Postklassicheskaya_ontologia_prava_monografia__pod_red_I_L_Chestnova_-_Tolkovanie_istochnikov_prava

процесса как правового явления.. Советская же уголовно-процессу- альная наука была орудием пропаганды и не имела сколько-нибудь значимой познавательной функции, что наиболее ярко проявилось в засилье теории «объективной истины»143, ставшей прикрытием для произвола следственных (репрессивных) властей..

Возрождение национального уголовно-процессуального права (а вместе с тем и научной мысли) под лозунгом «укрепления социалистической законности» началось уже в послесталинский период (в 1950–60-е годы), но не могло сколько-нибудь серьезно изменить «социалистическую» типологию и сформировавшийся менталитет отечественных процессуалистов..

В принципиальном плане вопрос о десоветизации нашего уголовного судопроизводства был поставлен только после развала

СССР.. Изживание нашим правом посттравматического синдрома от социализма оказалось мучительным.. Но общий вектор правого развития был задан Основным законом страны: «судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон» (ч.. 3 ст.. 123 Конституции РФ).. Концепция судебной реформы (1991 г..) предполагала возврат нашего уголовного процесса к европейским и международным стандартам справедливого судопроизводства состязательного типа.. Казалось, что этот курс смене не подлежит, и мы постепенно станем частью развитого европейского правопорядка…

Во главе тех демократических преобразований был Конституционный Суд России; сформулированные им позиции способствовали перестройке УПК РСФСР144, а затем послужили основой для принятия УПК РФ (2001 г..), где состязательность закреплена в качестве принципа (статья 15 УПК РФ), многие процессуальные институты и процедуры получили состязательную форму.. В то время Конституционный Суд РФ, толкуя уголовно-процессуальные нормы с по-

143  Теорией разработанной советскими академиками А..Я.. Вышинским и М.  С. Строговичем с использованием марксистско-ленинского метода диалектического материализма..

144  Например, благодаря ему, был ликвидирован институт возвращения уголовного дела судом на дополнительное следствие, введен запрет на выполнение судом функции обвинения, что привело к ликвидации права суда на возбуждение уголовного дела, получил абсолютный характер судебный контроль, лицо обрело право на защиту (допуск адвоката) с момента уголовного преследования..

зиции конституционно-правового принципа состязательности (ст.. 123 Конституции РФ) во многом способствовал тому, чтобы наш уголовный процесс во многом приблизился к международно-право- вым стандартам справедливого судебного разбирательства..

Принятие в 2001 году первого постсоветского Уголовно-процес- суального кодекса России стало пиком демократических преобразований в уголовно-правовой сфере.. По крайней мере, декларативно осуществился переход в России от инквизиционного типа процесса к состязательному.. В юридической печати того времени давались восторженные оценки «состязательной революции» в российском уголовном процессе145; делались выводы, что «Россия постепенно переходит от одного типа уголовного судопроизводства (розыскного, «смешанного») к другому — состязательному»146..

Однако, восторги были недолгими.. Как оказалось, взятые рубежи по десоветизации нашего уголовно-процессуального права оказались временными.. В 2000-е годы началась, все более усиливаясь, контрреформация, возврат к инквизиционным (советским) признакам судопроизводства.. Характерно то, что Конституционный Суд РФ оказался в авангарде контрреформы, хотя, конечно, не он был ее инициатором.. Предпосылки для неоконсервативной реакции — в изъянах организации самой верховной власти России, в госу- дарственно-правовом строе, который так и не стал в полной мере демократическим.. Надо признать, что полного и бесповоротного перехода нашего права на международные, европейские стандарты справедливого судопроизводства не произошло, постсоветские изменения не затронули всей структуры нашего уголовного судопроизводства.. Уголовно-процессуальное право не может быть прогрессивнее, чем вся правовая система.. Tout se toient — все держится друг за друга.. Так и наш уголовный процесс оказался реформированным в той степени, в какой демократизировалась российская власть и общество, насколько стала независимой судебная власть, насколько прозрачными для общественного контроля стали правоохранительные органы и пр.. и т..п.. Поэтому так уязвимы скромные завоевания российской состязательности в области уголовного

145  См..: Михайловская И.. Права личности — новый приоритет Уголовно-процес- суального кодекса Российской Федерации // Российская юстиция.. 2002.. № 7.. С.. 4..

