2.1.2. Содержание социально-политического конфликта

В основе понятия интереса лежит понятие ценности. Ценностью является то, что необходимо для существования, процветания или развития того или иного социально-политического субъекта. Интерес — это осознанное стремление субъекта к той или иной ценности. Самые серьезные ценности, при этом, конечно, те, которые необходимы для физического выживания субъекта. А таковы — материальные ценности. К ним обычно относят пищу, одежду, жилище и т.д., но этот традиционный («марксистский») список принципиально неполон, так как с самых ранних времен существования общества к ним принадлежит еще и оружие. Для государства в целом оно столь же необходимо для выживания в этом мире, как и предметы удовлетворения витальных человеческих потребностей.

В рамках государства материальные ценности обеспечиваются прежде всего землей — всей территорией государства, являющейся основой развития его экономики. И потому наиболее важной причиной межгосударственных конфликтов издавна является спор за территорию и ее недра. Но и внутригосударственные конфликты во многом представляют собой борьбу за материальные ценности и их распределение между различными частными и индивидуальными субъектами.

Однако одними материальными интересами невозможно объяснить все виды и формы конфликтов, существующих как во внутриполитической, так и во внешнеполитической сферах. Для уточнения современных представлений о других видах интересов можно обратиться к наиболее признанной в настоящее время в социальных науках иерархической классификации различных потребностей, предложенной американским психологом А. Маслоу. Он выстроил все потребности в определенную иерархию — от низших к высшим, — и указывал при этом, что по мере удовлетворения одной (низшей) потребности индивидуум переходит к удовлетворению другой (более высокой). Конкретнее, он выделил следующие виды потребностей, расположив их в иерархическом порядке от низших к высшим:

1. Физиологические потребности (пища, вода, воздух, отдых, сон).

2. Потребности в безопасности.

3. Потребности в любви и принадлежности.

4. Потребности в уважении.

5. Потребность в самоактуализации.

6. Потребность в знании и понимании.

7. Эстетические потребности.

При этом Маслоу утверждает, что удовлетворение низших потребностей приводит к актуализации (обострению) потребностей более высокого уровня. Например, обеспечив себе пропитание, человек начинает заботиться о своей безопасности; обеспечив безопасность, начинает искать любви и общения в группах; обеспечив любовь и уважение, начинает думать о самореализации (например, в творчестве) и т.д. Таким образом, полное удовлетворение всех потребностей человека невозможно. Человеку всегда есть к чему стремиться и за что бороться.

Несомненно, в теории Маслоу есть рациональное зерно. И эта теория приложима не только к индивидуальной психологии, но и к социальной психологии и социальному поведению. Так, например, в благополучных западных обществах, беспечивших своим гражданам более или менее достойный материальный уровень существования и безопасности, на первый план в социальных конфликтах выходят интересы более высокого порядка (политкорректности, проблемы сексуальных меньшинств, запрета абортов и т.д.), тогда как в более бедных странах в центре социальных конфликтов стоят более материальные интересы. Однако теория Маслоу не содержит никаких обоснований его иерархии. Почему он выделяет у человека именно такие и именно столько видов различных потребностей — этого он не объясняет. Он просто излагает свой перечень в том виде, который ему кажется наиболее адекватным. Не дает он и никакого общего определения потребности и часто вообще смешивает потребность с мотивом. Поэтому его теорию сегодня следует считать, скорее неким («философским») учением о потребностях, чем экспериментально подтвержденной научной теорией. Да и сам А. Маслоу именно так ее и понимает.

Примерно той же схемы в понимании человеческих потребностей и их иерархии придерживаются и современные российские психологи, которые в большинстве своем принимают следующую их классификацию¹.

1. Материальные потребности (в пище, одежде, жилище).

2. Духовные потребности (в знании и понимании, в эстетическом наслаждении, в творчестве).

3. Социальные потребности (в общении, в труде, в признании и т.д.).

