Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
рованного режима, опирающегося на полицейскую силу, а второго –
к возникновению зачатков гражданского общества»1. По нашему мнению, первый такой вариант может быть условно определен термином
«авторитарно-полицейский», второй – «авторитарно-гражданский».
Трансформации общественных отношений и государственного
управления, осуществленные при Петре I, как показала последующая
история России, имели необратимый характер. Но выбор того или
иного из указанных вариантов дальнейшего движения общества по модернизационному пути оказался в решающей, хотя и не абсолютной
зависимости от «персонального заполнения императорского трона».
Конечно, абсолютизм власти конкретного «владельца» трона не был,
как ни парадоксально это звучит, абсолютным.
Чем дальше шло общество по модернизационному пути, тем больше
усложнялись задачи этатистского управления этим процессом. В результате непрерывно возрастала значимость бюрократии как звена,
реализующего императорские решения. Поэтому бюрократия своей
практической деятельностью в известной мере ограничивала – преимущественно на стадии реализации, но иногда и на стадии разработки
и подготовки решений верховного правителя – самодержавное начало
императорской власти.
С другой стороны, действовал и гораздо более значимый ограничивающий фактор – изменяющегося состояния самого общества.
«Волнообразность как форма и принцип социальной эволюции, – отмечается в социальной науке, – предполагает, с одной стороны, определенную направленность развития социальной системы, например,
тенденцию к ее усложнению, а с другой – наличие периодически сменяющих друг друга волн изменений, которые соответствуют различным
состояниям и уровням организации данной социальной системы»2.
Поэтому динамика движения России по модернизационной траектории предстает как колеблющийся, волнообразный процесс, в котором при сохранении единого направления чередуются указанные
варианты движения по этому направлению. Она может быть представлена как последовательная смена нескольких взаимосвязанных,
но содержательно различных по ряду параметров периодов.
Первая четверть XVIII в. (правление Петра I) – это период первого
модернизационного рывка, заложившего основания и логику ранне-
1
Каменский А.Б. От Петра I к Павлу I. Реформы в России XVIII века: опыт целос-
тного анализа. М.: РГГУ, 2001. С. 511.
2
Пантин В.И. Волны и циклы социального развития. С. 25.
51
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
индустриальной модернизации России как этатистской модернизации.
В этот период создались предпосылки для реализации обоих указанных
вариантов последующего развития российского общества.
1725–1741 гг. (правления ближайших преемников Петра I) – это
период стагнации раннеиндустриальной модернизации, адаптации
общества и власти к произошедшим переменам, частичной корректировки Петровских реформ. В этот период возникло и поддерживалось
относительное неустойчивое равновесие авторитарно-полицейского
и авторитарно-гражданского вариантов.
1741–1762 гг. (правления Елизаветы Петровны и Петра III) – это
период возобновления модернизационных процессов в экономике,
попыток дальнейшего развития реформ при опоре на наследие преобразований первой четверти XVIII в. В этот период происходило
постепенное смещение курса императорской власти в сторону предпочтительности авторитарно-гражданских методов решения текущих
модернизационных задач.
1762–1796 гг. (правление Екатерины II) – это период ускорения
и интенсификации модернизационных процессов в экономике, осуществления комплекса реформ, объективно представлявших авторитарно-гражданский вариант модернизации. В этот период была,
в сущности, предпринята попытка «реализации в России либеральной
модели развития, направленной на развитие гражданского общества,
правового государства», но ее потенциал ограничивался невозможностью уничтожения крепостного права1.
1796–1801 гг. (правление Павла I) – это период временной стагнации модернизации во всех сферах общества и попыток пересмотра ее социальных последствий в рамках поворота от авторитарногражданского к авторитарно-полицейскому варианту этатистской
модернизации.
1801–1830-е гг. (правления Александра I и Николая I) – это период возобновления модернизационных процессов в экономике, создавших предпосылки для промышленного переворота и положивших
начало его осуществлению, а также для ликвидации крепостного права, но и неустойчивого равновесия во внутренней политике авторитарно-гражданского и авторитарно-полицейского путей модернизации в первое десятилетие века с постепенным смещением центра тяжести в сторону второго варианта и его доминированием в правление
Николая I.
