Добавил:
Sekretar
kiopkiopkiop18@yandex.ru
t.me/Prokururor I Вовсе не секретарь, но почту проверяю
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Ординатура / Хирургия / Библиотека им академика М.И. Перельмана / Книга_209_библиотеки_им_акад_М_И_Перельмана
.pdf
Кляйн разделяла мнение Абрахама о причинах агрессии
младенцев. Она полагала, что двойственные чувства к матери
становились моделью для иного расщепления, с которым может
столкнуться человек в дальнейшей жизни. Двойственность чувств в
отношении матери была неизбежной и одновременно сильной,
поскольку мать могла и дать больше всех, и отнять тоже. Это, по ее
мнению, являлось общей проблемой человечества; а если ее не
решить, она может привести к психическим заболеваниям.
Кляйн разработала теорию психологических позиций:
параноидально-шизоидной и депрессивной. Данные позиции
изначально представлялись как стадии развития ребенка, но, в
отличие от представителей многих других психологических систем,
Кляйн полагала, что люди их проходят нелинейно, а циклически в
течение всей жизни. Первые пять месяцев жизни ребенка он
проходит параноидально-шизоидную позицию. Параноидальная она
потому, что младенец проецирует деструктивные импульсы на мать и
остальных окружающих его людей, таким образом воображая
собственное преследование. Проецирование агрессии на
окружающий мир объясняет и детские ночные кошмары вроде
чудовища под кроватью
[257]
. Шизоидная часть – это расщепление.
Необходимость поддержания двойственного отношения к тем, кто
растит ребенка, приводит в фантазиях к расщеплению их на только
хороших и только плохих, к невозможности видеть воспитателей
цельными и сложными. В депрессивной позиции ребенок получает
возможность рассматривать мать как цельную личность. И от этого
испытывает угрызения совести из-за деструктивных фантазий: он
понял, что они направлены на любимый объект. С угрызениями
совести приходит желание компенсировать ущерб. Параноидально-
шизоидная и депрессивная позиции имеют разные основания для
тревоги. При первой – преследовать и уничтожить. Во второй –
беречь любимый объект
[258]
.
Депрессивная позиция имеет угнетающий эффект, но сама по себе
клинической депрессией не является. Депрессивная позиция –
https://t.me/med1917
нормальная и здоровая стадия роста. Агрессивность и следующие за
ней угрызения совести универсальны. Особенно порождает
депрессивную позицию отнятие от груди, ощущаемое, как потеря
[259]
.
Материнская грудь символизирует любовь, безопасность и все
хорошее на этом свете. Однако в случае, если агрессивные импульсы
чрезмерны, это может привести к клинической депрессии, если
конфликт должным образом не разрешится. Проработка
депрессивной позиции означает появление терпимости к страху и
чувству вины. В этом может помочь мать, способная выдержать
периодическую агрессию и печаль
[260]
. Она служит ребенку
доказательством того, что фантазии о разрушении не влекут за собой
настоящего вреда
[261]
. Рост навыков, расцвет творческих
способностей и способность контроля над враждебными импульсами
– все это увеличивает созидательные способности ребенка и
помогает бороться с депрессивными чувствами
[262]
.
Депрессивная позиция не просто не ведет к болезни – это
потенциальный путь к психическому здоровью. Она позволяет
видеть объекты целиком (избавляет от расщепления) и заниматься
созидательным трудом. Однако если на этом этапе возникнут
проблемы, это может привести к психическому заболеванию,
проявляющемуся в чрезмерном самобичевании или же отчаянных
попытках отрицания вины. Желание восторжествовать над
родителями приводит к возрождению вины за агрессию в раннем
возрасте
[263]
. Оттого-то депрессия и появляется в неожиданное
время: когда человек переживает успех, а не испытывает неудачи.
Штекель, Абрахам, Фрейд и Кляйн имели собственные идеи и
ключевые акценты. В совокупности они формируют теорию
депрессии, согласно которой депрессия – гнев, обращенный внутрь.
Другие психоаналитики более позднего времени дополнили ее.