Никакого обоснования и этой схемы нет и у российских ученых. Это тоже всего лишь учение, основанное на более или менее верной интуиции и не подкрепленное ничем, кроме интуиции.

В западной психологической литературе большим авторитетом, кроме того, пользуется и оригинальная теории мотивов, предложенная американским психологом Д. Макклелландом, развивающим концепцию «естест­венных мотивов»², в которой у него в качестве таковых выделяются: 1) «мотив достижения», 2) «мотив власти», 3) «аффилиативные мотивы» (куда у него входят, наряду с сексуальным мотивом, потребности в общении, признании и т.д.), и 4) «мотив избегания». Однако, по мнению многочисленных критиков этой теории³, у человека не существует никакой «потребности в достижении» и, следовательно, — никакого «мотива достижения». Но стремление к достижению цели (к успеху) присутствует при актуализации любой потребности и сопровождает поведение, движимое любым мотивом.

Таким образом, можно констатировать, что рассматриваемые понятия — потребности, ценности и мотивы — представляют для современных психологов значительные трудности. Существующие у них теории во многом основаны еще на интуитивном понимании, и могут считаться лишь современными учениями, но не завершенными теориями. Среди психологов отмечается также и очень большая разноголосица в определении понятия мотивов и потребности, иерархии потребностей и т.д.

Поэтому есть смысл обратиться за разъяснением рассматриваемых понятий к самым истокам социальной мысли, то есть, к социально-этичес­ким концепциям древности и прежде всего — к Аристотелю (384-322 до н.э.). Согласно выработанной еще в платоновской Академии и воспринятой также и Аристотелем точке зрения, все земные блага можно разделить на внешние и внутренние. Последние неотделимы от самого человека и его личности, тогда как внешние блага существуют отдельно и независимо от человека. Внутренние блага, в свою очередь делятся на: 1) телесные (здоровье, рост, сила, внешняя красота и т.д.) и 2) душевные и духовные (мудрость, мужество, благоразумие и все другие античные добродетели). Именно душевные и духовные блага Аристотель (а вместе с ним и весь античный мир) считал высшими благами для человека. Без них невозможно его счастье. Однако столь же необходимыми для счастья античность признавала и блага внешние. К последним и относятся прежде всего материальные блага, составляющие богатство. Кроме богатства, к внешним благам Аристотель относил также еще власть, и«почести», которые в его теории теснейшим образом связывались с обладанием душевными благами — добродетелями.

Разъясняя этот вопрос, Аристотель делил все образы жизни как формы и способы практического применения добродетелей на следующие три: «созерцательный», «государственный» и «скотский», который, собственно, и не является добродетельным. Первый из них состоит в накоплении мудрости, в познании, то есть, в погоне за знаниями. Второй образ жизни состоит в занятии государственными делами. Этот путь Аристотель считает «погоней за почестями». «Люди достойные и деятельные (praktikoi), — пишет он, — [понимают под благом и счастьем] почет, а цель государственного образа жизни почти это и есть»¹. Наконец, третий путь жизни состоит в погоне за чувственными наслаждениями, которые и доставляются в основном материальным богатством. «И вот, — говорит Аристотель, — большинство, сознательно избирая скотский образ жизни, полностью обнаруживают свою низменность»².

Уточняя с современных позиций эту классическую точку зрения на человеческое благо и его различные виды, мы можем утверждать, что в обществе существует только четыре вида основных внешних благ, внешних ценностей, за которые только и может вестись в обществе индивидуальная и коллективная борьба. Это ценности: 1) материальные (богат­ство), 2) ценности политические (власть), 3) ценности социальные, или, лучше сказать, социально-психологические (любовь, уважение, почет, слава, репутация, доброе имя и т.д.) и 4) ценности духовные, или духовно-культурные (научные, эстетические и идеологические, включая и религиозные). Именно за эти ценности в основном и идет в современном мире социально-политическая борьба как внутри государств и народов, так и между ними.

