5.2. Политический экстремизм и терроризм современной в России: общее и особенное

Особенности политического экстремизма в России связаны с переходным характером современного российского общества. Политический экстремизм наиболее ярко обнаруживает себя именно в переходные периоды. Распространение идеологии и практики экстремизма в современных российских политических процессах является во многом реакцией на избранный самостоятельный путь развития в условиях слабости вновь создаваемых социально-политических институтов, не способных пока в полной мере обеспечить эффективное и устойчивое развитие общества.

Если говорить о причинах экстремизма в современной России, то нужно, рассматривать их, во-первых, исторически, во-вторых, системно или комплексно. Историчность означает, что нужно установить последовательность событий, временную связь причин, породивших экстремизм в российском обществе во всех его разновидностях. Первичным истоком экстремизма в современной России является общий, системный кризис советской, социалистической системы, называемой чаще всего командно-административной системой. Этот кризис был усугублен кризисом системы межнациональных отношений и политической системы СССР. Он привел правящую партийно-административную верхушку советского общества к необходимости проведения коренных реформ.

Проведение реформ предполагает выбор вариантов и, главное, выбор источников их финансирования. К сожалению, российские реформы проводились бессистемно, по худшим образцам и за счет интересов большинства трудящегося населения страны. Они привели к резкому падению уровня жизни большинства населения России, критическому социальному расслоению, несправедливому, криминальному переделу собственности. Они привели также к катастрофическому падению промышленного и аграрного производства, падению научного и интеллектуального, а также военного потенциала России.

Разрушение СССР на почве экономического и политического кризиса в результате ошибочных действий руководителей бывших союзных республик стало еще одной усугубляющей этот кризис причиной. Все эти негативные последствия стали питательной почвой для целого набора острейших социальных конфликтов:

— между ограбленным и брошенным в беспросветную нищету населением страны и ее правящей верхушкой, состоящей из узкого слоя олигархов и чиновников,

— между различными группировками правящей чиновничье-олигархической элиты в борьбе за власть и прибыли,

— между бывшими союзными республиками в борьбе за передел союзного имущества,

— между этническими группами российского многонационального государства.

Вслед за другими исследователями мы можем указать целый комплекс причин, порождающих экстремизм в современной России. Это и социально-экономический кризис, и массовая безработица, и глубокое расслоение общества на узкий круг богатых и преобладающую массу малообеспеченных граждан, и ослабление государственной власти, и дискредитацию ее институтов. На проявления экстремизма влияют и распад прежней системы ценностей, и правовой нигилизм, и политические амбиции религиозных лидеров, и стремление политиков использовать религию в борьбе за власть и привилегии. Вспышки экстремизма связаны и с нарушениями прав религиозных, этнических меньшинств, допускаемыми должностными лицами, и с деятельностью зарубежных религиозных и политических центров, нацеленной на разжигание в нашей стране политических, этнонациональных, межконфессиональных противоречий¹.

Другие авторы обращают внимание на многочисленные и разнообразные формы конфликтов, вызванные общим кризисом советского общества, распадом СССР и современными реформами, как на основной источник экстремизма в современной России. «На территории РФ в это время неоднократно происходили разного рода конфликты, обусловленные крушением прежней системы ценностей, резким снижением уровня жизни большей части населения страны, сменой форм собственности»².

В значительной степени в рождении современного экстремизма и терроризма в России виновна сама власть, которая оказалась неспособной эффективно противостоять не только терроризму, но и более «традиционным» уголовным преступлениям. Слабая политика привела российское общество в состояние неуправляемости, дезориентации. Российское государство, особенно в период правления Б.Н. Ельцина, вопреки конституционным декларациям не являлось ни демократическим, ни правовым, ни социальным. Анализ этого периода приводит многих исследователей к критическим выводам. «Использование военной силы для антиконституционных действий, шантаж принципиальных политиков, отстаивающих государственные интересы России, физическое устранение несговорчивых, разжигание межнациональной розни, захват и обращение некогда государственной собственности в личную, завладение сбережениями населения посредством финансовых пирамид, многократная девальвация рубля, значительное снижение уровня жизни и т.д. в совокупности должны рассматриваться как экономический террор»¹.

