Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
лицами» (разд. II гл. I) – ст. 1004–10061: отд. II «О ссуде имущества»
(разд. III гл. V) – ст. 1359–13622.
В данных статьях регулировались распространенные и в Московском государстве, и в Российской империи функционально значимые
виды обязательственных отношений, что априорно предполагало возможность сходства и преемственности правовых норм, основанных
на источниках разного времени. Но, конечно, не могли не сказаться
различия казуальности московских норм и обобщающего, типологического характера норм Свода, а также изменения в социально-экономической действительности двух эпох.
Так, ст. 275 (гл. Х «О суде») и ст. 91, 45 (гл. ХХ «Суд о холопех»)
Уложения, использованные как источники для ст. 1004–1006 Свода,
входили в число статей, посвященных имущественным нарушениям,
за которые устанавливалась гражданская, а не уголовная ответственность. В них рассматривались три конкретных случая ответственности
поручителей («порутчиков»): за сторожа, который не усмотрел за кражей; за работника, совершившего кражу и бежавшего от нанимателя; за людей, не отработавших урочных лет у нанимателя и бежавших
от него. Соответственно нарушениям предусматривались разные
формы материальной ответственности: денежной или отработочной.
В ст. 1004–1006 перечисленные нарушения содержательно оставались
прежними, но ответственность за них приобрела форму ответственности за нарушение условий договора тем, кто его заключил и за кого
поручительство давалось, а материальная ответственность поручителей
приняла форму уплаты неустойки, оговоренной в договоре. Сходство
и преемственность правового смысла норм Свода и источника сомнений не вызывает, равно как и различие их законодательных форм.
Кроме того, в роли наемных работников, за которых давалось поручительство в ст. 91 и 45, выступали холопы, т.е. социальная группа,
в XIX в. уже не существовавшая. В Своде редакторами было использовано не обладавшее социальной коннотацией определение: «…если
нанявшийся в какую либо работу, учинив покражу, бежит». Поэтому
представляется, что данные различия содержательного и формального свойства следует расценивать как следствие изменений, которые
произошли в правоотношениях в обществе за разделившее два этих
документа время. Они потребовали приспособления имевшихся норм
к новым условиям, но сохранение их основного правового смысла
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 236–237; Соборное уложение. С. 62–63, 114, 108.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 312; Соборное уложение. С. 60, 62.
111
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
свидетельствовало не только о преемственности права, но и об устойчивости исторически сложившихся способов регулирования данных
правоотношений.
Такой вывод подтверждается и на другом примере – институте
ссуды имущества.
В качестве законодательных источников ст. 1359–1362 были привлечены ст. 247 и 273 из гл. Х «О суде» Уложения. В ст. 247 устанавливалось, что суд может использовать крепости как необходимый документ
для решения дел по займам «денег рублев пять, или шесть, или десять,
или хлеба, или иного чего ни будь против тое цены в селе или деревне,
или кто какое угодье в наем отдаст против тое же цены». Статья 273
предусматривала ответственность за порчу «платья», взятого в ссуду,
или порчу материала для платья при его изготовлении портным: тот,
кто повредил, платил «цену» хозяину, но испорченную вещь мог оставить себе. Таким образом, обе статьи имели хорошо верифицируемое
казуальное происхождение и ограниченную область применения.
В этом отношении ст. 1359–1362 имели очевидное отличие, поскольку
содержали нормы общего характера, относившиеся к ссудам имущества как виду обязательств (договоров). Соответственно использовались совершенно иные формулировки правовых норм, хотя под них
вполне подпадали и случаи, рассматривавшиеся в статьях Уложения.
В ст. 1359 было дано определение самого понятия: «Под именем ссуды имущества разумеется договор, по силе которого…». В ст. 1360
перечислялось «всякого рода движимое имущество», способное быть
предметом ссуды, начиная с рабочего и домашнего скота и заканчивая
неопределенным «и т.п.». Среди предметов, впрочем, упоминалось
и «платье». Статья 1361 устанавливала, что даже если в договоре не указан способ употребления предмета ссуды, то он все равно должен быть
возвращен «хозяину в том же состоянии и виде, в каком был получен».
Наконец, ст. 1362 устанавливала ответственность за порчу имущества,
действительно, сходную с нормой ст. 273: уплата цены поврежденного
хозяину вещи и оставление испорченного предмета ссуды тому, кто ее
брал. Следовательно, в данном примере хорошо видно, как московские
нормы казуального характера в процессе развития права, утрачивая
казуальность, приобретали общеправовой смысл.
Остальные нормы из статей Уложения, использованные в кн. IV
как единственный источник, претерпевали аналогичные изменения:
при сохранении основного правового смысла норма в статье Свода
приобретала обобщающий характер и современную формулировку.
