип (TTTA)11/(TTTA)11CYP19 является благоприятным для эффективного медикаментозного лечения НГЭ (OR=0,21; СI:95% 0,72—0,06), также как наличие «быстрой» формы mEPHX1 (OR=0,33; СI:95% 0,87—0,13) и функционально активного генотипа по гену GSTM1(+) (OR=0,49; СI:95% 1,02—0,24). Представленные результаты свидетельствуют о несомненной взаимосвязи генетических и иммунологических факторов в патогенезе НГЭ, особенностях течения заболевания и показывают, что для выбора патогенетически обоснованной терапии необходима интегральная оценка вышеперечисленных факторов.

СРАВНИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА УЛЬТРАЗВУКОВЫХ АНАТОМИЧЕСКИХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ СЕРДЦА КРУПНЫХ НОВОРОЖДЕННЫХ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ГАРМОНИЧНОСТИ ИХ РАЗВИТИЯ

Баева И.Ю.

Оренбургская государственная медицинская академия, Россия

В раннем неонатальном периоде наиболее мощной перестройке подвергается сердечно–сосудистая система новорожденных. Быстрая динамика адаптационных реакций характерна для первых семи дней жизни, которые являются определяющими качества последующей жизни (Яцык Г.В. с соав., 2008). В этой связи особый интерес представляет дифференцированный подход к изучению эхографических показателей сердца новорожденных в зависимости от гармоничности их развития.

Цель исследования: изучение ультразвуковых параметров сердца крупных новорожденных в зависимости от гармоничности их развития в раннем неонатальном периоде.

Материал и методы. Были исследованы 3 группы крупных новорожденных: I группа (26 детей) — гармонично развитые (пондераловский индекс 22,5

— 25,5кг/м³), II (35 детей) — пониженного питания (пондераловский индекс менее 22,5кг/м³), III (29 детей) — повышенного питания (пондераловский индекс более 25,5кг/м³). Ультразвуковое исследование сердца новорожденных проводилось на 2-3 сутки жизни на аппарате Phillips HD 15 датчиком с частотой 8-5 МГц. Достоверность количественных данных проверена критерием Стьюдента.

Результаты исследования. Все дети родились от женщин, средний возраст которых составил 28 ± 6 лет. Новорожденные были сопоставимы по сроку гестации, весу, оценке по шкале Апгар. Из исследования были исключены родильницы с сердечно– сосудистыми заболеваниями. Среди соматической патологии преобладала анемия легкой степени, патология мочеполовой системы. Течение беременности в 3–х группах не было отягощено преэклампсией, гестационной гипертензией, хронической фетоплацентарной недостаточностью.

Существенное значение на процессы послеродовой адаптации оказывают фетальные коммуникации. Функционирование овального окна с лево– правым сбросом наблюдалось у всех крупных новорожденных. При этом его размеры у макросомов с повышенным и пониженным питанием были практически одинаковыми — соответственно 5,2 ± 0,1мм

и5,1 ± 0,2мм. У гармонично развитых новорожденных этот показатель оказался существенно меньше

исоставил 3,5 ± 0,5мм (р ≤ 0,05). При сравнительном анализе средних значений конечно–систоли- ческого (КСР) и конечно–диастолического (КДР) размеров левого желудочка выявилось их снижение в группе макросомов с высоким пондераловским индексом (коэффициент гармоничности более 25,5кг/м³) в сравнении с истинными макросомами

и макросомами с пониженным питанием (р ≤ 0,05), что, вероятно, свидетельствует о нарушении физиологических процессов перестройки гемодинамики при переходе к внеутробным условиям жизни. Так, средние значения КСР в первой группе составили 11,0 ± 0,8мм, во второй (макросомы с пониженным питанием) — 11,3 ± 1,2мм, в третьей (макросомы с повышенным питанием) — 9,4 ± 0,8мм. При этом сократительная функция сердца (фракция выброса

— ФВ) во всех группах крупных новорожденных не имела существенных различий.–

По результатам эхографического исследования на 2–3 сутки жизни у крупных новорожденных была выявлена дилатация правого желудочка. Сравнительный анализ этого показателя по группам макросомов установил, что наибольшие размеры правых отделов сердца наблюдались у макросомов с повышенным питанием в сравнении с 2–мя другими группами (р ≤ 0,05). Кроме дилатации правого желудочка у макросомов третьей группы выявлено увеличение правого предсердия и трикуспидального клапана.