1
Каменский А.Б. От Петра I к Павлу I. С. 511.
52
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Пока в российском обществе не интегрировались в достаточно
существенных размерах и формах буржуазные «носители» нового порядка, государство в лице правящей монархо-бюрократической элиты
было способно если не абсолютно, то в достаточно существенных
размерах управлять дезинтеграционно-интеграционными процессами,
регулировать их таким образом, чтобы они не приняли негативный
для существующей системы характер. Право и гражданское право
в таких условиях оказывались важнейшим инструментом подобного
регулирования.
Но следует согласиться с мнением современных исследователей, отмечающих, что принцип законности, «внедряемый стоявшей
над законом самодержавной властью в неправовую среду, не открывал
перспектив его универсализации. Если в обществе не пустила корни
сама идея естественных и неотчуждаемых человеческих прав, то закон
в таком обществе может быть только утилитарным средством в руках
надзаконной власти, а не универсальным регулятором поведения
людей»1.
Безусловно, основная траектория государственно-правовой эволюции Российской империи на протяжении этапа раннеиндустриальной
модернизации может быть определена как формирование «законной
монархии» и «законного общества», т.е. государства и общества, в функционировании которых приоритетную роль играл закон, а не обычай
или силовой произвол. Но это была именно российская траектория,
при которой определяющую роль в конечном счете выполняли опосредованные – через восприятие правящей элитой и лично монархами – социальные изменения, вызванные российской спецификой
модернизации.
В условиях российской этатистской модернизации эффективное
использование правового ресурса превращалось в одну из первосте-
пенных практических задач, решавшихся государственной властью.
Но для обеспечения должной эффективности российская власть
должна была найти оптимальное сочетание правовых (законодательных в первую очередь) действий по системной трансформации общественных отношений и аналогичных действий иной направленности – на сохранение в прежнем или в незначительно измененном виде
автократической системы власти, опиравшейся на социально-сословный фундамент организации общества.
1
Ахиезер А., Клямкин И., Яковенко И. История России: конец или новое начало?
3-е изд., испр. и доп. С. 270–271.
53
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Поэтому правовая политика была необходимо консервативной там,
где она обеспечивала сохранение, если не всех, то «несущих» конструкций существующего социального порядка, и необходимо реформаторской там, где вела к созданию и поддержанию (независимо сознавала это
сама власть или нет) элементов и структур нового порядка. В результате
активность, проявляемая властью в экономических трансформациях
общества, неизбежно сочеталась с крайней осторожностью в институциональных преобразованиях – прежде всего политических, но также
и социальных. Такой колебательный характер правовой политики,
в сущности, отражал общую социальную нестабильность общества
в условиях переходных модернизационных процессов.
Обобщая, следует констатировать, что правовая политика российского абсолютизма на всей дистанции раннеиндустриальной модернизации нуждалась в нахождении гибкого компромисса между традицией
и новацией, между сохранением правовых основ прежней аграрной,
социально-сословной и автократической системы и внесением в законодательство и правоприменение изменений, в своей совокупности
обеспечивавших эволюционное преобразование этой системы.
Основанием такого компромисса, по нашему мнению, явилось частично инстинктивное, частично осознанное следование власти в своей
законодательной политике принципу правовой преемственности.
Традиционно в юридической науке правовая преемственность трактуется как объективная закономерность правового развития, а именно
реализующаяся в процессе развития права внутренняя связь между
нормами и институтами настоящего и прошлого. Эта связь находила
практическое выражение в сохранении в новых правовых нормах и институтах таких заимствований (рецепций) из собственного права предшествующих времен (внутренние рецепции), а также из иностранного
права (внешние рецепции), которые согласовывались бы с действующими правовыми нормами, не противоречили им и, следовательно,
позволяли сохранить единство системы права1.
