5.4. Истоки, специфика и причины исламского религиозно-политического экстремизма в современной России

Одним из наиболее серьезных и острых проявлений экстремизма в современной России является исламский религиозно-политический экстремизм. По форме этот экстремизм является духовно-религиозным. В его основе лежит глубокий мировоззренческий конфликт между идеалами и нормами ислама как мировой религии, ставшей традиционной для многих народов России, и современной светской (по существу западно-либеральной) идеологией, взятой на вооружение и нынешней правящей политической элитой России. В России сегодня проживает около 20 млн. людей, исповедующих ислам. Исламское население характеризуется тенденцией быстрого демографического роста. Показательно при этом, что если в 1990-е гг. эпицентром религиозно-политического экстремизма в России была Чечня, то в 2000-е гг. основной очаг напряженности стал смещаться в Дагестан и в Ингушетию, в которых нет господствующих сепаратистских настроений. Поэтому сегодня наиболее важно понять сущность и истоки именно религиозно-политического экстремизма.

Ислам, как уже отмечалось выше, является, во-первых, глубоко политизированной по своей природе религией, а, во-вторых, — религией еще не пережившей (или переживающей лишь в настоящее время) своей просвещенческой стадии развития. Если христианская и буддистская религии с самого начала были обособлены от светского — политического, экономического и культурного — развития народов, среди которых они утверждались, то ислам, наоборот, с самого начала оказался неразрывно связан с этими сторонами общественной жизни, и в результате длительного исторического развития исламских народов глубоко проник во все основные жизненные сферы социума. Как отмечает Д. Фур­ман, если в христианских странах громадная сфера общественной и государственной жизни оставалась свободной, способной к развитию, поскольку церковь заботилась лишь о том, чтобы все признавали ее абсолютную власть в вопросах веры и редко вмешивалась в социально-полити­ческие процессы, то в мусульманском мире дело обстоит прямо противополож­ным образом. «Любые социальные формы и любые изменения должны оцениваться с точки зрения одной вечной модели — модели мединского государства (или протогосударства) пророка, зафиксированной в шариате. Здесь нет колоссальной «светской» сферы жизни, безразличной с точки зрения религии и поэ­тому — способной к эволюции»¹. Ислам — это не просто вероучение, но и тотальный образ жизни, во многом альтернативный современному западному. А любой глубоко верующий мусульманин — во многом моральный антипод современного западного человека.

В то же время, за период господства в России светской (комму­ни­стической) просвещенческой идеологии, стоящей во многих отношениях к исламу намного ближе, чем западный либерализм, последней удалось в значительной степени ослабить влияние ислама на общественную жизнь исламских народов России, в результате чего у них сформировались и достаточно мощные светские политические, экономические и культурные элиты, не отождествляющие себя с религиозными исламскими элитами и не подчиняющиеся безусловно их авторитету. Советской идеологии в России удалось сделать то, что среди зарубежных современных исламских народов удалось сделать только Ататюрку и его партии в Турции. Однако крах советской идеологии в конце 1980-х годов, ее капитуляция перед лицом западной либеральной доктрины привели к тому, что образовавшийся духовно-идеологический вакуум в России был заполнен идеологией религиозной (православной, буддистской и исламской). В этом отношении можно говорить о серьезной архаизации современного российского общественного сознания. Укрепление позиций религии по отношению к светской идеологии как раз и является наиболее серьезным проявлением такой архаизации. При этом именно ислам потенциально несет в себе наиболее антилиберальный, наиболее антизападный и антипросвещенческий¹ заряд, причем — в наиболее политизированной его форме. Иначе говоря, возрождение ислама в традиционно исламских республиках неизбежно привело к глубокому мировоззренческому конфликту части верующих этой конфессии с новой российской идеологией, возведенной в ранг государственной.