Таким образом, нами были определены некоторые особенности ультразвуковых анатомических показателей сердца крупных новорожденных в зависимости от гармоничности их развития. Во– первых, установлены более высокие показатели сократимости левого желудочка у гармонично развитых макросомов. Во–вторых, на 2 — 3 сутки жизни фетальные коммуникации с лево–правым сбросом превалировали у макросомов с повышенным питанием. В–третьих, у макросомов с повышенным питанием определялась более выраженная дилатация правых отделов сердца.

ОЦЕНКА СИСТЕМЫ ГЕМОСТАЗА У НОВОРОЖДЕННЫХ ОТ МАТЕРЕЙ С ФЕТОПЛАЦЕНТАРНОЙ НЕДОСТАТОЧНОСТЬЮ

Белугина О.С., Михалев Е.В1., Ермоленко С.П.1, Агаркова Л.А., Башарова И.Н.

НИИАГП СО РАМН г. Томск 1–ГОУВПО СибГМУ Росздрава, г. Томск

Фетоплацентарная недостаточность вызывает выраженное напряжение в деятельности регуляторных гомеостатических механизмов материнского организма, следствием чего является гипоксия плода, способствующая рождению детей в состоянии асфиксии и развитию у них в постнатальном периоде разнообразных форм полиорганной недостаточности. При этом нарушения в системе гемостаза у новорожденных детей рассматриваются как наиболее грозные осложнения периода новорожденности. Однако развернутое исследование всех компонентов системы гемостаза в повседневной практике представляет большие трудности, необходимая информация поступает врачу слишком поздно, не отвечает задачам ургентной диагностики и лечения критических состояний.

Целью работы явилось изучение свертывающей и суммарной литической активности у новорожденных от матерей с хронической фетоплацентарной недостаточностью (ХФПН).

Было обследовано 72 новорожденных ребенка на базах родильных домов и отделения патологии новорожденных города Томска. Группу контроля составили 15 доношенных детей, имеющих I–IIa группу здоровья. В I группу вошли 27 новорожденных от матерей с компенсированной формой ХФПН, из них 14 доношенных и 13 недоношенных I–II степени. II группу составили 30 новорожденных от матерей с субкомпенсированной формой ХФПН, из них 8 доношенных, 15 недоношенных I–II степени и 7 недоношенных III–IV степени.

Всем новорожденным проводилась интегральная экспресс–оценка всех фаз свертывания и суммарной литической активности крови по данным пьезоэлектрической гемовискозиметрии цельной нестабилизированной крови на приборе АРП–01 «Меднорд» в возрасте 5–7 суток жизни и в 1 месяц. Прибор позволял оценить процессы гемокоагуляции, ретракции сгустка крови и фибринолиза в реальном времени с получением данных в течении 30–90 минут и графического изображения процесса на жидкокристаллическом дисплее прибора. Для исследования брали кровь из периферической вены иглой (d=0,8 мм) в объеме 0,6 мл. Определяли основные количественные вязкостные характеристики сосудисто–тромбо- цитарного звена, коагуляционного звена и фибринолиза: Аr — интенсивность спонтанной агрегации тромбоцитов, r– период реакции (время формирования активной протромбиназы), k — константа тромбина (время формирования активного тромбина), АМ — фибрин — тромбоцитарная константа крови (структурные свойства сгустка, его максимальная плотность), Т — время формирования фибрин — тромбоцитарной структуры сгустка (время тотального свертывания крови), F — суммарный показатель ретракции и спонтанного лизиса сгустка (фибринолитическая активность).