146  См..: Петрухин И..Л.. От инквизиции — к состязательности // Государство и право.. 2003.. № 7.. С.. 32..

12)Права обвиняемого на квалифицированную юридическую помощь и судебную защиту при любом ограничении его прав и свобод человека и гражданина;

13)Институт суда присяжных по преступлениям, подсудным суду субъекта РФ148..

14)Институт судебного обжалования и санкционирования (ст. т.. 125, 165 УПК РФ)..

Остановимся на наиболее характерных примерах того, как разрушаются важнейшие элементы состязательного — справедливого судопроизводства по уголовным делам.. Начнем с главного..

Всоответствии с Конституцией РФ (ч.. 3 ст.. 123) и Уголовно-про- цессуальным кодексом (ст.. 14) основной вопрос уголовного судопроизводства о виновности/невиновности лица решается по результатам судебного разбирательства, выводы предварительного расследования не имеют обязательной силы для суда.. Между тем, предварительное расследование в российском уголовном процессе по-прежнему построено на следственно-розыскных (инквизиционных) началах.. Либеральные, постсоветские реформы почти не затронули формы нашего предварительного расследования; по УПК РФ оно остается частью уголовного процесса, и материалы уголовного дела, полученные следователем, обладают для суда доказательственной силой — воспринимаются некритично149; сторона защиты во время досудебного производства остается в роли наблюдателя, а не активного, полноправного участника доказательственной деятельности.. Таким образом, решающее значение по-прежнему имеет предварительное, а не судебное расследование.. Следователь, а не судья является подлинным хозяином процесса и обладателем права на «объективную истину».. На наш взгляд, именно в этом состоит негативизм следственной идеологии, которая пропитывает русскую правовую культуру и правосознание, включая теорию доказательств.. В свое время неготовность и неспособность поломать следственную структуру досудебного производства стали камнем преткновения для авторов УПК РФ.. Теперь законсервированные ценности предварительного следствия стали идейным трамплином

148  Это особый предмет ненависти русских реакционеров, требующих его полной ликвидации — заменой на народных заседателей, подчиненных профессиональному суду (советский институт)..

149  Отсюда 98% выносимых судами обвинительных приговоров..

для контрреформ, инициируемых деятелями следственной власти, приближенными к власти верховной..

Особенностью происходящего регресса стала уже отмеченная нами активность Конституционного Суда РФ.. Благодаря ему в последнее время целый ряд состязательных по форме институтов были либо ликвидированы либо модернизированы в следственном формате.. С некоторых пор Конституционный Суд РФ стал исповедовать неоконсервативную идеологию и использовать подчеркнуто публично-правовую риторику.. Какими целями руководствуются при этом судьи? Ответ не столь уж и важен.. Однозначно то, что результаты интерпретаций Конституционным Судом РФ смысла правовых предписаний УПК РФ пагубно сказались на состязательной доктрине, уводят нас с пути строительства демократического, правового государства, а значит имеют деструктивное значение в долгосрочной перспективе государственного строительства..

Показательно в этом плане смещение акцентов в трактовке смысла понятий «судебная ошибка» и «существенное (фундаментальное) нарушение закона»150.. При аргументации своих решений Конституционный суд РФ стал опираться в качестве общих посылок доводов на понятия с ярко выраженным публичным смысловым содержанием, вроде: «принципы справедливости, соразмерности и правовой безопасности», «справедливый баланс между интересами лица и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия», «баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных, с од-

150  Относительно их смысла появились такие уточнения: 1) «искажает саму суть правосудия», 2) «разрушает необходимый баланс конституционно защищаемых ценностей, в том числе прав и законных интересов осужденных и потерпевших», 3)«неоспоримо»свидетельствуютотом,что;4)решениесуданеотвечаеттребованиям справедливости; 5) искажает саму суть правосудия, смысл приговора как акта правосудия; 6) влечет причинение вреда гарантируемым Конституцией Российской Федерации правам и свободам человека и гражданина; 7) имеет фундаментальный, принципиальный характер, повлиявшее на исход дела.. Все это оправдывало в глазах Конституционного Суда РФ проявление дискреционных полномочий судом..

См..: Постановление Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г.. № 5-П по делу о проверке конституционности статьи 405 УПК РФ в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива «Содействие», общества с ограниченной ответственностью «Карелия» и ряда граждан // РГ.. 2005.. 20 мая.. № 106 (3775)..