К тому же содержание этих статей Свода согласовывалось с другими
112
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
статьями тех подразделений, в которые они входили, а источником
последних являлись узаконения XVIII и первой трети XIX в.: ст. 1096,
1097 из 10 статей отд. I «О найме и отдаче в содержание частных имуществ» (разд. III гл. II)1 и ст. 1367, 1369, 1371 из 16 статей гл. VI «Об отдаче и приеме на сохранение, или о поклажах» (разд. III)2.
В тех случаях, когда статьи Уложения упоминались в ссылках как
первые узаконения, но соединялись со ссылками на другие узаконения,
использование московского законодательства приводило к различным
результатам.
В одних случаях ссылка на Уложение подтверждала наличие преемственности, но в статье Свода содержание нормы существенно дополнялось в соответствии с изменившимися условиями ее применения
и новыми узаконениями.
Например, в ст. 982 Свода (разд. I гл. II отд. I «Об исполнении договоров») устанавливалось, что «договоры об имуществе имеют равное
действие, как на обязавшееся лицо, так и на его наследников, соразмерно полученному наследству, когда они от оного не отказались».
В ст. 245 Уложения устанавливалось, что в случае смерти человека,
имевшего «в заемных деньгах кабалу, или в вотчинном очищенье, или
в ыном в каком деле ни будь какую крепость» и незаконченные судебные дела «по искам к нему, или такие дела после его смерти истцы
начнут, то надлежало истцам править иски на тех, кому будут даны вотчины умершего». Следовательно, эта норма могла служить основанием
для первой половины нормы ст. 982. Но положения о соразмерности
и отказе в статье Уложения отсутствовали. Они, хотя и не в столь четкой
форме, появились в сенатском указе 1809 г. «О свободности детей от платежа долгов отца их, если не наследовали его имением», последовавшем
в порядке решения спорного дела о денежных долгах по наследованию3.
В других, более частых случаях можно обнаружить стремление составителей Свода формальными ссылками на статьи Уложения лишь
доказать следование правовой традиции.
Так, в ст. 1160 кн. IV (разд. III гл. IV отд. I) устанавливались «предметы казенного подряда» по их видам: поставка вещей, перевозка
тяжестей, работы по строительству и починке, исправление земских
повинностей. Первое узаконение, на которое делалась ссылка в статье (остальные семь ссылок были на узаконения XVIII в. и времени
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 259; Соборное уложение. С. 57, 62.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 314–315; Соборное уложение. С. 52–53.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 231; Соборное уложение. С. 59; ПСЗ-1. Т. ХХХ. № 23780.
С. 1062–1065.
113
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
правления Александра I), относилось к ст. 67 гл. XVIII Уложения.
В этой статье указывалось: «А которые государевы грамоты даны будут
для государева хлебного промыслу уговорщикам, которые уговорщики
под государев хлеб наймутся на Москве и в городех вести к Архангельскому городу, и в понизовые города, и в Сибирь в своих судех
и своими людьми и с тех уговорщиков печатные пошлины иметь»1.
Конечно, ст. 67 допускала интерпретацию как исполнение казенного
(государева) подряда применительно к условиям XVII в. Но главный
смысл данной статьи в контексте ее размещения в Уложении был
в обосновании конкретной пошлины, ведь вся гл. XVIII и называлась
«О печатных пошлинах», и в ней устанавливались таковые пошлины
для разных видов деятельности в Московском государстве. Поэтому
в данном случае ссылка на Уложение как источник первого узаконения
имела, по нашей оценке, чисто формальный характер.
Аналогичные черты были свойственны использованию нормативного содержания статей Соборного уложения в качестве источников
в разд. III «О порядке обоюдного приобретения прав на имущество
меною и куплею» (кн. III).
В гл. I «О мене имуществ на имущества» 2 из 6 статей (ст. 854, 855)
имели ссылки на Уложение как единственный источник, полностью
формируя источниковую базу состоявшего из этих статей отд. II «О мене
движимых имуществ». Статья 854 Свода гласила, что «мена движимых
имуществ оставляется на волю и взаимное согласие их хозяев», а ст. 855 –
«мена движимых имуществ может быть производима и без письменного
укрепления одною взаимною передачею, но с поручительством в том
случае, когда настоит сомнение в действительной принадлежности хозяину меняемой вещи». В обеих статьях была сделана ссылка на ст. 75
из гл. XXI Уложения, одно название которой явно указывало совсем
на иную сферу права, нежели обязательственное, – на уголовное право:
«О розбойных и о татиных делех», и в этой статье рассматривался случай
купли-продажи краденого имущества и ответственность продавца награбленного2. Формальность ссылки на Уложение предстает очевидной.
В гл. II «О продаже и купле», состоявшей из 110 статей, в 15 из них
ссылки на Уложение являлись первыми, в том числе в 6 статьях –
единственными.