Ключевое значение, мы полагаем, в правовой преемственности
имеет последний фактор – воспроизводство при всех изменениях,
происходящих в элементной базе (правовые нормы) и структуре (институты) системы права, ее внутреннего единства. Регулирующая роль
права определяется, если следовать положениям системной теории,
1
См., например: Неновски Н. Преемственность в праве. М.: Юрид. лит., 1977; Ры-
баков В.А. Преемственность в развитии права. Омск: ООО «Издательский дом «Наука»,
2007; Швеков Г.В. Преемственность в праве. М.: Высш. шк., 1983.
54
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
единством его воздействия на общественные отношения, когда каждая
подсистема в пределах ее функциональной предназначенности реализует общесистемную целевую установку.
Подобное функционирование всей системы права и ее отраслевых
подразделений требовало, чтобы законодательная деятельность власти
исходила из принципа двойной преемственности: право Российской
империи должно было сохранять нормативную преемственность с правом Московского государства и в то же время быть преемственным
самому себе.
Оптимальным средством приспособления права к противоречиям
переходного периода, как свидетельствовал европейский опыт, являлась целенаправленная систематизация на основе принципа правовой
преемственности позитивного права, т.е. кодификация. По мере разви-
тия модернизации потребность в создании целостной системы права
посредством кодификации формировалась со стороны и общества,
и государства в лице правящей монархо-дворянской бюрократической
элиты.
В итоге «кодификация в новое время (в отличие от традиционных
ее форм), – отмечал, например, А.Н. Медушевский, – становится
самостоятельным фактором общественного развития, аккумулируя
в себе отношения, противоречия, настроения эпохи. По существу,
крупные кодексы – это основные вехи социальной эволюции, а деятельность кодификационных комиссий разных стран – средоточие
политики права господствующих режимов»1. Кодификация, по мнению
французского цивилиста Р. Кабрияка, «есть продукт исторического
и культурного развития данного общества, и ее совершенно невозможно от общества отделить. В этом смысле кодификация обладает
бесспорным социальным и политическим потенциалом»2.
Представляется, что такое понимание кодификации позволяет рассматривать и сам процесс кодификации, и его результаты как концентрированную правовую форму социальных процессов, происходивших
в обществе в этот же период времени. Следовательно, если период
XVIII – первой половины XIX в. в России был временем социальных
трансформаций, вызванных раннеиндустриальной модернизацией,
то и российская кодификация, и ее результат, представленный в Своде
законов Российской империи (в целом и на уровне отраслевых подразделений), являлись правовыми формами этих трансформаций.
1
Медушевский А.Н. Утверждение абсолютизма в России. М.: Текст, 1994. С. 88.
2
Кабрияк Р. Кодификации. С. 26.
55
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Или, если на протяжении данного периода своей истории российское
общество находилось в переходном состоянии, то аналогичные черты
переходности должны были быть свойственны и кодификации, и ее
результату – Своду законов Российской империи.
На уровне собственно кодификационного процесса переходность
хорошо прослеживалась в деятельности различных комиссий, создававшихся властью в целях систематизации законодательства, в их
колебаниях между двумя возможными формами кодификации – в виде
свода или уложения.
Но итог этого процесса – Свод законов Российской империи должен был стать кодификационной формой, в рамках которой достигалось на основе принципа правовой преемственности относительное равновесие правовых норм, принадлежащих, обобщенно говоря,
«старому» и «новому» социальным порядкам. Для этого Свод законов,
с одной стороны, должен был стать средством предотвращения или
хотя бы удержания в безопасных пределах для основ самодержавнокрепостной организации общества дезинтеграции социально-сословного порядка, но, с другой стороны, средством интеграции или хотя
бы того же самого удержания в безопасных пределах нового социально- классового порядка.
На уровне отраслевого подразделения гражданского права это означало достижение относительного равновесия нормативного обеспечения, с одной стороны, сохранения традиционных сословных
привилегий и ограничений, с другой стороны, развития рыночного
гражданского оборота. Такого равновесия невозможно было достичь
в форме кодекса европейского образца, но было возможно в форме
Свода (законодательной инкорпорации).