Одним из них был Отто Фенихель, венский последователь Фрейда,
эмигрировавший вСША
[264]
.
https://t.me/med1917
Фенихель принял идею «гнева, обращенного внутрь». По его
мнению, депрессии способствуют три вещи: 1) потери в детском
возрасте; 2) потери в более сознательном возрасте, которые служат
причиной депрессии, вызывая в памяти ту, раннюю потерю; 3)
конституциональный фактор, то есть некая врожденная
склонность
[265]
. Психоаналитики работали во времена, когда знаний
о генетике было крайне мало, но, подобно сторонникам гуморальной
теории, отмечали наследственный характер болезней.
Фенихель не разделял оптимизма Абрахама по поводу
психоаналитического лечения депрессии. Работая в1940-х годах, за
десятилетие до изобретения первого препарата, названного
антидепрессантом, он говорил в защиту метода лишь то, что «почти
ничего больше и нет», с учетом рискованности шоковой терапии,–
хотя признавал, что некоторым пациентам она помогает. Фенихель
считал, что те больные, кому нельзя помочь на глубинном уровне,
могут испытать облегчение после посещения психоаналитика хотя
бы оттого, что смогут выговориться и частично снять груз со своей
души.
В последние десятилетия XX века французский психоаналитик
Андре Грин придал иную направленность наследию Абрахама. Грин
разделял интерес Абрахама к матерям, эмоционально недоступным
для детей. Он назвал их «мертвыми»– не в буквальном смысле, а
втом, что дети проживают эмоции, связанные с отсутствием матери,
аналогичные тем, что испытывают люди после смерти любимого
человека. Это те самые матери, которые переживают страшную
потерю, когда ребенок еще мал. Скорбь матери лишает детей
реализации возможности радовать мать, какая есть у других детей.
Во взрослом возрасте эти пациенты, даже обращаясь за лечением,
непохожи на страдающих депрессией, хотя депрессивные тенденции
могут проявиться в процессе.
Андре Грин считал, что депрессия матери вызывает «пустоту»
в сознании ребенка
[266]
. Пустота возникает из-за беспокойства,
испытываемого такими детьми из-за утраты материнской любви. От
https://t.me/med1917
этого дети «отзывают» свою собственную любовь и замыкаются в
себе. Тогда ребенок становится особенно уязвим для «зловещей
черноты депрессии»
[267]
. После чего начинается поиск компенсаций.
Скажем, возникает привязанность к отцу, хотя часто к этому моменту
разрыв в отношениях с отцом тоже уже достаточно велик. Значимая
для обычных детей деятельность, обычно вполне здоровая и
интересная, становится чрезмерно навязчивой. Игра ощущается не
как свобода, а как принуждение к воображению, а интеллектуальный
рост становится мощным двигателем для свершений, а не дарит
радость новых открытий. К таким людям может прийти внешний
успех: достижения на работе, брак и дети, но при этом внутри у него
– зияющая пустота. Оттого он и оказывается в кабинете
психоаналитика.
Бестселлер швейцарского психоаналитика Алис Миллер «Драма
одаренного ребенка и поиск собственного Я», написанный в конце
1970-х годов, также имеет родство с идеями Абрахама; но, скорее, в
аспекте темы эмоционально холодных родителей, нежели «гнева,
обращенного внутрь»
[268]
. Миллер видела множество пациентов, чьи
родители уделяли им внимание, и даже хвалили и восхищались. Это
делало их депрессию загадочной, но Миллер выяснила: такое
внимание происходило по большей части из-за желания закрыть
посредством достижений ребенка собственную неуверенность в
себе, а не из потребностей самого ребенка. Подобно Абрахаму
и Грину, она обнаружила, что часто сами родители страдали
депрессией. Дети начинали чувствовать родительскую неуверенность
в себе и делали то, что от них требовалось, служа своего рода
живыми антидепрессантами. Такое отчуждение собственных
потребностей приводило детей во взрослом возрасте к депрессии,
сменяющейся чувством собственного величия как с защитой от нее
же. Как мы позже увидим из мемуарной литературы о депрессии, это
будет перекликаться с историями многих страдающих депрессией
взрослых. Как писала одна мемуаристка после прочтения «Драмы
одаренного ребенка…»: «Как многие трудоголики и достигаторы из
https://t.me/med1917
семей среднего класса, я почувствовала, что Миллер написала обо
мне»
[269]
.
https://t.me/med1917
Альтернативные мнения и теории депрессии
Не все исследователи влияния подсознания на депрессию
восприняли идеи Абрахама и Фрейда. Шандор Радо, проходивший
психоанализ у Абрахама, полагал, что депрессия – удел тех, кто
слишком зависит от любви других. Дети желают родительской любви,
но неизбежно шалят, и понесенное за шалости наказание может
ощущаться как лишение любви. Они могут научиться отражать
наказание угрызениями совести и упреждающим самобичеванием.