Статистический анализ проводили при помощи пакета программ Statistica 5.0 (StatSoft, Ink.). Проверка нормальности распределения выборок проводилась с помощью W–критерия Шапиро– Уилки. Для каждого показателя в группах наблюдений вычислялись: среднее значение (М) и среднюю ошибку средней величины (m). Достоверность различия для выборок между двумя средними оценивалась по U–критерию Манна–Уитни. Различия между средними величинами в сравниваемых группах считались достоверными при р<0,05.

Новорожденные дети от матерей с различными клиническими формами ХФПН на 5–7 сутки жизни имели хронометрическую гиперкоагуляцию (были снижены показатели периода реакции

(r) (p<0,001), константы свертывания крови (t) (p<0,001), времени формирования фибрин–тромбо- цитарной структуры сгустка (T) (p<0,01)), по сравнению с контрольной группой. При этом у детей от матерей с субкомпенсированной формой ХФПН регистрировалась структурная гипокоагуляция

(снижена фибрин–тромбоцитарная константа крови (АМ) (p<0,05)), т.е. сформировавшийся кровяной сгусток был неполноценным, что могло указывать на нарушение конечного этапа свертывания крови — фибринообразования и обуславливало повышенную склонность пациентов к геморрагическим осложнениям. Однако геморрагический синдром клинически проявлялся лишь у 6,7 % детей, что свидетельствовало об отсутствии системной кровоточивости у этих новорожденных. Нарушения в системе гемостаза у новорожденных всех групп к концу неонатального периода не выявлялись.

Таким образом, у новорожденных от матерей с различными клиническими формами ХФПН обнаружены лабораторные изменения системы гемостаза. Хронометрическая гиперкоагуляция в сочетании со структурной гипокоагуляцией регистрировалась только у новорожденных от матерей с субкомпенсированной формой ХФПН. Пьезоэлектрическая гемовискозиметрия позволяла проводить экспресс–диа- гностику, оперативно получая объективные данные о свертывающей и суммарной литической активности крови новорожденных.

ПОВЫШЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЛЕЧЕНИЯ ИНФЕКЦИЙ МОЧЕВЫХ ПУТЕЙ И ПИЕЛОНЕФРИТОВ У ДЕТЕЙ РАННЕГО ВОЗРАСТА

Болтовский В.А., Сергеева И.А., Худякова Ю.В. Базранова Ю.Ю.

Медицинская компания ИДК г. Самара. Самарская областная клиническая больница им. М.И. Калинина, Самара.

Самарский государственный медицинский университет

Цель: повысить эффективность лечения инфекции мочевых путей на стационарном и амбулаторно — поликлиническом этапах.

Пациенты и методы: 64 ребенка в возрасте от тех месяцев до трех лет, наблюдаемых нами в течение 2008 — 2010 гг. на стационарном и амбулаторно — поликлиническом этапах.

Результаты: Сочетанное применение в педиатрической практике препарата Канефрон Н и поливалентного пиобактериофага позволило значительно уменьшить частоту рецидивов мочевого синдрома у детей младшего возраста, страдающих инфекциями мочевых путей и пиелонефритами. Препарат Канефрон Н оказывает диуретическое, антимикробное и противовоспалительное действие. Форма в виде капель дает возможность использовать препарат, начиная с грудного возраста. Применение бактериофага позволяет бороться с патогенной микрофлорой. Не секрет, что амбулаторно сданные анализы мочи на стерильность, без использования мочевого катетера далеко не всегда являются достоверными. Однако, учитывая опубликованные ранее данные о том, что чаще всего в посевах мочи выделяются микробы кишечной группы (Escherichia, Klebsiella, Proteus), применение

не только антибиотика в лечении лейкоцитурии вполне оправдано.

Проводимая схема лечения: Препараты давались в возрастной дозе, три раза в день ежедневно в течение 10 дней подряд. Санация анализов наступала к 7–10 дню предложенной терапии. В случаях, когда признаков врожденной патологии мочевой системы не выявлялось(УЗИ), в качестве противорецидивного лечения применялся Канефрон еще на 10 дней. Лечение осуществлено у 64 детей в возрасте от трех месяцев до трех лет. Ремиссия в течение месяца достигнута у 86% детей. Длительность ремиссии –1год. При выявлении врожденных аномалий развития мочевой системы (чаще пиелоэктазии) схема лечения использовалась в течение двух месяцев (10 дней сочетанное применение Канефрона Н и пиобактериофага; 10 дней применение только Канефрона; 10 дней перерыв). Лечение проведено 28 детям. Ремиссия достигнута через 2 месяца и длилась в течение года в 78% случаев. Побочных действий препаратов не зафиксировано.

