Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / Библиотека им академика М.И. Перельмана / Книга_209_библиотеки_им_акад_М_И_Перельмана
.pdf
черты. Одна из них – необходимость использования западной
психиатрической терминологии
[542]
. Западная психиатрия
ассоциируется с прогрессом и научными достижениями во многих
странах – вероятно, больше, чем на самом Западе. Превзойти
местные концепции и теории однако порой очень непросто. Но то ли
все же удается встроить лечение препаратами в местные концепции,
то ли просто оттого, что они помогают,– многие люди во всем мире
принимают антидепрессанты.
Постановка диагноза и употребление лекарств взаимосвязаны.
Если препараты являются антидепрессантами и прописаны врачом,
то тому нужно использовать и диагноз «депрессия».
Антидепрессанты не вызывают депрессию, однако рост диагностики
болезни связан с миром, который помогли создать препараты. Мы не
должны упускать из виду, что увеличение количества случаев
диагностированных депрессий может облегчить страдания
конкретных людей. Вероятно, критики правы, и многие принимают
лекарства, в которых на самом деле не нуждаются, более того, они
могут усугублять ситуацию; хотя, если побочные эффекты
перевешивают пользу от лекарств, можно прекратить прием
таблеток, как многие и поступают. Однако множество других людей
получили возможность избавиться от мучений, которые терпели
долгие годы.
https://t.me/med1917
После «Прозака»: новая модель биологической
психиатрии депрессии
Изучение биологической природы депрессии продолжается с
неравномерным успехом. Современная биопсихиатрия сочетает
новые многообещающие разработки, разочарование и
осторожность. Обещания исходят от разработчиков новых теорий о
причинно-следственных связях и экспериментальных способов
лечения. Разочарование – из воспоминаний о том, что
многообещающие достижения второй половины XX века так и не
дотянули до уровня, на который все рассчитывали: ни в генетике, ни
в науке о мозге, ни в разработке лекарств. Осторожность – от знания,
что достижения оказались чрезмерно раздутыми. Критики
психиатрии, видя сегодняшнюю неопределенность, уверяют, что все
биологические и фармакологические изыскания ни к чему не
привели. Я с этим не согласен. Исследования, проводившиеся после
появления ИМАО и трицикликов, способствовали появлению новых
знаний, которые, в свою очередь, привели к некоторым упрощениям.
Вероятно, упрощения повлекли за собой прискорбное
обесценивание психотерапии. Да, это нежелательные последствия:
но из этого вовсе не следует, что сами знания бесполезны.
Само разочарование тоже можно назвать своего рода прогрессом.
Оно напоминает, что депрессия непроста для понимания и изучения.
В текущих исследованиях почти нет заявлений о том, что все
депрессии имеют единственную причину возникновения. У
психиатрии нет единой теории депрессии, обладающей таким же
престижем, как прежде психоанализ и впоследствии
катехоламиновая гипотеза. Это нормальная ситуация. В научных
статьях, посвященных нейробиологии депрессии, больше не
утверждают, что жизненные обстоятельства и социальные факторы
ничего не значат. И наоборот: мало какое исследование по
https://t.me/med1917
социологии и психологии депрессии не принимает во внимание
биологические аспекты. Но остается задача – выяснить, как именно
они взаимодействуют друг с другом. Успех решения такой задачи
состоит в учете всех сфер жизнедеятельности человека.
Новейшие теории депрессии связывают ее с воспалительным
процессом; сбоями нейроэндокринных процессов, начавшихся еще в
утробе; а также нарушениями микрофлоры ЖКТ
[543]
. Современные
физические методы лечения депрессии представляют собой
транскраниальную магнитную стимуляцию (ТМС): предполагается,
что эффект от нее будет сродни эффекту от ЭСТ, но с гораздо
меньшим числом побочных эффектов
[544]
. Психоделическим
веществам как лекарствам от депрессии и прочих психических
заболеваний заново уделяется внимание.
В медицине некоторых незападных культур психоделические
вещества применяются с этой целью с давних пор – равно как и
различные растения в качестве антипсихотиков
[545]
. Мало кто знает,
что ЛСД изначально был синтезирован в лабораторных условиях,
после использован для лечения психических заболеваний, и только
потом стал контркультурным эйфоретиком 1960-х годов. ЛСД
стимулирует серотониновый рецептор мозга
[546]
. Идея
использования ЛСД в психиатрии заключалась в том, что вещество
будет стимулировать самосознание и память, что облегчит
психотерапию. К 1965 году тысячи исследований
продемонстрировали терапевтический потенциал ЛСД
[547]
. Схожая
ситуация с кетамином: он также используется в качестве легкого
наркотического средства и является психоделическим веществом,
находящимся под пристальным вниманием из-за его потенциала в
сфере лечения депрессии
[548]
. Кажется, кетамин действует быстро:
в отличие от нескольких недель, требуемых для того, чтобы начали
работать антидепрессанты, он действует в течение нескольких дней
или даже часов; кетамин также может быть эффективен в случаях,
когда остальные способы лечения не действуют. Производное от
https://t.me/med1917
кетамина, эскетамин, был одобрен FDA в2019году; он выпускается в
виде назального спрея компанией Janssen Pharmaceuticals под
торговой маркой Spavato.