Будучи сформирован на основе нормативных гражданско-правовых
источников, принадлежавших московской аграрной эпохе и разным
периодам раннеиндустриальной модернизации, Свод законов гражданских неизбежно должен был оказаться столь же переходной формой
гражданского законодательства, сколь переходным было состояние
всего общества к началу 1830-х гг.
В нем с необходимостью должны были на уровне институтов гражданского права одновременно сохранены и закреплены устои традиционного самодержавно-крепостного, хотя частично и измененного реформами Екатерины II социально-имущественного порядка,
но и созданы определенные возможности для развития элементов
нового, буржуазного по общей направленности социально-имущественного порядка.
56
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Таким образом, модернизационный ракурс исследования формирования законодательных оснований подсистемы гражданского
права, обоснованный в настоящей главе монографии, закономерно
выдвигает задачу анализа Свода законов гражданских как законода-
тельной системы переходного типа, адекватной переходному состоянию
российского общества.
Переходный характер этой системы создавался соединением в ней
гражданско-правовых норм, принадлежавших разным этапам эволюции общества и права: от Московского царства середины XVII в.
до Российской империи первых десятилетий XIX в.
Следовательно, верифицировать такую переходность и определить
ее основные характеристики возможно, на наш взгляд, посредством,
во-первых, историко-правовой реконструкции процесса формирования
нормативной источниковой базы Свода законов гражданских, во-вторых, определения уровня преемственности и взаимодополнительности
в составе Свода правовых норм, принадлежавших «старому» и «новому»
социальному порядку.
Необходимые предпосылки подобной историко-правовой реконструкции формально были созданы при составлении Свода законов
гражданских подтверждением содержания его статей ранее изданными
властью правовыми актами (узаконениями).
Следовательно, правовые нормы, составившие содержание Свода
законов гражданских, фактически обладали собственной историей
происхождения и эволюции в индивидуальных временных диапазонах.
Объединение их в составе Свода означало, что законодательное основание отраслевой системы гражданского права формировалось из разновременных по происхождению правовых норм, соответствовавших
разным периодам модернизационной трансформации общества и даже
его домодернизационному состоянию (московское законодательство).
Переходный тип такой системы означал, что Свод законов гражданских на его нормативно-правовом уровне состоял из соединения
гражданско-правовых норм, обеспечивавших сохранение социально-сословной организации общества, и норм, эту организацию, если
еще и не разрушавших, то, во всяком случае, дезинтегрировавших,
создававших возможности освобождения гражданского оборота от
сословных ограничений.
Поэтому исследование формирования нормативной источниковой
базы Свода законов гражданских 1832 г. позволит определить, в какой
мере это формирование соответствовало динамике переходного модернизационного процесса, переживавшегося российским обществом.
57
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Исследование нормативно-правового содержания Свода законов
гражданских 1832 г. позволит установить уровень правовой преемственности и взаимодополнительности правовых норм, основанных
на узаконениях разных периодов модернизационного процесса.
В результате станет возможным репрезентативно оценить степень
адекватности формирования и содержания Свода законов гражданских переходному состоянию российского общества на протяжении
этапа раннеиндустриальной модернизации. Одновременно будет получен репрезентативный правовой материал относительно степени
соответствия содержания норм гражданского права в составе статей
Свода содержанию тех законодательных источников (узаконений),
которыми они обосновывались. Это предоставит новые аргументы
в пользу оценки Свода законов гражданских как преимущественно
сформированного в рамках национальной правовой традиции или же
за счет массовых заимствований из зарубежного права.
Указанные два вида исследований были осуществлены с помощью
историко-статистического и системно-функционального анализа Свода
законов гражданских, ход и результаты которого представлены в гл. 2
монографии.
ГЛАВА 2. СВОД ЗАКОНОВ ГРАЖДАНСКИХ 1832 г.