Выводы: Применение Канефрона Н и пиобактериофага в комплексном лечении инфекции мочевых путей и пиелонефритов у детей младшего возраста ускоряет достижение ремиссии и ее продолжительность.

РОЛЬ ВОЗБУДИТЕЛЕЙ УРОГЕНИТАЛЬНЫХ ИНФЕКЦИЙ У БЕРЕМЕННЫХ В РАЗВИТИИ ИНФЕКЦИОННО–ВОСПАЛИТЕЛЬНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ У ИХ НОВОРОЖДЕННЫХ

Бочарова И.И., Аксенов А.Н., Башакин Н.Ф., Троицкая М.В., Никольская И.Г.

ГУЗ «Московский областной НИИ акушерства и гинекологии», Москва

В связи с отсутствием в настоящее время однозначного мнения об этиологической роли возбудителей ряда урогенитальных инфекций (УГИ) у беременных в развитии инфекционно–воспалительных заболеваний у их новорожденных, нами проведено изучение особенностей микробной контаминации 318 новорожденных, родившихся у матерей с УГИ. Все дети были разделены на 6 групп в зависимости от основного клинического диагноза. I группу составили 58 (18,2%) новорожденных с генерализованными и тяжелыми локализованными формами внутриутробной инфекции (ВУИ), II группа состояла из 39 (12,3%) новорожденных с локальными инфекционными процессами средней степени тяжести, III группа объединила 33 (10,4%) новорожденных с выявленными при ультразвуковых исследованиях морфологическими изменениями в ЦНС и внутренних органах, что позволило предположить перенесенную ВУИ; IV группу составили 38 (12,0%) новорожденных с гипоксически–ишемическими поражениями ЦНС разной степени тяжести; V группа включала 36 (11,3%) новорожденных со ЗВУР; VI группа состояла из 114 (35,8%) клинически здоровых новорожденных.

Микробиологические исследования проводились при рождении ребенка в мазках из носоглотки, наружного слухового прохода, ануса, из крови пуповины. Для выявления аэробной флоры пользовались общепринятыми методами. Степень обсемененности исследуемых локусов оценивали по числу колониеобразующих единиц (КОЕ/мл). Определение хламидий, уреаплазм, микоплазм, цитомегаловируса, вируса простого герпеса 2 типа проводилось методом точечной гибридизации (дот–гибридизации) с биотипированием ДНК–зондом из соскоба со слизистой зева, носа, конъюнктивы и мочи новорожденного с применением полуколичественной оценки. Антигены ЦМВ, ВПГ, а также антитела классов М и G к этим вирусам, хламидиям, уреаплазмам и микоплазмам определяли в пуповинной крови методами непрямой иммунофлюоресценции и иммуноферментного анализа. Для определения ЦМВ и ВПГ–2 в крови был использован также метод ПЦР. Основными результатами микробиологического обследования новорожденных у матерей с инфекционно–воспалительными заболеваниями урогенитального тракта являются следующие положения:

•высокая частота (от 34,3% до 61,8%) контаминации аэробной микрофлорой независимо от состояния здоровья;

•преобладание грамположительной микробной флоры над грамотрицательной;

•отсутствие контаминации аэробной микрофлорой у 38,2% новорожденных 1 группы позволяет предположить ограниченную исходную значимость этих микроорганизмов в развитии тяжелых форм ВУИ в ряде случаев;

•сочетанное выделение Klebsiella pneumoniae со слизистой зева и в первой порции мекония явилось характерным признаком (р<0,001) для новорожденных с тяжелыми формами ВУИ;