Начаться это может сознательно, но со временем стать
подсознательной привычкой. Депрессия, согласно теории Радо,– это
такой способ сказать миру: пощадите меня, я и так уже страдаю
достаточно
[270]
.
Эдвард Бибринг, еще один участник венского
психоаналитического кружка, эмигрировавший в Соединенные
Штаты, полагал, что не всякая депрессия предполагает аутоагрессию,
равно как и не всякий случай аутоагрессии вызывает депрессию.
Вместо этого Бибринг делал упор на беспомощности – чувстве,
которое приходит, когда не исполняются желания. Оно может
возникнуть от чего угодно: от того, что не получилось заинтересовать
объект симпатии, до невозможности влиять на политические
события. Эдвард, будучи еврейским психоаналитиком, стал
свидетелем аннексии Австрии в1938году и глубоко прочувствовал
беспомощность на себе. Но для Бибринга беспомощность,
приводящая к депрессии, не являлась исключительно реакцией на
жизненные перипетии. Депрессивные чувства обретали силу, вновь
вызывая младенческий страх лишиться еды – это довольно
распространенное явление: младенцы не могут добывать еду
самостоятельно и часто не могут или не умеют получать то, что
хотят
[271]
. Тема беспомощности так остро встает для Бибринга еще и
потому, что во время написания работы он страдал от болезни
https://t.me/med1917
Паркинсона. Психоаналитик умер в 1959 году в возрасте
шестидесяти четырех лет.
Несколько лет спустя американский психолог Мартин Селигман
применял электрический ток в опытах с собаками и установил, что те
из них, кто не знал предсказуемого способа избежать удара током,
испытывают нечто, схожее с человеческой депрессией. Как
иБибринг, он предположил, что чувство беспомощности, испытанное
в детстве, может во взрослом возрасте сделать человека
предрасположенным к депрессии
[272]
. Он назвал свою теорию
«выученная беспомощность», и она стала очень популярной в науке
о депрессии. Несмотря на глубинное сходство с теорией Бибринга,
свои воззрения Селигман преподнес как неслыханную
интеллектуальную смелость и радикальный отказ от
господствовавшей в то время психоаналитической теории
[273]
.
Эдит Джейкобсон также полагала, что ранние психоаналитические
теории уделяли слишком много внимания чувству вины и нападкам
на самого себя. Однако Эдит считала, что Библинг зашел слишком
далеко, вовсе отрицая их важность, и что он чересчур упирает на
беспомощность. Джейкобсон была еврейкой, родившейся вГермании
в1890-х годах, когда психоанализ только-только зарождался, и стала
врачом тогда, когда в профессию могли попасть совсем немногие
женщины. Она начала изучать психоанализ в 1920-х годах, и сама
стала пациенткой Фенихеля. А в1930-х годах Эдит уже была видным
психоаналитиком и активной деятельницей левого движения.
Нацисты давили на нее, требуя раскрыть имена коммунистов,
находившихся у нее в терапии. Она отказалась, за что ее посадили в
тюрьму. Ей удалось спастись, после чего она эмигрировала
в Соединенные Штаты, где еще несколько десятилетий лечила
страдающих депрессией. Ее работы по данному вопросу
подкрепляются обширной клинической практикой
[274]
. Отделяя
депрессию от печали, Джейкобсон обратила внимание, что многие
пациенты желали грустить, потому что видели в этом путь к
https://t.me/med1917
возможности снова ощущать эмоции, чтобы испытать облегчение от
«мертвенности» депрессии. Она делала упор на неспособность
матери понять и принять ребенка. Также Эдит считала, что многие
депрессии, особенно психотического типа, очевидно, имеют и
биологические корни
[275]
.