При этом основная часть верующих этой конфессии во главе с нынешними духовными лидерами мусульман России и их традиционными духовными авторитетами все же нашли возможность разрешения этого конфликта относительно мирными, компромиссными, цивилизованными средствами, и только часть верующих, ставших в оппозицию и к самой официальной исламской элите, перешли на путь непримиримой борьбы с ними и с федеральной властью в целом — на путь экстремистской деятельности. Последних чаще всего называют в последнее время ваххабитами. Следует отметить при этом, что последователи Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба (1703-1787) никогда не называли себя «ваххабитами». Идентифицировать себя с именем одного человека для них означало бы впасть в грех идолопоклонства. Они называли и называют себя «единобожниками» («мувах­хидун») или приверженцами первоначального (чистого) ислама, «идущими по пути предшественников» («салафийун», или салафитами). Детальный анализ сущности и истории развития этого феномена как в истории самого ислама, так и в новейшей истории России содержится, в частности, в монографии российских ученых А.К. Алиева, З.С. Арухова и К.М. Ханбабаева¹.

Ваххабизм представляет собой религиозно-политическое течение, основателем которого был Мухаммад ибн Абд ал-Ваххаб. Основываясь на религиозных воззрениях ученых ханбалитского толка ибн Таймии и ибн ал-Кайима, он возглавил движение за очищение исламского вероучения и обрядности от тех многочисленных нововведений в исламе, которые получили распространение в его время как среди самих арабов, так и среди других народов исламской цивилизации. Непосредственными политическими целями его движения были освобождение Аравии от власти Османской империи и создание там теократического государства, что нашло широкую поддержку среди шейхов многочисленных арабских племен того времени. Его деятельность дала толчок к созданию государства Саудовская Аравия, а его воззрения стали частью ее официальной идеологии.

Последователи Мухаммада ибн Абд ал-Ваххаба отвергают «недозво­лен­ные новшества» и выступают за возврат к первоначальной вере. Представители этого радикального крыла «раннего фундаментализма» создали прототип модели активистского исламского политического поведения: воинственность и джихад в деле защиты ислама; соединение фундаменталистской идеи с активной политической позицией в личной жизни; готовность бросить вызов религиозной и политической власти, приносить жертвы во имя Аллаха. В последние годы идеи ваххабизма распространяют многочисленные группы миссионеров в различных странах, где живут мусульмане. Эти идеи особенно активно пропагандируют там, где происходит активный процесс духовного возрождения мусульманского населения¹, как, например, сейчас в России.

Однако термин «ваххабиты», как отмечают многие российские ученые, не вполне точно отражает суть этого религиозно-политического течения. Не отражает ее вполне и понятие фундаментализма, хотя в основе его и действительно лежит призыв вернуться к основам ислама в их первоначальной строгости и простоте. «Назад к Пророку и первым халифам!» — так можно выразить основное духовное устремление приверженцев этого течения. Они ратуют за возрождение строгих идеалов первоначального ислама, за возврат к неукоснительному исполнению всех его правил, обрядов и норм, господствовавших в средневековье. Социально-политически, это религиозное движение — ретроградный ответ на вызов времени. Его идеал — в далеком прошлом, когда ислам торжествовал на планете, и мусульмане правили половиной мира.

В то же время в рассматриваемом религиозно-политическом движении большую роль играют и некоторые модернистские идеологемы, взятые на вооружение нынешними борцами за торжество ислама. Большую роль в становлении этой фундаменталистской идеологии сыграло и реформаторство — учения Джамал ад-Дин аль-Афгани (1839-1897), Мухаммеда Абдо (1849-1905), Абд ар-Рахмана аль-Кавакиби (1849-1902), Рашида Рида (1865-1935) и др., — подготовившее мусульманское сознание к динамичному восприятию мира и закрепившее веру в способность ислама преодолеть временное состояние упадка через соединение исламской культуры и слагаемых европейского превосходства, в том числе буржуазных реформ. В 1930-х годах радикальную исламскую альтернативу Западу выдвинула Ассоциация «Братьев-мусульман» (АБМ), созданная в 1929 г. школьным учителем Хасаном аль-Банной (1906-1949), который видел возможность выхода из кризиса через установление политической гегемонии исламской партии, сопровождаемое полезными заимствованиями у Запада, не противоречащими принципам и законам ислама¹.