ной стороны, и прав и законных интересов других лиц, публичных интересов — с другой», «государство обязано обеспечить посредством правосудия защиту значимых для общества ценностей»151.. Такая направленность рассуждений позволила Конституционному Суду РФ разрешить суду дополнительные дискреционные полномочия в вопросе об избрании меры пресечения (в виде заключения под стражу) или о продлении срока содержания под стражей; разрешить потерпевшему обжаловать в надзорной инстанции приговор в сторону ухудшения положения осужденного (оправданного)152.. Можно множить примеры такого же рода, когда уважаемый орган конституционного судебного контроля смещает акценты в пользу государства.. Происходит привычное для отечественного правового бытия усиление всевластия государственного аппарата в лице суда, прокурора, следователя, и у человека, спорящего с ним мало шансов на победу.. Конституционный Суд России сделал ставку на справедливость как цель деятельности уголовной юстиции, а не как средство.. В этом отличие от состязательного подхода, при котором справедливой должна быть сама процедура, порядок, именно они гарантируют достижение правильного решения.. Справедливой же, как показывает история, является состязание, спор равноправных сторон.. У нас же делаются ставка на то, что следователь и судья сами, без помощи адвоката и других лиц, имеющих интерес установят справедливость в виде «объективной истины»..

Показательны результаты работы Конституционного Суда России со смыслом запрета на поворот к худшему в судебных стадиях.. С определенного момента Конституционный Суд РФ153 стал

151  См..: пункты 3..1.., 4..2.., 5 мотивировочной части постановления Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г.. № 5-П..

152  Знаковый характер, на наш взгляд, имело и постановление Конституционного Суда от 14 июля 2005 г.. № 9-П, где содержится позиция о том, что «суд, исходя из принципов самостоятельности судебной власти и справедливого, независимого, объективного и беспристрастного правосудия (статьи 10 и 120 Конституции Российской Федерации), вправе, не ограничиваясь одной лишь констатацией пропуска давности привлечения налогоплательщика к ответственности, учесть иные обстоятельства, в частности по ходатайству налогового органа проверить, имели ли место неправомерные действия со стороны налогоплательщика, препятствующие нормальному

ходу контрольных мероприятий и направленные на их затягивание по времени»..

153  См..: постановление Конституционного Суда РФ от 11..05..2005 г.. № 5-П, постановление Конституционного Суда РФ от 17..07..2007 г.. № 13-П..

«размывать»­запрет к худшему.. В этом плане решающее значение имело постановление от 11..05..2005 г.. № 5-П, которое нивелировало статью 405 УПК, «лишило ее смысла», отменив абсолютный запрет на поворот к худшему, первоначально закрепленный в ней154.. Аргументация, к которой прибегнул здесь Конституционный Суд РФ, родилась из тезиса о необходимости устранения допущенных в предшествующем разбирательстве существенных (фундаментальных) нарушений.. Но впервые была дополнительно к нему введена тема о необходимости защиты прав потерпевшего, что оправдывало в совокупности с необходимостью обеспечения интересов правосудия частичное снятие запрета на поворот к худшему.. Эрозия смысла запрета на поворот к худшему из-за консервативного дрейфа позиции Конституционного Суда РФ привела к отмене стать 405 УПК и радикальному ослаблению запрета на поворот к худшему в новом апелляционном производстве.. Встав на путь пересмотра запрета на поворот к худшему, Конституционный Суд РФ катализировал процесс ревизии демократических завоеваний судебной реформы.. В дальнейшей перспективе становится вероятным восстановление советского нормативного стандарта «всесторонности, объективности и полноты» следствия досудебного и судебного155.. В 2013 году состязательности был нанесен новый удар, от которого она рискует вообще не оправится.. 2 июля 20013 года Конституционный суд Российской Федерации принял Постановление Конституционного суда РФ № 16-П «По делу о проверке

154  Правовая позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в постановлении от 11 мая 2005 года № 5-П нашла развитие в Постановлении от 16..05..2007 г.. № 6-П..

155  Так, Конституционным Судом РФ была сформулирована позиция, согласно которой суд должен обеспечить полное и всестороннее исследование всех обстоятельств дела в целях принятия правосудного, т..е.. законного, обоснованного и справедливого решения..

