4.4.4. Пособничество в принуждении к даче показаний (ч. 5 ст. 33 и ст. 302 ук рф)

Согласно ч 2 ст. 9 УПК РФ, никто из участников уголовного судопроиз­водства не может подвергаться насилию, пыткам, другому жестокому или уни­жающему человеческое достоинство обращению.

Право свободного добросовестного волеизъявления участников процесса обеспечивается многими другими положениями уголовно-процессуального за­кона, иного законодательства, а также Конституцией РФ (ст. 50 и 51).

С объективной стороны преступное принуждение выражается в психиче­ском или физическом воздействии на подозреваемого, обвиняемого, потерпев­шего свидетеля, эксперта путем угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны лица, проводящего следственные действия.

Под принуждением понимается такое неправомерное воздействие на по­терпевшего, которое, парализуя его волю, заставляет давать показания в инте­ресах стороны обвинения. Важным условием правомерности тактических приемов является обеспечение следователем свободы выбора поведения доп­рашиваемого²⁷⁰. Для преступного принуждения характерно ограничение этой свободы.

Принуждением охватываются все незаконные методы допроса, очной ставки, опознания, иных процессуальных действий, где лицо дает показания или пояснения (замечания в протокол и т.п.). Закон называет некоторые из этих незаконных действий:

1) угроза — это вид психического принуждения, различные формы запу­гивания допрашиваемого путем демонстрации возможности наступления для каких-либо неблагоприятных последствий;

"' Сшы«»в М А Вопросы обеспечения допустимости доказательств в уголовном процессе — М , 2001 С 53

197

2) шантаж — тоже вид психического принуждения, выражающийся в уг-розе оглашения каких-либо компрометирующих потерпевшего сведений, не за­висимо от их содержания и достоверности.

Под иными незаконными действиями понимаются любые противозакон­ные, в т.ч. и безнравственные поступки следователя и дознавателя в отношении лица, дающего показания, с целью получения от него необходимых стороне об­винения сведений. Иными незаконными действиями при прочих условиях мо­гут быть: незаконное водворение в камеру для задержанных, ложные обещания прекратить дело, изменить меру пресечения и т.д. Незаконными методами мо­жет быть признано так же применение в определенных ситуациях алкоголя, наркотиков, психотропных и сильнодействующих веществ и т.д. Не важно, да­ло ли лицо в результате применения незаконных методов правдивые показания или заведомо ложные, оговорило себя, других лиц. Хотя это обстоятельство может быть учтено при назначении наказания.

Однако не является преступлением применение рекомендуемых крими­налистикой средств, приемов и методов, основанных на данных психологии, медицины, других наук.

Вопрос о правомерности и этической допустимости тех или иных нетра­диционных средств, приемов и методов в криминалистической науке носит весьма неоднозначный, дискуссионных характер. Большинство ученых при­знают, что правомерность и этичность того или иного тактического приема яв­ляется оценочной категорией, вопросом факта. Так, при соблюдении опреде­ленных условий некоторые авторы рекомендуют применять такие нетрадици­онные средства, приемы и методы, как криминалистическая гипнология, кри­миналистическая полиграфология, криминалистический наркоанализ, одороло­гия, психолингвистика, биоритмология др.²⁷¹

Данное преступление является оконченным с момента начала использо­вания субъектом расследования незаконных действий.

Субъект преступления — следователь, лицо, производящее дознание.

Субъективная сторона — прямой умысел, мотивы и цели преступления в конструкцию состава не входят, но чаще всего ими бывают желание любой це­ной раскрыть преступление, улучшить показатели работы, проявить себя, яко­бы, с лучшей стороны, заслужить одобрение коллег, а так же карьеристские по­буждения, месть, ненависть и т.п.

Квалифицирующим признаком по ч. 2 ст. 302 УК РФ является примене­ние насилия, издевательств или пытки.

Адвокат, как соучастник в данном преступлении вряд ли будет играть роль подстрекателя. Разве что в случаях, когда он уговаривает следователя применить незаконные действия в отношении сообщника своего подзащитного с тем, чтобы сообщник взял вину в совершении преступления на себя.

В качестве пособника в принуждении к даче показаний недобросовест­ный адвокат часто действует против интересов своего подзащитного (см. При-

¹ См , например: Пршпасевич А.А Образцов В А . Шикание В.И., Китаев Н.Н. и tip Монологи: Кри­миналисты о своей Fisyice, призванной адекватно противостоять современной преступности ' Ore рвЛ-И.В Смолькова. В И Шиканов —Иркутск, 1999

198

_лОжение 6). Такая деятельность опять-таки наиболее характерна для «коррум-_пированных» защитников.

Так, иногда беспринципные следователи, с целью любой ценой получить _От обвиняемого признательные показания, приглашают к участию в деле своего «карманного» защитника, бывшего оперативника или следователя. Тот, пользу­ясь в силу своего статуса доверием подзащитного, начинает убеждать его в том, что противодействие расследованию бесполезно, не признавать вину бессмыс­ленно, да и опасно, можно получить больший срок и т.п. Такой адвокат настоя­тельно рекомендует клиенту линию защиты, основанную на признании вины, сотрудничестве со следствием и т.д. Однако такие действия, будучи чаще всего несомненным нарушением профессионально этики (см. гл. 9.2,10.2 и др.), а так же Закона об адвокатуре (гл. 6.2, 6.6), не могут быть сами по себе признаны со­участием в анализируемом преступлении. Пособничество будет в том случае, если адвокат не только неправомерно уговаривает, но и знает о применении в отношении своего подзащитного угроз, шантажа, иных незаконных действий. Иногда он даже присутствует при их применении, но не только не противодей­ствует им, как того от него требует закон и профессиональная этика, но даже в той или иной форме поощряет беззаконие. Бывает, что недобросовестные адво­каты сами дают следователю-преступнику советы и указания, как незаконно добиться признательных показаний, предоставляют информацию о том, как ве­дет себя клиент, «чем дышит», говорит ли правду! не сомневается ли и т.д. Ад­вокат может и устранять препятствия к незаконному принуждению, например, обманным путем лишить подозреваемого психологической защиты, убедить его в том, что ему никто не поможет и т.п. Повторим, что при прочих необходимых обстоятельствах уже сам факт отказа от отстаивания прав н интересов подозре­ваемого, не заявление жалоб на незаконные действия, ходатайств, отводов, мо­жет быть расценен как содействие совершению данного преступления, а зна­чит, как соучастие в нем.

Особый цинизм подобному поведению адвоката придает еще и то обстоя­тельство, что он тем самым сознательно представляет недобросовестным пред­ставителям стороны обвинения сразу три преимущества: во-первых, они полу­чают возможность тайно и безнаказанно принуждать подследственного к даче показаний. Во-вторых, они пользуются активным или пассивным содействием* недобросовестного адвоката в этом преступлении. Нелишним будет отметить, что в глазах подозреваемого уже только то, что его защитник не считает нуж­ным возражать, жаловаться против явно незаконных методов может вызвать ощущение безысходности, беззащитности, иллюзию тщетности всех попыток защищаться от обвинения. В третьих, участие защитника, хотя бы формальное, в следственных действиях с применением незаконных методов позволяет оформить их результаты как допустимое доказательство. То есть, как мы уже отмечали, если недобросовестному следователю удастся на допросе путем уг­роз и шантажа принудить подозреваемого к признанию вины, то участие за­щитника сделает полученные показания допустимым доказательством обвине­ния. Даже в случае если в суде обвиняемый откажется от этих показаний (см., например, гл. 1.4) (см. приложение 6).

199