И.В. Кудряшова² предприняла удачную попытку очертить концептуальное поле этого религиозно-политического течения на основе изучения работ, прежде всего, египтянина Сейида Кутба (1906-1966) и пакистанца Абу аль-Ааля аль-Маудуди (1903-1979). В ходе анализа их представлений об исламском порядке и социальной справедливости автор выделяет идеологемы, которые в 1970-е годы под влиянием ряда факторов (арабо-израильских войн, неудач социалистической ориентации, уникальной победы иранской революции и др.) начинают активно проникать в массовое сознание мусульман. Идеалом при этом выступает «золо­той век» ислама, охватывающий время пророческой миссии Мухаммеда и правления четырех праведных халифов. Наиболее значимые положения этой идеологической доктрины следующие³:

— Ислам как мировая идеология в качестве последнего и самого аутентичного божественного послания (Мухаммед — «печать пророков»). Только ислам способен дать человечеству «свежий заряд высоких идеалов вместе с исконным, позитивным и реалистичным образом жизни и развить на этой основе существующую материальную культуру, продукт творческого гения Европы».

— Принцип всевластия Аллаха (хакимийа), понимаемый как необходимость восстановления «целостной космической исламской системы». Этот принцип отрицает концепцию юридического и политического суверенитета людей, — индивидуального или коллективного. Современное невежество (джахилийя), понимаемое С. Кутбом в 1950-е гг. как качество современной европейской цивилизации, а позднее как всеобъемлющее и преобладающее состояние, одновременно поражающее исламский и неисламский мир. Его последователь и брат, Мухаммад Кутб, вкладывает в это понятие только моральный и интеллектуальный (а не государственно-правовой) смысл, а аль-Маудуди не отказывает мусульманам в праве называться мусульманами, если принципы ислама были полностью разъяснены им:

— Принцип справедливости в правлении, вытекающий из провозглашения шариата основой государства; народ принимает участие в избрании халифа и наделяет его легитимностью для осуществления власти в соответствии с шариатом.

— Принцип справедливости в экономике. Члены общины пользуются принадлежащим Аллаху и общине имуществом в зависимости от трудового вклада. Частная собственность допустима, но ее параметры регулируются, исходя из критериев благосостояния общины в целом, закят (налог в пользу бедных и социально незащищенных) в сочетании с государственной политикой не допускает резкой социальной дифференциации.

— Моральное совершенство (нравственный ориентир для верующих — жизнь Пророка и его ближайших сподвижников).

— Семья как микромодель общества (вся исламская социальная система есть «расширенная система семьи», относящаяся к священному порядку и установленная соответственно человеческим инстинктам и требованиям).

— 'Усба му'мина (букв. «союз верующих») как передовой отряд ислама (возрождение веры в единого Аллаха предполагает образование духовно-политического «авангарда», который должен возродить ислам).

— Джихад, трактуемый как вступление индивида в новое сообщество (мир веры), которое отвергает все законы старого (мира неверия) и революционная борьба за возрождение ислама, подразумевающая широкий комплекс действий: от пропагандистских статей в прессе и пожертвований до использования вооруженной силы¹.

Таковы духовно-нравственные основы, противопоставляемые современными «вах­хабитами», с одной стороны, нынешней западной светской либерально-политической доктрине, а, с другой — традиционному («про­свещенному») исламу, вступившему на путь компромисса с современной светской идеологией. Таким образом, это экстремистское религиозно-политическое течение конфликтует в России одновременно и со светскими политическими властями, и с самими исламскими духовными властями, которые в борьбе с ним, объективно, являются союзниками. Такими же союзниками в борьбе с этим экстремистским течением является и светская культурная элита исламских народов, не желающая отказываться от достигнутой ею степени независимости от авторитета исламских богословов.

Каковы же причины нынешнего усиления влияния среди части исламского населения России рассматриваемой экстремистской идеологии? Эти причины, на наш взгляд, можно свести к двум группам факторов — внутренней и внешней.

К причинам внутреннего характера относится прежде всего историческое поражение самой исламской цивилизации, проигравшей на данном этапе историческое соревнование с цивилизацией западной, основанной на других социальных и духовных принципах и идеалах. Далеко опередив Западную цивилизацию в период VIII-XIII веков, исламская цивилизация вступила затем в длительную полосу застоя, в результате чего попала в конце концов в унизительную для нее зависимость от достижений Западной цивилизации, что не могло не привести к утрате авторитета и самой исламской веры среди исламских народов. Ответом на это историческое поражение и стали интенсивные духовные искания исламской элиты и выдвижение многочисленных реформаторских доктрин — от модернистских до ретроградных. Современный «ваххабизм» как раз и является одной из таких доктрин.