См..: пункт 2 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда РФ от 23 марта 1999 г.. по делу о проверке конституционности положений статьи 133, части первой статьи 218 и статьи 220 Уголовно–процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан В..К.. Борисова, Б..А.. Кехмана, В..И.. Монастырецкого, Д.  И. Фуфлыгина и общества с ограниченной ответственностью «Моноком» № 5–П // СЗ РФ.. 1999.. № 14.. Ст.. 1749; Постановление Конституционного Суда от 16 мая 2007 г.. № 6-П по делу о проверке конституционности положений статей 237, 413 и 418 УПК РФ в связи с запросом президиума Курганского областного суда // РГ.. 2007.. 2 июня.. № 117 (4380).

конституционности положений части первой статьи 237 Уголов- но-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б..Т.. Гадаева и запросом Курганского областного суда»156..

Данным постановлением были внесены радикальные изменения в один из ключевых институтов уголовно-процессуального права: институт дополнительного расследования, где наиболее опасна смычка обвинения и суда.. Согласно анализируемому решению отныне суд вправе как самолично, так и по ходатайству стороны вернуть уголовное дело прокурору, когда имеются фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для предъявления обвинения в более тяжком преступлении; данные основания должны быть изложены в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, либо установлены самим судом в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства.. Таким образом, с подачи Конституционного Суда РФ оказался переформатирован институт возвращения судом уголовного дела к прокурору: в него вернулась инквизиционная (розыскная) «начинка», превращающая его в институт дополнительного расследования, в том виде, в котором он существовал в период действия советского Уголовно-процессуального кодекса 1960 года..

Напомним, что в свое время данный институт был ликвидирован самим же Конституционным Судом РФ, который признал несоответствующими Конституции РФ ключевые положения статьи 232 УПК РСФСР: «возвращение дела для дополнительного расследования в связи с указанными основаниями при отсутствии соответствующих ходатайств сторон, т..е.. если ни обвинение, ни защита не настаивают на этом, может отражать только интересы обвинения, так как тем самым обеспечивается восполнение недостатков именно обвинительной деятельности, в ситуации, когда ни прокурором, ни потерпевшим сомнения в доказанности обвинения не устраняются

156  Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2013 г.. № 16-П г.. Санкт-Петербург «по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Республики Узбекистан Б..Т.. Гадаева и запросом Курганского областного суда» // РГ.. 2013.. 12 июля.. № 6127..

(в том числе в судебном заседании)»157.. Пореформенный институт возвращения уголовного дела прокурору в том виде, в каком он был закреплен в УПК РФ 2001 года, был призван лишь устранить фор­

мальные препятствия для рассмотрении дела судом.

Однако, на протяжении 2003–2013 годов статья 237 УПК РФ подвергалась неоднократным изменениям законодателям, шаг за шагом расширяя простор для взаимодействия суда и следствия (в ущерб защите).. Не единожды она попадала и «в поле зрения» Конституционного Суда РФ.. Не углубляясь в детальный анализ данных изменений, отметим, что вплоть до недавнего времени в российском уголовном процессе на пути полного и окончательного возвращения дополнительного расследования оставался запрет на возвращение уголовного дела для дополнения (изменения) обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении.. Теперь можно констатировать, что этот запрет перестал существовать, и поворот к худшему возможен..

Такого рода правотворчество Конституционного суда РФ мы трактуем как проявление общей тенденции на возрождение следственной (инквизиционной) модели в российском уголовном судопроизводстве.. Правомочие суда возвращать уголовное дело обвинению для усиления обвинительного тезиса ничего не оставляет от доктрины состязательного правосудия.. Конституционный суд фактически аннулировал такие краеугольные ее положения как процессуальное равенство сторон и положение суда как равноудаленного от сторон арбитра..

Значение данного решения Конституционного суда для российской уголовно-процессуальной теории и практики выходит далеко за пределы только восстановления инквизиционного по сути института возвращение уголовного дела на дополнительное расследование.. Дело не только в кардинальной смене позиции Конституционного Суда РФ на прямо противоположную158.. В конце концов,

157  См..: Постановление Конституционного Суда РФ от 20..04..1999 № 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области

иСоветского районного суда города Нижний Новгород» // РГ.. 1999.. 27 апреля.. № 80.. 158  См.., напр..: Постановление Конституционного Суда РФ от 20..04..1999 № 7-П..