КАК ОСНОВАНИЕ ОТРАСЛЕВОЙ СИСТЕМЫ
ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
Согласно позиции создателей Свода законов Российской империи
(в решающей степени де-факто возглавлявшего и организовывавшего
всю работу М.М. Сперанского) нормы права, содержавшиеся в статьях
Свода, должны были основываться на содержании ранее изданных
в России законодательных актов (узаконений). За первый по времени
такой акт, от которого начинался отсчет источников нормативной
базы Свода, было принято Соборное уложение 1649 г., последние акты
должны были соответствовать времени составления данного издания
Свода. Такой подход распространялся на весь Свод и, естественно,
полностью относился к Своду законов гражданских, документу, в котором, как отмечает П.В. Крашенинников, М.М. Сперанский «частично
реализовал свою мечту о кодификации норм гражданского права»1.
Основным средством подтверждения происхождения действовавшего права из совокупности законодательных актов предыдущих
веков русской истории, иначе говоря, национального характера Свода законов, являлась реализация одного из правил, установленных
М.М. Сперанским. Оно предусматривало обязательное сопровождение статей, содержавших нормы действующего права, ссылками
на узаконения прежних лет, из которых данная статья составлена2.
Подобная особенность исполнения Свода, безусловно, придала результату российской кодификации некоторые черты оригинальности, легко обнаруживаемые при его сопоставлении с европейскими
гражданскими кодексами, в которых подобные ссылки отсутствовали
(например, Code civil).
Данный способ обоснования автохтонности действующего российского права потенциально создал необходимый исходный материал
осуществления историко-правовой реконструкции формирования в ходе
правового развития России нормативной источниковой базы всего рос-
сийского законодательства и его отраслевых подразделений.
1
Крашенинников П.В. Семь жизней графа Михаила Сперанского. С. 162.
2
Обозрение исторических сведений о Своде Законов. 2-е изд. СПб.: Тип. II От-
деления Собственной Е.И.В. Канцелярии, 1837. С. 107.
59
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
В элементарном применении метод определения автохтонности
заключается в сплошном соотнесении содержания правовых норм,
включенных во все статьи конкретной части Свода законов, с содержанием правовых актов (узаконений), изданных предшествующими
российскими властями и указанных в ссылках к статьям (во всяком
случае, к их подавляющему большинству).
Целевая установка настоящего исследования на определение
не только автохтонности норм действовавшего гражданского законодательства, но и его адекватности переходному состоянию общества
на этапе раннеиндустриальной модернизации потребовала модификации исходного метода.
В ее основу была положена предварительная дифференциация
нормативной источниковой базы Свода законов гражданских, позволяющая создать условия для репрезентативной корреляции ее формирования и нормативного содержания самого Свода с динамикой
модернизационной трансформации общества.
В такой трансформации в предыдущей главе было выделено несколько периодов, соотносимых с правлениями конкретных российских монархов: от царя Алексея Михайловича (предыстория модернизации) до императора Николая I (завершение раннеиндустриального
этапа и начало фазы промышленного переворота).
В основу дифференциации источниковой базы Свода легло положение, в соответствии с которым в системе власти Российской
империи именно монархическая власть в лице монарха (императора)
и (или) институций монархической власти (Сената, Государственного
совета, Комитета министров) являлась единственным источником
позитивного права. Поэтому персоналистский фактор (личностные
качества и взгляды конкретного монарха) оказывал решающее прямое
и (или) опосредованное воздействие на динамику и содержание как
законодательной деятельности, так и процесса модернизации. Значит,
взаимозависимость этих двух динамик репрезентативно выявляется
лишь по соизмеримым критериям, какими и являлись временные
отрезки правлений монархов, поскольку именно на их протяжении
происходили те или иные изменения и в развитии модернизационных
процессов, и в эволюции законодательных форм права (гражданского
права).
Значит, дифференциация по периодам этих правлений формирования нормативной источниковой базы Свода законов гражданских
способна создать необходимую основу для проведения последующих
сопоставлений двух интересующих нас динамик.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]