В России, кроме того, это переживание исторического поражения ислама дополняется и переживанием локально-исторического поражения, ощущаемого традиционно исламскими народами, проживаемыми в ее Южном федеральном округе. Аграрно ориентированная экономика этого региона особенно сильно пострадала от шоковых рыночных реформ 1990-х годов, резко снизивших уровень жизни его традиционного населения и и приведших к системному обострению многих социально-политических конфликтов. Неспособность (или нежелание) новой федеральной власти смягчить эти губительные последствия в данном регионе неизбежно порождает социально-политический и духовный протест против самой власти и ее (радикально либералистской) идеологии, ориентирует население исламских народов на обращение к своим традиционным религиозно-нравственным ценностям.

Ко внешним причинам усиления интереса к исламским реформаторским идеологическим течениям необходимо отнести прежде всего ослабление их духовных оппонентов в России. Деморализация российской политической и культурной элиты, ее духовная капитуляция перед своим вчерашним противником, сопровождаемые падением нравов и морали в их среде, расцветом коррупции и т.д., все это вызывает гнев и презрение у наиболее стойких приверженцев исламской веры и нежелание подчиняться такой элите.

Помимо ослабления духовного, нынешняя российская политическая элита допустила и ослабление материальное. Глубокая деградация экономики, армии, науки и образования в России, допущенные в ходе реформ 1990-х годов, приведение страны в полную зависимость от Запада (материаль­ную и духовную) также способствовали потере уважения к ней в среде широких масс народа (в том числе и среди верующих).

Наконец, крайняя социальная дифференциация (попросту, ограбление верхушкой бизнес-элиты широких народных масс), приведшая к массовому обнищанию российского населения, вызвали в среде наиболее активных его слоев протест и ненависть к правящей элите и ее идеологии. И особенно активно эта причина действует именно на Северном Кавказе, — экономически наиболее отсталом и наиболее пострадавшем от реформ регионе. В более развитых мусульманских регионах России (Татарстан и Башкортостан) этот фактор сегодня несколько ослаблен, хотя напряженность ощущается и там.

Относительное экономическое благополучие и динамичное развитие, демонстрируемое при этом традиционными исламскими государствами (прежде всего Саудовской Аравией, являющейся главным поставщиком энергоносителей в мире) только подчеркивает неприемлемость нынешнего курса социально-экономического развития России.

Таким образом, ненависть и презрение части российских мусульман к нынешней политической элите России и ее союзникам в самих исламских республиках является одним из важнейших факторов политического бунта против нее и вступления наиболее активной части верующих под лозунгами ваххабизма на путь вооруженной борьбы с нею и экстремистской деятельности в целом. Об исключительной опасности потери уважения правителями предупреждал еще Макиавелли. «Государь, — писал он, — должен следить за тем, чтобы не совершить ничего, что могло бы вызвать ненависть или презрение подданных. Если в этом он преуспеет, то свое дело он сделал, и прочие его пороки не представят для него никакой опасности. Ненависть государи возбуждают хищничеством и посягательством на добро и женщин своих подданных. Ибо большая часть людей довольна жизнью, пока не задеты их честь или имущество; так что недовольным может оказаться лишь небольшое число честолюбцев, на которых нетрудно найти управу. Презрение государи возбуждают непостоянством, легкомыслием, изнеженностью, малодушием и нерешительностью. Этих качеств надо остерегаться как огня, стараясь, напротив, в каждом действии являть великодушие, бесстрашие, основательность и твердость. ... К правителю, внушившему о себе такое понятие, будут относиться с почтением; а если известно, что государь имеет выдающиеся достоинства и почитаем своими подданными, врагам труднее будет напасть на него или составить против него заговор. Ибо государя подстерегают две опасности — одна изнутри, со стороны подданных, другая извне — со стороны сильных соседей. С внешней опасностью можно справиться при помощи хорошего войска и хороших союзников; причем тот, кто имеет хорошее войско, найдет и хороших союзников. А если опасность извне будет устранена, то и внутри сохранится мир ...»¹.

В ходе беспорядочных реформ 1990-х годов политическая элита России потеряла всякое уважение и всякий авторитет как во внешнем мире, так и внутри самой России. И именно это и является одной из важнейших причин бунта против нее региональных исламских политических элит, выступивших под религиозно-политическими исламскими лозунгами.