В 1950-х годах в Вашингтоне (округ Колумбия) группа
психоаналитиков под руководством Фриды Фромм-Райхман
предположила, что зависть и страх зависти – ключевые элементы
депрессии. Они описали «синдром Иосифа», по имени библейского
персонажа, при котором именно любимый ребенок родителей, как
ни странно, более склонен к депрессии. Такие дети боятся
агрессивной зависти братьев и сестер, и поэтому не уделяют себе
достаточно внимания, прячут свои таланты, и это проникает в глубь
их личности. Запрещая себе развивать свои задатки, они могут
начать думать, что не имеют таковых вовсе. У таких людей может
развиться депрессия в неочевидный период жизни (скажем, после
повышения на работе)
[276]
.
https://t.me/med1917
Карл Юнг: депрессия как возможность
Большинство согласится с тем, что депрессия – это плохо. Неужели
в ней есть что-нибудь хорошее? Карл Абрахам полагал, что она
удовлетворяла потребность в самобичевании. Прискорбная форма
«добра». Швейцарский психотерапевт Карл Юнг отнесся к депрессии
более благосклонно. Он полагал, что она может способствовать
личностному росту и творческому импульсу.
Работая некоторое время вместе сАбрахамом в психиатрической
лечебнице, Юнг разработал свои идеи бессознательного, во многом
параллельные с идеями Фрейда. Встретившись лично, они начали
интенсивно переписываться и сотрудничать. Отчасти из-за большого
числа евреев среди своих последователей и опасения, что все
движение будут называть «еврейским», Фрейд нарочно выбрал
швейцарца Юнга своим преемником на посту лидера
[277]
.
Но ничего не вышло. Юнг продвигал идеи, которые, по мнению
Фрейда, слишком отличались от психоанализа. Швейцарец
сомневался в том, стоит ли отдавать сексуальности центральное
место в своих воззрениях так, как это делал Фрейд. Либидо,
определяемое Фрейдом как «сила человеческой сексуальности»,
Юнгом определялось куда шире – как «любая психическая энергия»,
или «эмоциональная вовлеченность», которая может включать в себя
и сексуальность, и другие аспекты личности. Также Юнг гораздо
свободнее мыслил о духовной природе человека, тогда как
воззрения Фрейда по данному вопросу граничили с мистицизмом.
Поначалу Зигмунд Фрейд терпел небольшие расхождения; но в
какой-то момент отступление преемника от основ психоанализа уже
зашло слишком далеко. Юнг продолжал развивать собственную
психологию бессознательного,– отдавая должное Фрейду, он все же
признавал его идеи ограниченными.
https://t.me/med1917
Карл Юнг начал с того, что придал понятию «депрессия» двойное
значение: настроение и болезнь
[278]
. В первом случае люди
стараются ее игнорировать. Депрессия становится болезнью,
отмеченной обесцениванием себя, в тот момент, когда у человека
утрачивается мотивация меняться из-за снижения «психической
энергии». Юнг верил, что у людей существует ограниченный запас
психической энергии, распределенный между сознательным и
бессознательным. При депрессии эта энергия буквально
отворачивается от мира и уходит в бессознательное. «Психическая
энергия» не может быть исчисляемой подобно, скажем,
электроэнергии,– но если так, откуда мы знаем, что она существует?
Однако любой, кто сталкивался с депрессией как пациент или же как
врач, может описать уменьшение энергии и жизненных сил, не
объяснимое никакими физическими параметрами: ни количеством
потребляемых калорий, ни отсутствием двигательной активности, ни
недостатком сна. Сколько бы ни спал страдающий депрессией
человек, ему всегда мало, и наутро он всегда просыпается без сил.
Но почему вся эта энергия поглощается подсознанием? Депрессия,
считал Карл Юнг, – знак того, что человеку требуется уделить
внимание бессознательному, которое машет рукой и говорит: «Эй,
перестань носиться с внешним миром, посмотри на меня, мне есть
что тебе сказать». Юнг делал упор на творческий потенциал
бессознательного и видел в депрессии возможность личностной
трансформации. Человеку требовалось заглянуть вглубь себя,
отыскать то, куда уходит психическая энергия; часто это проявлялось
в виде фантазий или образов.
А значит, депрессия, несмотря на всю свою болезненность, может
приводить к личностному росту. Увлеченный мифологией Юнг
сравнивал депрессию с сошествием героя в нижний мир для борьбы
с чудовищем, приводящим к символической смерти самого героя.
Юнг считал, что в действительности так умирают установки
депрессивного состояния. Склонность считать себя вечной жертвой, к
примеру, может и исчезнуть,– но только если считаться с темнотой
https://t.me/med1917
Соседние файлы в папке Библиотека им академика М.И. Перельмана