•характерным признаком для новорожденных с тяжелыми формами ВУИ была высокая частота контаминации некоторыми возбудителями ИППП (до 58,2%) по сравнению с локализованными инфекционными процессами средней степени тяжести (частота выделения не превышала 36%) и новорожденными без симптомов острой ВУИ (частота выделения составила от 6,25% в 6 группе до 13,3% — в 3 группе);

•обсемененность новорожденных с тяжелыми формами ВУИ ВПГ–2 (р=0,002), микоплазмами (р=0,006), уреаплазмами (р=0,007), хламидиями (р=0,037), ЦМВ (0,042) была характерным признаком для этой группы детей по сравнению с группой новорожденных с локализованными среднетяжелыми формами ВУИ;

•из всех среднетяжелых инфекционных процессов лишь конъюнктивит чаще ассоциировался с наличием хламидий (р=0,007) и ВПГ–2 (р=0,04);

•сочетанное выделение антигенов ВПГ–2 и ЦМВ из крови новорожденных и одновременно из других локусов было характерным признаком (р=0,003 и р=0,04 соответственно) для детей с тяжелыми формами ВУИ;

•доказана этиологическая значимость в развитии внутриутробных пневмоний хламидий и уреаплазм на основании частоты выявляемости самого возбудителя — (р<0,05) и антител класса М (р=0,04).

ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ИММУННОГО ОТВЕТА У НОВОРОЖДЕННЫХ ПРИ УРОГЕНИТАЛЬНОЙ ИНФЕКЦИИ У МАТЕРЕЙ.

Бочарова И.И., Башакин Н.Ф., Малиновская В.В., Паршина О.В., Гусева Т.С., Котов Ю.Б.

ГУЗ «Московский областной НИИ акушерства и гинекологии», Москва

НИИЭ и М им.Н.Ф.Гамалеи, Москва

Актуальность исследования определяется особенностями иммунопатогенеза внутриутробной инфекции, ролью иммунной системы в формировании неонатальной патологии, а также сохраняющимися вопросами при изучении взаимоотношения урогенитальной инфекции матери и систем защиты новорожденного. С целью уточнения влияния урогенитальной инфекции (УГИ) матерей на формирование иммунного ответа у их новорожденных проведено исследование уровней сывороточных иммуноглобулинов (методом радиальной иммунодиффузии по Манчини), фагоцитарной активности лейкоцитов, фенотипической характеристики лимфоцитов (методом проточной цитофлюорометрии), концентраций цитокинов (методом твердофазного иммуноферментного анализа) в периферической крови у 195 детей в возрасте 1–2 и 4–7 суток жизни. Исходные показатели иммунитета у новорожденных, родившихся у матерей с УГИ, в целом (основная группа) по сравнению с детьми контрольной группы, характеризовались:

1.Признаками незрелости иммунокомпетентных клеток, что выражалось в виде повышения в 1,5–2,5 раза числа ранних предшественников Т– и В–лимфоцитов (CD38+), незрелых Т–лимфоцитов (CD71+), незрелых форм нейтрофилов, также как

иувеличение почти в 2 раза числа клеток, экспрессирующих рецепторы к ИЛ–2 (CD25+), что могло являться результатом внутриутробной активации иммунитета.

2.Снижением в 2 раза числа клеток–эффекторов врожденного и адаптивного иммунитета: Т–хел- перов (CD4+), клеток–продуцентов ИЛ–2 (CD3+/ CD3+IL2+), цитотоксических лимфоцитов (CD8+), нейтрофилов.

3.Повышением в сыворотке крови уровней IgA в 6 раз и IgM — в 3 раза, а также увеличением в 2 раза продукции ИЛ–4, что характеризует состояние активации гуморального звена иммунитета.

4.Активацией клеток фагоцитарной системы (повышение в 2 раза количества моноцитов, их активированной фракции, незрелых форм нейтро-

филов) при снижении их эффекторных функций и нарушении процесса представления антигена (снижение в 2 раза экспрессии HLADR — антигена).

5.Повышением в 2 раза процента естественных киллеров (CD16+) и клеток с высокой цитотоксической активностью (CD16+CD8+).