Ценности же «внутрен­ние», то есть телесные и душевные качества самого человека тоже могут стать предметом борьбы за обладание ими, но при этом сам обладатель этих ценностей в такой борьбе не участвует. Такая борьба, к тому же, идет в основном в сфере межличностных отношений, и на социально-политический уровень она, как правило не выходит.

Таким образом, мы можем выделить только четыре вида борьбы и, соответственно, — четыре вида социально-политических конфликтов, которые можно обозначить как экономические, политические, социально-психологические и духовные (духовно-культурные) конфликты. При этом, если общий смысл первых трех более или менее ясен сам собой, то в понимании духовных конфликтов существуют издавна большие разногласия.

Духовные ценности — это научные, художественные и идеологические (в том числе и религиозные) идеи, творения и учения. В научных идеях и теориях человек различает истинное и ложное (заблуждение); в эстетических идеях и творениях он различает прекрасное и безобразное; в идеологических идеях и учениях он различает правду (праведное) и ложное. Наиболее трудное для понимания — последнее. Русское слово «правда», как свидетельствуют филологи¹, с большим трудом переводится на иностранные (в том числе и европейские) языки. Ему трудно подобрать иноязычный эквивалент. Но и в самом русском языке это понятие трудноопределимо. Правда — это некоторый синтез, сплав истины, красоты и справедливости. Это понятие духовно-нравственное².

Однако правда, истина и красота как внешние духовные блага (цен­ности) имеют между собой, с социально-политической точки зрения, то общее, что человек не может обладать ими так же, как он обладает остальными внешними благами. Богатством, властью, любовью и почетом человек обладает и пользуется сам (хотя и с участием в этом других людей, от которых в конечном счете он и получает все эти ценности), но истиной, красотой и правдой он не может владеть и пользоваться аналогичным образом. Более того, это, скорее, они овладевают им и подчиняют его себе. Человек, обретший истину, красоту и правду принадлежит им, и они буквально заставляют его служить себе. Он не может сопротивляться их власти. Знающий, что 2 х 2 = 4, не может думать, что оно равно пяти. Восхищенный Сикстинской мадонной, не может не любоваться ею. И точно так же уверовавший, например, в несправедливость эксплуатации человека человеком, не может одобрять несправедливых порядков.

Приведем для иллюстрации последнего утверждения только один знаменитый человеческий документ — это письмо К. Маркса к З. Мейеру от 1867 года. «Итак, почему же я Вам не отвечал? — Пишет 49-летний Маркс. — Потому, что я все время находился на краю могилы. Я должен был поэтому использовать каждый момент, когда я бывал в состоянии работать, чтобы закончить свое сочинение, которому я принес в жертву здоровье, счастье жизни и семью. Надеюсь, что этого объяснения достаточно. Я смеюсь над так называемыми «практичными» людьми и их премудростью. Если хочешь быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о своей собственной шкуре. Но я считал бы себя поистине непрактичным, если бы подох, не закончив своей книги, хотя бы только в рукописи»¹.

Понятно, что не только Маркс, но и все другие великие учителя человечества — Конфуций, Будда, Христос, Мухаммед, Ленин и т.д., равно как и множество их учеников и последователей — являют нам примеры именно такой подчиненности человека своей вере, пример одержимости захватившими их нравственными идеями.

С «технической» же стороны необходимо отметить, что рассматриваемые в данном случае духовные блага, будучи по происхождению своему внешними каждому отдельному человеку (кроме их творцов), после их усвоения от последних превращаются уже в блага внутренние, неотделимые от самой личности человека, и именно этим и объясняется их власть над ним. Одержимый ими человек думает, чувствует и поступает теперь так, а не иначе именно потому, что такой стала теперь его природа. Человек превращается в орудие идей.