В. Панфилова и З. Тодуа¹ удачно раскрывают и социально-психо­логические причины и механизмы, приводящие определенную часть исламской молодежи в религиозно-экстремистские группировки. «Предста­вим себе, — пишут они, — молодого человека лет 17-20, который живет в глухом селении, в многодетной семье. Работать ему негде, потому что большинство ранее действовавших предприятий закрыто, а все хорошие места давно уже заняты. О том, чтобы учиться, не стоит и мечтать, так как у родителей нет денег на внесение официальной платы и неофициальной взятки. У него нет перспектив создать семью, потому что некуда привести жить молодую жену и не на что будет содержать детей.

И вот однажды такому парню попадает на глаза плохо изданная книжка, например, «Система ислама», напечатанная на серой, скверного качества бумаге. Он начинает листать ее, и глаза невольно цепляются за слова и фразы, которые задевают самые глубинные струны его души.

В этой книжке пишут о том, как тяжело живется мусульманам всего мира, что правители мусульманских стран несправедливы и продались Западу. Они поддерживают существующий порядок, угнетают и грабят народы своих стран. Далее говорится о том, что Запад на протяжении многих лет ведет войну против ислама: контролирует руководство большинства государств с мусульманским населением, поддерживает Израиль и его политику в отношении Палестины, начал войну в Ираке и Афганистане. Мусульманские братья ведут борьбу против оккупантов, однако, они плохо вооружены и разобщены.

Почему же мусульманский мир находится в таком угнетенном и подчиненном положении и терпит поражение за поражением, — вопрошает автор? Потому, отвечает он, что мусульмане отвернулись от Аллаха и отошли от истинной веры. Далее следует ударный фрагмент текста: «Когда мусульмане придерживались правильной веры, неукоснительно соблюдали все предписания шариата, основанного на священных текстах Корана и положениях Сунны, они правили всем миром, как во времена халифата».

Затем в книге излагается критика традиционного ислама, последователи которого якобы привели мусульманский мир в упадок, и следует изложение содержания «правильного» учения, суть которого сводится к возврату к истокам и «чистому исламу». Как правило, ключевым пунктом всех этих произведений являются рассуждения о необходимости джихада, который экстремистскими идеологами подается исключительно как ведение войны с неверными.

По такой или примерно такой схеме построены все пропагандистские издания экстремистов. Помимо тезисов об «угнетенном» положении ислама и необходимости возврата к истокам авторы текстов концентрируют внимание на проблемах, которые в настоящее время действительно являются серьезными. А именно:

— несовершенство существующего порядка в мире, в том числе в США и Европе, построенного на принципах демократии:

— неравенство между регионами мира — Севером и Югом, Западом и Востоком;

— снижение значения морали, нравственности, семейных ценностей в любом обществе, но особенно в восточном, куда проникает западный образ жизни с его индивидуализмом, корыстью, погоней за деньгами и развлечениями.

Религиозно-экстремистские издания кратко, ясно и довольно убедительно отвечают на вопросы: кто виноват и что делать, чтобы изменить жизнь мусульман к лучшему. Как справедливо пишут В. Панфилова и 3. Тодуа, «на необразованных, забитых, обездоленных людей, каковых после распада СССР на Кавказе и в Центральной Азии появилось множество, эти идеи действуют вполне эффективно»¹.

Чтобы противодействовать этому направлению умов, нужно прежде всего противопоставить ему столь же убедительное и доступное для широких масс идеологическое обоснование верности избранного Россией пути развития страны. Но для этого необходимо выработать саму новую идеологию России, отвечающую ее интересам и традициям, а не заимствуемую слепо у западных народов. Примером здесь опять-таки может служить реформистская идеология Ататюрка, выработанная в Турции в начале ХХ века. Но такая задача в нашем обществе еще до сих пор не выполнена. «Согласимся, — констатирует Г.И. Юсупова, — что по сей день еще не создано достойной альтернативы идеологического влияния на массы, которым наша страна располагала на протяжении многих десятилетий. Различные по времени и интенсивности попытки политической мобилизации электората в новые партийные организации и движения, активно поддерживаемые властными структурами, до сих пор не увенчались успехом. Не превратилась пока в активную политическую и идеологическую силу ни одна из распространенных на территории России на сегодняшний день идеологических доктрин. Именно отсутствием достойного соперника, на наш взгляд, можно объяснить рост политизации исламских организаций на Северном Кавказе в начале 1990-х годов прошлого века»².