6.Отмечалосьувеличениепродукцииальфа–ИФН

уноворожденных инфицированных матерей в 2,5–3 раза по сравнению с контрольной группой, что могло быть связано с внутриутробным вирусным инфицированием.. Продукция ИЛ–1 была в 2 раза ниже, чем в группе контроля и была сопоставима с аналогичным показателем у детей, родившихся в состоянии асфиксии, что могло быть обусловлено как высокой частотой выделения вирусов у матерей с УГИ, так и индукцией биосинтеза антагониста рецептора для ИЛ–1, вызванной ИЛ–4, индуцированная продукция которого у детей основной группы в 2 раза превышала аналогичный показатель в группе контроля. Продукция ИЛ–6 была статистически сравнимой у новорожденных основной и контрольной групп, а продукция ФНО–альфа у новорожденных инфицированных матерей была ниже, чем в группе контроля. Оценка соотношения сывороточного содержания и индуцированной продукции ИЛ–4 и гамма–ИФН, выявила преобладание циркуляции и индуцированной продукции ИЛ–4 (57,4 пкг/мл и 41,6 пкг/мл) над гамма–ИФН (10,3 пкг/мл и 22,7 пкг/мл) у новорожденных инфицированных матерей в отличие от детей контрольной группы, что свидетельствовало о противовоспалительной направленности у них иммунологических реакций и являлось фактором риска реализации внутриутробной инфекции. Таким образом, наши исследования показали, что УГИ матери во время беременности вызывала антигенную стимуляцию иммунной системы новорожденного, которая характеризовалась незрелостью и активацией клеток как врожденного, так и адаптивного иммунитета с недостаточностью эффекторных функций, диссоциацией продукции медиаторов и преобладанием противовоспалительной направленности иммунного ответа, что являлось одним из патогенетических механизмов развития инфекционно–воспалительных заболеваний в неонатальном периоде.

ОСОБЕННОСТИ АНЕСТЕЗИОЛОГИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ У НОВОРОЖДЕННЫХ С ДИАФРАГМАЛЬНОЙ ГРЫЖЕЙ

Буров А.А., Жиркова Ю.В., Плахова Н.А., Кучеров Ю.И.

Россия, Москва, ФГУ «Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова» Минздравсоцразвития России

Российский государственный медицинский университет им. Н.И. Пирогова, г. Москва

Летальность, включая интраоперационную, у новорожденных с диафрагмальной грыжей остается высокой (более 40–80%), несмотря на совершенствование методов интенсивной терапии и хирур-

гической тактики. Наименее изученным остается вопрос выбора тактики анестезиологического обеспечения в данной группе детей.

Цель исследования: изучить особенности анестезиологического обеспечения у новорожденных с диафрагмальной грыжей в зависимости от состояния ребенка и характера оперативного вмешательства.

Материалы и методы: проанализировано течение анестезии у 42 новорожденных с диафрагмальной грыжей, прооперированных за период с 2004 по 2010 гг в отделении хирургии, реанимации и интенсивной терапии новорожденных. До операции у 19 детей отмечалась высокая степень легочной гипертензии (1–я группа), у 23 детей — клинически незначимая легочная гипертензия: из них — у 10 новорожденных выполнена традиционная операция (лапаротомия, 2–я группа), у 13 — торакоскопическое вмешательство (3–я группа). У всех детей проводилась центральная анестезия фентанилом с применением мышечных релаксантов и бензодиазепинов, у 13 детей в сочетании с севофлюраном (3–я группа). Проведено исследование гемодинамики и дыхания, КОС, проанализированы качественные и количественные характеристики инфузионной терапии и препаратов для анестезии, изучено течение раннего послеоперационного периода.

Результаты: Операцию проводили при достижении и сохранении стабильными в течение 12–24 часов следующих параметров: стабильные показатели гемодинамики (срАД > 50 мм рт. ст.) и оксигенации (SpO2> 92 %), компенсированные показатели КОС, степень легочной гипертензии со снижением или на стабильном уровне, диурез (> 2 мл/кг/час).

