4.4. Социально-политическое сознание и основные социальные идеологии в современном обществе

Основным лозунгом французских революционеров конца XVIII — начала XIX века была, как известно, знаменитая триада: «Свобода. Равенство. Братство». Под «свободой» при этом понимались в основном свобода мысли, слова и совести, которые ограничивались в Средние века католическая церковь, а также и свобода коммерческой деятельности, которой препятствовала в тот период цеховая организация ремесел, феодальные таможенные границы, возведенные дворянами вокруг своих имений, и жесткая регламентация бизнеса в целом, осуществлявшаяся королевским двором и министрами.

Под «равенством» революционерами понималось в основном устранение сословных политических привилегий, которыми обладали во Франции дворяне и священники. По мнению одного из главных идеологов этой революции, аббата Э.Ж. Сиейса (1748-1836), третье сословие (непривиле­гированные классы) перед революцией уже выполняло «девятнадцать двадцатых» всей общественно полезной этой деятельности. «Одни только доходные и почетные места, — восклицал Сийес, — заняты членами привилегированного сословия. Должны ли мы ставить им это в заслугу? Разве третье сословие отказывается от этих мест или неспособно занимать их? Ответ ясен сам собою; однако властвующая партия осмелилась наложить запрет на эти должности для третьего сословия. Ему заявили: «каковы бы ни были твои заслуги и таланты, ты дойдешь только вот до этого пункта; за него не перешагнешь. Почетные должности существуют не для тебя». Редкие исключения из этого правила, если их понять как следует, служат только насмешкой; а выражения, которыми позволяют себе объяснять подобные исключительные случаи, прямо оскорбительны»¹.

Итак, равенство — это равное право на занятие «доходных и почетных должностей» в государстве. Впоследствии это понятие распространится также и на право голосовать за претендентов на занятие таких мест.

Наконец, под «братством» понималось нечто неопределенное. Считалось, по-видимому, что с установлением свободы и равенства братство автоматически станет естественным отношением между всеми свободными и равными людьми. Однако, как мы знаем, из истории этой революции попытки установить свободу и равенство во Франции привели к разгулу самых низменных и свирепых страстей, к террору, анархии, диктатуре и к последующим длительными революционными войнам по всей Европе. «Слова «Республика», «Свобода», «Равенство», «Братство», — вспоминал Талейран, — были написаны на всех стенах, но того, что соответствовало этим понятиям, нельзя было найти нигде»².

Тем не менее, Великая Французская революция (1789-1815) насильственным путем достигла заявленных целей. Она показала для западноевропейского обывателя возможность и успешность общества, построенного на совершенно новых началах. Вместо Священного писания и корпорации священников она поставила «Декларацию прав человека и гражданина» и отделение церкви от государства; вместо средневековой схоластической учености — культ свободного Разума и Академию наук; вместо монарха, помазанника Божьего, — парламент, избираемый всеобщими, прямыми и тайными выборами и правящий согласно установленной Конституции; а вместо дворянства с его врожденными привилегиями и наследственными поместьями — уничтожение всех привилегий, уравнение в политических и экономических правах представителей всех сословий и свободную конкуренцию всех талантов.

При этом она опиралась в своих преобразованиях на социально-политические идеи Дж. Локка, Ш. Монтескье, Вольтера, Ж.-Ж. Руссо, считающихся часто основателями морально-политической доктрины либерализма, но являвшихся по большей части идеологами демократии, в основе которой лежит идела народного (общего) блага. Однако государственный и социальный опыт, проделанный этой революцией под лозунгами народного блага, потребовал внесения в предреволюционные идеи и новых, уточняющих и развивающих их положений.

Наиболее значительным идеологом либерализма постреволюционного периода во Франции и Европе в целом был Бенжамен Констан (1767-1830). Именно он конкретизировал либеральный идеал свободы, определив его как свободу отдельной личности от вмешательства в ее частную жизнь общества и государства.