В условиях социальной нестабильности возникает особенно острая политическая борьба за власть. В российских условиях эта борьба протекала во многом с использованием криминальных и экстремистских методов. Определенные финансовые и политические группировки использовали экстремистские действия для реализации своих корыстных политических целей. Для этого они организовали, финансировали и управляли деятельностью различных экстремистских организаций. Этот источник экстремизма в современной России нельзя недооценивать и сегодня.

Наиболее активными и общественно опасными видами политического экстремизма в современной России являются русский этнический национализм и радикальный религиозный фундаментализм в национальных, в основном мусульманских, регионах страны.

Рост этнического самосознания народа, особенно такого крупного как русский народ, сам по себе является положительным фактором. Русский народ — это государствообразующий народ России, и восприятие этой государственности как своей собственной, безусловно, невозможно без развитого этнического сознания. Проблемы начинаются лишь тогда, когда возбужденное массовое сознание начинает окрашивать в этнические тона любые общественные проблемы. А общая ситуация в крупных российских городах и во многих центральных регионах сегодня именно такая. Такое этническое самосознание не способствует и не будет способствовать рациональному самоопределению русского народа. В таком виде русский этнический национализм — это, по своей сути, попытка подмены культурной идентичности народов России русской этнической идентичностью. То есть русская этническая идентичность возводится им в ранг национальной идентичности России тем самым, перечеркивая этническая идентичность других народов России.

Русская этническая идентичность и русская национальная идентичность не вполне совпадают. Носителями русской национальной идентичности в отличие от этнической русской идентичности являются не только этнические русские, но и все другие этносы России. При этом мы исходим из того, что наряду с традиционным упором при нациестроительстве на два вида национальной идентичности — гражданской (идентичность по стране) и этнической (идентичность по группе), необходимо делать особый упор на третьем виде национальной идентичности — идентичность по культуре. На этот третий вид идентичности не обращалось внимания по причине того, что в большинстве современных государств культурная идентичность совпадает с этнической. В России такого совпадения нет. Поэтому необходимо разобраться, каким же образом здесь этническая идентичность разных групп переводится в общую гражданскую идентичность этих групп. Полагаем, что этот перевод осуществляется, благодаря третьему виду идентичности — общей культурной идентичности, которой обладают представители всех этносов России.

Общую культурную идентичность народов России мы определяем как русскость, которая реально и должна лежать в основе российской гражданской идентичности. Русскость — это некий стандарт, связывающий воедино народы России. Русскость включает в себя не только тех, кто относит себя к этническим русским, но и русский язык, которым владеет практически все население страны, и русская культура и культура народов России, во многом сформировавшаяся именно на основе русского языка. Русскость — это отражение двойственной природы этнической идентичности нерусского населения России. С одной стороны, они являются русскими как носители русского языка и культуры, а с другой — представителями отдельного народа как носители языка и культуры этого народа. Русскость — это форма, в которую облечена российская национальная культура, впитавшая в себя как собственно русскую культуру, так и культуру всех народов России в лице их наиболее ярких представителей. Русскость, на наш взгляд, — это главный культурный фактор, препятствующий формированию в России так называемого андеркласса (носителя альтернативных культурных ценностей) из мигрантов из ближнего зарубежья, наподобие того, который уже сформировался в западных обществах и превратился в один главных дестабилизирующих факторов для этих обществ.

Русский этнический национализм стремится через игнорирование культурного посредника в лице русскости утвердить гражданскую идентичность этносов России на основе русской этнической культуры. Такая гражданская идентичность ведет, безусловно, к превращению России в этнократическое государство, где неизбежен рост этнического национализма нерусских народов, крайним выражением которого станет политический сепаратизм.

Попытки консолидации общества через повышение статуса православной церкви и религии в жизни российского общества в ущерб другим конфессиям также контрпродуктивны. Это имеет своим следствием также неизбежный рост этнического национализма нехристианских народов России на иной религиозной основе.