Насколько хорош Spavato, покажет время. История соматических
методов лечения психических заболеваний требует осторожности.
Если мы поспешно объявим его чудодейственным средством –
значит, история ничему нас не научила. Если препарат новый, его
эффективность часто преувеличивается, а побочные эффекты видны
не сразу. Только одно из трех клинических испытаний Spavato
продемонстрировала преимущество перед плацебо, и разница была
небольшой
[549]
. Как и предыдущие антидепрессанты, депрессию
препарат не излечивает; рецидив после прекращения лечения
является обычным делом
[550]
. Кое-кто из критиков поговаривает, что
одобрение этого препарата FDA было чересчур поспешным
[551]
.
То есть ничего нового. Несмотря на прогресс в психологической и
биологической сфере – в классической античности, вСредневековье,
в Новое время, в пору расцвета психоанализа и в эпоху
антидепрессантов – депрессия по-прежнему является многогранной
проблемой. Врожденные характеристики, образ жизни и ее
перипетии,– все это играет роль в генезисе болезни и может иметь
отношение к ее лечению. Эпоха редукционизма как физического,
так и психологического, кажется, подходит к концу. Будем надеяться.
Подводя итог разговору об эпохе антидепрессантов, можно
сказать, что был разработан новый способ лечения депрессии в
форме лекарственных средств. Лечение имело некоторые вариации,
основанные, однако, на одной и той же исходной предпосылке.
Лечение широко признано эффективным как врачами, так и
пациентами. Была предложена теория о причинах депрессии, однако
подкрепляющий эмпирический опыт крайне скромен. Из-за
восторга, окружавшего новый метод лечения, было сделано
несколько крайне опрометчивых заявлений как о природе болезни,
так и о самом лечении. Некоторые специалисты стали применять
https://t.me/med1917
только терапию антидепрессантами, исключив все прочие методы.
После того, как некоторые чрезмерно раздутые заявления оказались
несостоятельными, последовал откат. В то время как многие
разочаровались в лечении, которое ранее считали эффективным,
критики стали рассматривать его в лучшем случае как бесполезное, а
вхудшем – как приносящее вред
[552]
. Если лечение и вправду было
бесполезным, огромные деньги, потраченные на него, оказались
выброшены на ветер.
Знакомый сюжет, правда? Такую же историю мы наблюдали в
третьей главе, рассказывавшей о том, как разрабатывался новый
метод лечения депрессии – психоаналитическая психотерапия. Тоже
с вариациями, основанными на одной и той же исходной
предпосылке. И врачи, и пациенты сочли, что лечение работает.
Психоанализ также разрабатывал теории о том, что вызывает
депрессию,– и эмпирических подтверждений этим теориям нашлось
немного. И снова, как и в эпоху антидепрессантов, многие врачи
предпочли этот метод всем прочим. И снова произошел откат –
ровно тогда, когда самые громкие обещания оказались
невыполнимы. Кое-кто ощутил лишь разочарование, но критики
поспешили объявить психоанализ в лучшем случае бесполезным, а
в худшем – абсолютным злом. Если психоанализ и вправду был
бесполезен, то люди просто впустую потратили на него время и
деньги.
Одна из теорий, объясняющих принцип работы психотерапии,
заключается в том, что пациенты заключены в рамки одной и той же
истории, которую рассказывают о себе: например, о том, как они
одиноки или как пострадали. Терапия помогает пациентам увидеть,
что зацикливаться на этой истории вовсе необязательно,– они могут
вспомнить и другие истории своей жизни. История медицины может
иметь схожую роль. Как только появляются новые методы лечения,
мы можем с большей долей реализма оценивать их эмпирическую
базу. Не нужно чрезмерно превозносить их и отказываться от всех
других методов. Следует также с осторожностью относиться к
https://t.me/med1917
утверждениям, что новое лечение безвредно. Не стоит всякий раз
проживать одну и ту же историю.
https://t.me/med1917
От мозга к человеку
Много лет Вирджиния Вулф боролась с аффективным
расстройством, но, в конце концов, утопилась в1941году. Через два
года после написания эссе, посвященного дате изменения
человеческой природы, Вулф написала новое – «О болезни»,– где
говорила о том, что болезнь – редкая тема для рассказов: есть в ней
что-то непристойное – то, что не всякий решится вынести на публику.
Может, в 1920-х годах так и было. Но не в эпоху «Прозака».