Практический же общий вывод состоит в том, что против людей, «зараженных» идеями можно бороться только идейными же средствами (если они вообще могут быть побеждены другими идеями). Никакими материальными средствами от духовной одержимости излечить невозможно. Именно поэтому в обществе издавна идет напряженная борьба за духовное влияние на отдельных людей, их социальных группы и слои, на население тех или иных государств и их групп и на все человечество в целом. В ходе этой борьбы любой человек или группа людей, любое государство стремятся сохранить или расширить масштабы своего духовного влияния на них, поставив тем самым их в зависимость от тех идей, которые разделяются борющимися сторонами. Так называемая «холодная война» между «всем прогрессивным человечеством» и «свободным миром», в котором на данный момент празднует победу последний, является наиболее ярким примером именно такой, в основе своей идеологической, духовной борьбы.

Эта борьба принципиально отличается от экономической, политической и даже социально-психологической их форм, так как в последних субъекты борются лишь за присвоение соответствующих ценностей, за то, чтобы самим владеть ими (или получить большую и лучшую их долю). В идеологической же, нравственной борьбе субъекты борются не за себя, а «за идею» — за то, чтобы их правда утвердилась в мире, получила в нем распространение и торжество. Они борются за свое, но не за себя. И именно поэтому они и готовы свои личные интересы и даже самих себя приносить в жертву.

Таким образом, по содержанию все социально-политические конфликты мы должны разделить прежде всего на конфликты духовные, мировоззренческие (среди которых основной — нравственный, идеологический) и конфликты остальные — экономические, политические и социально-психологические. В экономических конфликтах борьба идет за материальные ценности (богатство) и их распределение в обществе или в мире в целом; в политических конфликтах борьба идет за власть (за то, кто именно будет издавать законы и отдавать приказы, а кто будет им подчиняться); в социально-психологических конфликтах борьба идет за уважение, честь и признание достоинства того или иного субъекта. Все эти три вида конфликтов можно определить как просто социальные (не мировоззренческие). В мировоззренческих же конфликтах борьба идет за то, чьи именно и какие духовные ценности будут торжествовать в мире и в умах людей (а, следовательно, — и в их поступках, в их поведении).

В то же время необходимо отметить и подчеркнуть, что все виды ценностей в обществе теснейшим образом взаимосвязаны. И поэтому, хотя людей, ведущих, например, политическую или духовную борьбу, невозможно удовлетворить материальными ценностями (например, просто подкупив их), тем не менее, их победа в борьбе несет с собой одновременно и определенную долю политической власти и улучшение их материального положения. И, наоборот, — улучшение материального или политического положения каких-либо субъектов и их групп оборачивается для них и усилением их духовного влияния на остальные слои общества. Тем не менее, какая-то одна из четырех выделенных нами сторон — материальная, политическая, социально-психологическая или духовная — в любом социально-полити­ческом конфликте является определяющей, а остальные носят подчиненный характер.

Совершенно неправильно, поэтому, сводить все только к экономическим или только к политическим или только к психологическим своекорыстным мотивам, как неправильно и вовсе не учитывать их. «Мы утверждаем, — писал по этому поводу Гегель, — что вообще ничто не осуществлялось в мире без интереса тех, которые участвовали своей деятельностью, и так как мы называем интерес страстью ... то мы должны вообще сказать, что ничто великое в мире не совершалось без страсти»¹.

Иначе говоря, даже и мировоззренческая борьба в реальности неотделима от борьбы своекорыстных интересов — за власть, за богатство, за почести и славу, но было бы большой ошибкой сводить все только к этим, частным и личным интересам, равно как было бы ошибкой и видеть мировоззренческую борьбу там, где речь идет только о частных и личных («шкурных») интересах. В каждом конкретном случае, следовательно, необходим полный и глубокий анализ подлинного содержания того или иного конфликта, и только на такой основе можно выработать и действенную стратегию разрешения данного конфликта.