Уноворожденных с высокой легочной гипертензией (n=19) операция проводилась в условиях реанимационного зала в трансформирующимся реанимационном комплексе в связи с очень тяжелым состоянием ребенка и необходимостью проведения ВЧО ИВЛ, ингаляции оксида азота. Средние дозы за операцию составили: фентанил 28,6 ± 8,7 мкг/кг/ч, атракуриум 0,9 ± 0,2 мг/кг/ч. Объем инфузионной терапии 32,2 ± 5,2 мл/кг/ч, у всех детей вводились коллоидные препараты. У 63 % новорожденных 1 группы потребовалось усиление инотропной терапии, и у 53 % — ужесточение параметров ИВЛ. После операции умерло 4 детей в возрасте 13 — 35 суток жизни.

Удетей с невысокой легочной гипертензией длительность анестезии, дозировок фентанила и атракуриума статистически значимо различались при традиционных и торакоскопических вмешательствах (p<0,05). В объеме инфузионной терапии между 2 и 3 группами различий не получено, но при традиционных вмешательствах чаще использовались коллоидные препараты. Также не получено различий в интраоперационной инотропной терапии и динамике параметров ИВЛ. Послеоперационное обезболивание существенно различалась у детей 2 и 3 группы: после торакоскопических вмешательств длительность введения, качественный и количественный состав аналгетиков были достоверно меньше (p<0,05). Все дети 2 и 3 группы выжили.

Таким образом, тактика анестезиологического обеспечения у новорожденных с диафрагмальной грыжей требует дифференцированного подхода и зависит от исходного состояния ребенка и степени легочной гипертензии. Также имеются различия в течение анестезии и ближайшего послеоперационного периода при разных видах хирургических операций.

К ПРОБЛЕМЕ РАЗГРАНИЧЕНИЙ МУЛЬТИКИСТОЗНОЙ ЭНЦЕФАЛОМАЛЯЦИИ, КИСТОЗНОЙ СТАДИИ ПЕРИВЕНТРИКУЛЯРНОЙ ЛЕЙКОМАЛЯЦИИ И ПСЕВДОКИСТ ГОЛОВНОГО МОЗГА У ДЕТЕЙ

Власюк В.В.

Россия, г. Санкт–Петербург, ФГУ НИИ детских инфекций ФМБА

В настоящее время в перинатологии стоит проблема гипердиагностики перивентрикулярной лейкомаляции (ПВЛ) и четкого нозологического разграничения кистозных образований головного мозга. К гипердиагностике ПВЛ ведет переоценка данных нейросонографических (НСГ) исследований, а также использование классификации L.S. De Vries (1992), согласно которой в 4–й стадии обнаруживаются множественные кисты больших полушарий мозга, распространяющиеся в субкортикальные области. Однако к ПВЛ, впервые открытой и описанной морфологами, могут быть отнесены только перивентрикулярные некрозы и кисты. Распространенные кистозные образования головного мозга характерны для другого поражения — мультикистозной энцефаломаляции (МЭ), имеющей в МКБ 10 пересмотра код Р91.1. Кроме того, специалисты НСГ не различают между собой кисты и псевдокисты головного мозга, употребляют эти термины как синонимы и обычно их относят к ПВЛ. МЭ, ПВЛ и псевдокисты — это разные формы и разные нозологические единицы церебральной патологии, имеющие различия не только в морфологии, но и в этиологии, патогенезе и прогнозе.

Целью нашего исследования явилось выявление основных отличительных признаков рассматриваемых поражений головного мозга у детей. Полученные результаты основываются на морфологическом изучении 87 секционных случая ПВЛ, 9 наблюдений МЭ и 12 — псевдокист головного мозга. Проводилось сопоставление клинических и морфологических данных.

Для ПВЛ характерны два основных признака

— наличие очагов некроза (преимущественно коагуляционного) и их расположение в перивентрикулярных участках больших полушарий с наличием излюбленных мест наиболее частых и выраженных поражений (Власюк В.В., 2009). Мной выделены три стадии развития очагов ПВЛ: 1) развития некроза, 2) резорбции и 3) формирования глиозного рубца или кисты. Кисты в отличие от МЭ распо-