Одновременно с этим в мусульманских регионах страны резко возросло влияние радикального исламского фундаментализма, часто сращивающегося с идеологией этнического национализма, как это было в Чеченской Республике. Сегодня в России много споров о том, какой фактор более существенен для национальной идентичности — этнический или религиозный. Процессы, происходящие в исламском мире, как бы выдвигают на передний план религиозный фактор. Действительно, можно быть получеченцем и полурусским, но полумусульманином и полукатоликом быть нельзя. Но если на этом пути на передний план не будут выдвигаться культурные факторы, культурные традиции, то лаврами себя никто не увенчает. Ведь, по сути, стремительный рост сегодня обращений к религии не является в большей части следствием духовных исканий личности. Это, скорее акт самоидентификации в глобализационных процессах. Общая культурная идентификация, накладываясь на разную религиозную идентичность, вполне способна нивелировать межконфессиональные противоречия. Ведь религиозные различия сами по себе не являются конфликтогенными, но базой для конфликта идентичностей они могут стать и часто становятся, как это было в Югославии (Босния и Герцеговина, Косово) и в Чеченской Республике. Происходит это, если в многоконфессиональных обществах на передний план выдвигается в ущерб культурному религиозный фактор для укрепления через него гражданской (государственной) идентичности.

Радикальный религиозный фундаментализм — это попытка поставить на место культурной идентичности религиозную идентичность. Радикальный исламский фундаментализм, выдвигая на передний план религиозную идентичность, подменяя им культурного посредника между этнической и гражданской идентичностью, ведет к усилению этнического национализма мусульманских народов России, что, безусловно, также служит катализатором политического сепаратизма в России.

Важнейшим фактором роста протестных настроений в российском обществе является и отсутствие институциальной и устойчивой обратной связи между обществом и властью. Отсутствие такого диалога приводит к тому, что социальный протест начинает принимать внеправовые формы. Диалог ни в коем случае не означает, что все должны прийти к какому-то единому мнению. Диалог есть следствие и отражение согласия всех сторон в том, что и власть, и оппозиция должны играть на политическом поле по единым правилам. Всякие исключения из правил приводят к тому, что формируется внесистемная оппозиция со всеми вытекающими отсюда социально-политическими издержками.

Диалог с обществом, о котором так часто говорит власть, носит в России во многом пока имитационный характер, на имитацию способности власти решать существующие огромные проблемы в российском обществе нацелены и структуры, обязанные обеспечивать этот диалог, — от подконтрольных СМИ до государственных и полугосударственных структур. Переход от имитации диалога власти с обществом к реальному диалогу способен, в конечном итоге, сформировать в обществе целостную систему духовной безопасности, невосприимчивую к идеологии экстремизма. Духовность нашего общества сегодня реально исковеркана. Столкновение традиционалистского сознания, цепко держащегося за прошлое, и нового модернистского сознания рождает духовные катаклизмы, стимулирующие деструктивное поведение. Очевидно, что проблема духовной безопасности не может быть решена без реформирования существующих общественно-политических институтов и формирования культуры, открытой к бесконфликтному восприятию иных ценностей. Диалог о формировании системы духовной безопасности должен идти о характере институциональных реформ и их пределах, о культурно-ценностных основаниях духовной безопасности. Истиной никто не обладает, в том числе религиозное духовенство. Истин всегда несколько, и все они относительны. Лишь диалог носителей разных истин способен убедить каждого в относительности собственной истины. В процессе диалога рушится легитимационная легенда власти, власть начинает приобретать реальную легитимность, а общество — стабильность. Ведь в конечном итоге в существовании экстремизма виноваты не экстремисты, а общество, в котором этот экстремизм формируется, и власть, которая своим некомпетентным руководством дестабилизирует общество.

Очевидно, что полностью искоренить политический экстремизм из жизни современных обществ невозможно. Но стабильные общества давно научились противодействовать экстремистской практике и минимизировать его проявления. Главное на этом пути не только утверждение на практике принципов социальной справедливости через преодоление разрыва между бедными и богатыми, но и формирование легитимной политической системы, воспринимаемой как справедливой не только властью, но и населением.