2.2.4. Религиозно-политический экстремизм

Третья важнейшая плоскость внутригосударственной жизни (после социально-классовой и этнической) — религиозно-духовная. В этом отношении все граждане современных государств относятся так или иначе не только к различным этническим общностям, но и к общностям религиозно-духовным — конфессиональным. Однако, поскольку религиозно-духовные общности, так же, как и этнические, с одной стороны, способны выходить за рамки отдельных государств, а, с другой — религия в силу ее многовекового исторического исповедания различными народами (этносами) глубоко срослась с их традиционными культурами, постольку и религиозно-политические конфликты способны выходить за рамки внутригосударственных и приобретать международный и межгосударственный характер.

Анализ литературы позволяет составить следующую общую классификацию основных видов религиозного экстремизма:

1. Межконфессиональный. Направлен против представителей других религиозных конфессий (например борьба исламских, индуистских и сикхских религиозных экстремистских группировок в Индии).

2. Внутриконфессиональный. Направлен против единоверцев, принадлежащих другим течениям или сектам в рамках одной конфессии (например, суннитские экстремистские группы, действующие против шиитского населения, или экстремистские еврейские организации, действующие в Палестине). К последнего рода экстремизму можно отнести также борьбу низовых религиозных общин против официальных религиозных лидеров и официальной религиозной элиты в целом.

3. Антимодернизационный. Направлен против принятия современной международной светской духовной и правовой системы ценностей, противоречащих традиционным религиозным идеалам и нормам. Этот тип экстремизма особенно характерен для стран с традиционно исламской религиозной духовностью (Иран, Афганистан, Судан).

4. Антисистемный религиозно-политический (в узком смысле). Направлен против идеологии светских режимов, не признающих за религиозными организациями статуса легитимной политической силы (Алжир, частично Узбекистан, Турция).

5. Международный религиозно-политический. Направлен против внешних государств и правительств, а также против международных организаций (Аль-Каеда и другие аналогичные политизированные религиозные организации).

Хотя в современном мире просвещенческая идеология уже в значительной степени и потеснила в сознании большинства граждан идеологию традиционную, религиозную, тем не менее, длительное историческое существование многих народов в рамках последней привело к глубокому проникновению религиозных представлений и норм в самые недра народной культуры, в повседневный быт и, что особенно важно, — в нормы брачно-семейных отношений. Исторические религии приобрели для многих народов характер неотъемлемой бытовой и повседневной этнической культуры. Поэтому без особых натяжек можно говорить сегодня о христианских народах, исламских народах, буддистских народах, конфуцианских народах, иудейском народе (евреях) и т.д.

Несомненно, в истории имело место и обратное влияние — влияние этнической культуры на религиозные представления и нормы. В этом отношении русское православие, например, значительно отличается от православия грузинского, армянского или греческого, а также еще более — от христианства западных европейцев (католиков и протестантов). Ислам российских народов также значительно отличается от ислама арабского и других ближневосточных и азиатских народов. Тем не менее, общие представления и нормы, характерные для различных мировых конфессий, сохраняются в культуре соответствующих народов и поныне, хотя и в этнически адаптированном виде. Поэтому многие межэтнические и этнополитические конфликты, как правило, приобретают еще и духовно-религиоз­ную окраску, особенно, в тех случаях, когда конфликтующие этносы являются носителями разных религиозно-духовных традиций. Классическим историческим примером таких конфликтов являются войны крестоносцев с арабским Востоком и паладинами ислама в XII-XIII веках.

С другой стороны, основные мировые религии несут в себе и разный «политический заряд», приводящий к конфликтам с современной светской трактовкой основ государственной жизни, что во многом объясняется особенностями их первоначального формирования и исторического развития. Христианство, например, как и буддизм, формировались в условиях уже сложившейся и достаточно развитой государственности (соответственно, — в Римской империи и Древнеиндийских монархиях), в то время, как конфуцианство, иудаизм и, особенно, ислам формировались практически одновременно с первоначальным формированием государственности у китайцев, евреев и арабов. Поэтому христианство и буддизм в его основных догматах отличает некоторая отстраненность от политической жизни («Отдайте кесарю кесарево»), тогда как конфуцианство (религия государственных чиновников) и ислам (религия купцов-караванщиков и воинов-основателей халифата) отличают резко политизированный подход к предписаниям духовных обязанностей верующим. Правоверный мусульманин, например, призывается к непрерывному джихаду за веру, к борьбе за торжество своей веры среди тех, которые еще не уверовали. При этом ислам соединяет в себе и религию, и политику, и право в некотором нерасторжимом синкретическом единстве.

В этом отношении именно ислам находится в наиболее конфликтом отношении с современными (западными) чисто светскими подходами к государственно-правовому регулированию общественной жизни. А в самом исламе наиболее конфликтогенны в этом отношении его фундаменталистские течения (в частности, ваххабизм, салафизм и т.д.). Именно они и дают в настоящее время наибольшее число приверженцев экстремистской деятельности.

Хотя христианская религия после превращения ее в государственное вероучение в поздней Римской империи и, особенно, в Средневековой Европе, и вобрала в себя многие государственно-политические представления и установки, но в своих исконных догматах оно не содержит почти никакой политической парадигмы поведения, и именно поэтому оно и было столь легко деполитизировано на Западе в эпоху Просвещения. В этом отношении ислам деполитизации поддается в значительно меньшей степени, что мы и наблюдаем в современном мире. Этим же объясняется и особая роль этой религии в современных политических процессах с участием исламских народов, а, следовательно, — и в экстремистских формах проявления их политической активности. Экстремизм как духовное устремление к крайности, к трансцендентному свойственен любой религии, но в исламе этот духовный порыв очень сильно связан еще и с политическими чувствами и представлениями верующих, и именно это и способствует так называемому исламскому политическому экстремизму.

Однако не следует преуменьшать политического влияния и традиционных христианских представлений на современную политику. Даже и в США, например, отделивших церковь от государства с самого начала установления своей государственности, на деле вовсе не отказались от поддержки религии (и ее исповедания). Каждый президент этой страны до сих пор приносит клятву на Библии. Официальным девизом США является лозунг: «Мы полагаемся на Бога». Правительство США содержит капелланов в Конгрессе, в армии и на флоте, а также в тюрьмах. Церковная собственность в этой стране освобождена от налогов. Многие церковные программы субсидируются государством. Опросы в США показывают, что 98% респондентов на вопрос: «Верите ли вы в бога?», неизменно отвечают положительно. Еженедельно церковь посещают около 40% населения, официально членами церковных общин числятся 68% американцев, но отождествляют себя с той или иной конфессией 91% граждан США. При этом господствующими конфессиями в Америке являются протестантизм (57% населения), католицизм (28% населения) и иудаизм (2% населения)¹.

Аналогичную или еще более политизированную роль играют христианские церкви и в других западных странах. Поэтому межнациональные конфликты в этих странах (например, в Великобритании) тоже несут достаточно сильную религиозную окраску. И в еще большей степени это относится к конфликтам международным (межгосударственным).