Неудовлетворительными, по-видимому, следует признать и идеологические усилия самой официальной российской исламской духовной элиты. «Распространение ваххабизма, — отмечает в этой связи Д.В. Сочнев, — облегчается благодаря деятельности представителей «официального ислама». Лидеры Духовных управлений мусульман так же нетранспарентны, как и региональные власти. Они не готовы к серьезным теологическим диспутам, ежедневной работе с паствой. Их помыслы направлены на удержание власти при поддержке государственных институтов РФ. ... Ни для кого не секрет, что зачастую под маркой «борьбы с ваххабизмом» руководители ДУМ дискредитируют любые попытки обновленчества, сам процесс модернизации ислама, а строптивых проповедников записывают одним росчерком пера в «ваххабиты» и «террористы». Мягко говоря, не совсем однозначны и призывы многих «традиционалистов» к неправовым формам противодействия ваххабизму. ... Было бы хорошо, если бы поддержка государством «нашего ислама» сопровождалась выдвижением определенных условий к его лидерам, таких, как религиозная модернизация и организация диалога с умеренными «обновленцами». Однако признаков такой условной поддержки со стороны официальной власти не видно. Абсолютное потакание «исламской элите» — если угодно, своеобразной «ре­лигиозной партии власти» — чревато реальной массовой «ваххабизацией» всего Кавказа, а затем и Поволжья. Политика господдержки «нашего ислама» приведет к еще большей теологической и социальной замкнутости «традициона­листов», еще большей их «аристократизации» и отрыву от массы верующих. ... При реализации сценария по дальнейшему «огосу­дарствлению» «традиционного ислама» его оппоненты получают в руки такой мощный ресурс, как эгалитаризм (борьба с привилегиями). В итоге — делегитимация «традиционного ислама», превращение его в конфессию господ. ... Без эффективного диалога с умеренными сторонниками «обнов­ленческого ислама», а также без внутриисламского диалога на Кавказе, проблема религиозного экстремизма не скоро исчезнет с повестки дня»¹.

Вместе с тем одних только идеологических усилий недостаточно. Новая российская элита должна продемонстрировать своему населению и реальные достижения во всех сферах, чтобы вернуть себе его уважение и доверие. Идя от поражения к поражению, такого уважения не приобретешь. Победами в одних только избирательных кампаниях реального авторитета не завоюешь, а только озлобишь своих противников и подтолкнешь их к нелегитимным, экстремистским формам борьбы. Что мы и наблюдаем в нынешних условиях. «Борьба с экстремизмом и терроризмом, — отмечает Л.В. Батиев, — не может вестись только лишь силами правоохранительных органов и спецслужб. ... Главная, на наш взгляд, задача — «приблизить» власть к народу, завоевать доверие населения, обеспечить ее законность и эффективность деятельности всех органов снизу доверху»².

Наконец, главным политическим достижением новой политической элиты может быть только реальное улучшение социально-экономического положения широких масс населения России (особенно в депрессивных районах Северного Кавказа), создание у них хотя бы минимальной уверенности в завтрашнем дне и сознания перспектив в дальнейшем улучшении их положения. Без утверждения в обществе такой социальной атмосферы бороться с религиозно-политическим экстремизмом одними только силовыми методами и морально-пропагандистскими лозунгами бесперспективно. «Пожалуй, самое важное в том, — отмечает Д.В. Сочнев, — что сегодняшняя борьба с ваххабизом — это противостояние не причинам, а следствиям болезни. Идеи «чистого ислама» как «третьего пути», альтернативного коммунизму и либеральной демократии, находят поддержку у определенной части жителей Кавказа. В этом смысле они самые что ни на есть внутренние, а не занесенные извне. Безработица при высоких темпах рождаемости и плотности населения, социальная необустроенность, нетранспарентность власти подпитывают исламских радикалов. Их сила возрастает и из-за слабой инкорпорированности жителей региона в общероссийские социальные процессы»¹.