Последние лет тридцать мы наблюдаем множество опубликованных
мемуаров о депрессии.
Но люди пишут не только о депрессии. В многочисленных
мемуарах последних лет какие только болезни не упоминаются.
Интерес к этим рассказам есть не что иное, как реакция на
несколько направлений современной медицинской истории:
продвинутые медицинские технологии, увеличивающие дистанцию
между пациентом и лечащим врачом; культура исследований,
рассматривающая заболевание скорее в цифрах, нежели в
отдельных людях; ориентированная на прибыль медицинская
система, не поощряющая долгий прием в кабинете врача.
Технологии и статистический подход имеют множество преимуществ.
Но они не слышат запутанных историй от больных людей об их
жизнях и проблемах. Как не хочет их слушать и врач, находящийся
под давлением необходимости принять как можно больше
пациентов за день. А уж как не желают их знать страховые компании!
Вам повезет, если на горячей линии согласятся помочь исправить
ошибку в выставленном счете.
Сомневаюсь, однако же, что о какой-нибудь другой болезни
напишут столько же, сколько о депрессии. Отчасти это связано с
характером болезни. О смертельных недугах, по понятным
причинам, пишут мало. Депрессия тоже может стать фатальной, но
обычно этого не происходит. Некоторые недуги, такие как болезнь
https://t.me/med1917
Альцгеймера или шизофрения, весьма затрудняют сам процесс
написания мемуаров (хотя пишут даже и о них). Заболевания,
которые протекают в легкой форме и быстро проходят, не считаются
стоящими упоминания в собственной автобиографии. Они также
обычно не являются частью личности, как это часто бывает в случае
депрессии. А эпоха антидепрессантов стала временем, когда
депрессия превратилась в культурный опыт.
Мемуары задаются теми же вопросами, что и эта книга, а еще и
придают им оттенок автобиографичности: что есть моя болезнь –
древнее и всем знакомое заболевание или же причуда
цивилизации? Что делает ее реальной, что вообще значит для
болезни – быть реальной? Отчего я страдаю: от психотравм или от
нарушения биохимических процессов? Если второе, поможет ли мне
психотерапия? А если я переживаю последствия психологической
травмы, будут ли эффективны медикаменты? Кто или что я, если
какая-то таблетка может изменить мое отношение к жизни? Каковы
финансовые, социальные и личные издержки приема этих самых
таблеток? Мемуары о депрессии отлично демонстрируют, что жить с
депрессией – это не просто страдать от болезни, а еще и ежедневно
задавать себе эти вопросы и мучиться в поиске ответов на них.
https://t.me/med1917
6
Мемуары о депрессии
Профессор Хигаси часто подчеркивает:
депрессия кроется в «языковом
пространстве»… и подрывает основы
самоощущения.
Юнико Китанака, «Депрессия
вЯпонии»
[553]
Ты ощущаешь, как истончается твое
самосознание.
Брюс Спрингстин, «Рожден, чтобы
бежать»
[554]
https://t.me/med1917
Настроение и метафора
Стеклянный колпак, сущ.: сосуд, обычно
сделанный из стекла, в форме колокола,
который служит для накрывания
предметов или для содержания газа или
вакуума
[555]
.
В романе «Под стеклянным колпаком» Сильвия Плат выбрала
странный образ. Метафоры часто делают незнакомые нам вещи
понятнее, сравнивая их с чем-то более привычным. Например,
понять, как ведет себя мозг под воздействием наркотиков, мы можем
при помощи следующего примера: все мы видели, как жарится яйцо:
оно сначала жидкое, а после затвердевает; единожды изменив
форму, яйцо уже не вернется в прежнюю. Именно так одна
просветительская кампания предостерегала от рисков употребления
«легких» наркотиков. Мы не можем видеть, как выглядит наш мозг
после наркотиков, так что последствия их употребления кажутся чем-
то неосязаемым и нереальным. Депрессию тоже трудно понять.
Естественно, многим из тех, кто ею страдает, кажется, что остальные
не видят, что с ними что-то не так. Однако, когда Сильвия Плат
решила поделиться своей историей, она сравнила свои ощущения с
пребыванием под мало кому известным предметом.
Однако образ, созданный Плат, – сосуд, предназначенный для
содержания вакуума, – все же обладает определенной силой. Он
передает чувство удушья, а также намекает на «портативность»
депрессии: ты повсюду носишь ее с собой. Как говорит ее героиня
Эстер Гринвуд: «… где бы я ни находилась – на палубе лайнера или в
уличном кафе вПариже или Бангкоке,– я все равно бы находилась
под тем же стеклянным колпаком, варясь в собственном соку и
отчаянно ища выход»
[556]
.
https://t.me/med1917
Соседние файлы в папке Библиотека им академика М.И. Перельмана