Во всех этих 6 статьях хорошо прослеживалась смысловая преемственность правовых норм Свода и Уложения, и одновременно норма
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 272; Соборное уложение. С. 98.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 202; Соборное уложение. С. 125–126.
114
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
утрачивала казуальность московского права и приобретала общеприменимость, например, в ст. 887–889, основным содержанием которых
являлся порядок совершения купчей крепости в случае неграмотности
продавца (отд. II «Обряд совершения купчих крепостей»)1.
В то же время, как и в случаях использования ссылок на Уложение
в кн. II, норма Свода могла иметь лишь косвенное отношение к нормам
к середине XVII в. Например, в ст. 859 правовая норма была сформулирована с предельной лаконичностью: «Продавать можно токмо то имущество, коим владелец может распоряжать по праву собственности».
Три статьи Уложения, которые были указаны в качестве единственных
ссылок, имели казуальное происхождение, и в них рассматривались
различные случаи нарушений при продаже имущества, за которые
предусматривались уголовные наказания, не упоминалось и право
собственности2.
В 9 статьях гл. II, в которых первая ссылка на Уложение дополнялась ссылками на позднейшие законодательные акты времени империи, повторялись ранее уже рассмотренные нами случаи различного
использования таких ссылок в кн. II.
Таким образом, все проанализированные случаи доказывают, что
редакторы Свода, используя ссылки на Уложение как доказательство
исконности национального гражданского права, действовали двояко.
В одних случаях они более или менее успешно находили в его статьях положения, содержательно близкие юридическому пониманию
соответствующих норм гражданского права в первой трети XIX в., что
обеспечивало между ними реальную смысловую преемственность.
Но в других случаях поступали достаточно формально, ограничиваясь
одним упоминанием в статьях Уложения каких-либо казусов, допускавших проведение, пусть отдаленных, но правовых аналогий. В этих
случаях, как мы полагаем, главную роль все так же играла установка
на доказательство автохтонности права.
Место и функции правовых норм,
источниками которых являлись
законодательства Петра I и Екатерины II
Законодательство Петра I заняло скромное место в формировании
обязательственного права. Лишь в двух случаях узаконения первого
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 212; Соборное уложение. С. 89, 59–60.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 203; Соборное уложение. С. 89, 124.
115
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
российского императора были единственным источником нормативного содержания статей в кн. IV и еще в 11 являлись первыми.
Обе правовые нормы, единственным источником которых были
узаконения Петра I, содержались в статьях гл. VI «Об отдаче и приеме
на сохранение, или о поклажах» (разд. III).
В ст. 1364 устанавливалось, что монашествующие и настоятели монастырей не имеют права «принимать на сохранение чужих сокровищ»,
держать в монастырях «чужие деньги и пожитки». В качестве источника
составители указали п. 29 и 60 из разд. «О монахах» в «Прибавлении
к Духовному регламенту» (о правилах причта церковного и чина монашеского), изданного в мае 1722 г. Действительно, не в идентичных,
но содержательно близких выражениях в этих пунктах содержались
именно данные запрещения1.
В ст. 1373 устанавливалось право хозяина поклажи требовать возврата своего имущества в случае описания за преступление имущества
принимателя поклажи. Для возврата требовалось доказать их принадлежность посредством наличия хозяйских ярлыков или печатей
на предметах или расписки в их получении принимателем. Данная
правовая норма практически дословно воспроизводила первый пункт
именного указа Петра I от 26 мая 1718 г., посвященного «описанию
за вины имущества в казну»2.
В состав этой же главы входила и ст. 1370, где первая ссылка указывала на законодательство Петра I. В этой статье устанавливалась ответственность за «умышленное запирательство в принятии на сохранении
и утайки целой поклажи или части оной». Содержание этой статьи
было скомпоновано редакторами из двух документов – Артикула 193
из «Воинских артикулов» в составе Устава воинского Петра I и сенатского указа 26 августа 1727 г., в которых имелись близкие по правовому
смыслу положения3. Поэтому законодательство Петра I в этой статье
частично выполнило функции источника.
Остальные статьи, где ссылки на законодательство Петра I были
указаны первыми, находились в различных разделах и главах кн. IV,
не были связаны между собой и не играли самостоятельной роли в составе подразделений, в которые входили.
Тем не менее в двух случаях петровское законодательство в основном свою источниковую функцию, на наш взгляд, выполнило.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 313; ПСЗ-1. Т. VI. № 4022. С. 711, 715.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 315; ПСЗ-1. Т. V. № 3204. С. 571–572.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 314; ПСЗ-1. Т. V. № 3006. С. 377; Т. VII. № 5145. С. 848.
116
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
В ст. 1043 (отд. II «О залогах недвижимых имуществ между частными лицами» (гл. III разд. II) вводился запрет на отдачу в залог заводов
и посессионных фабрик отдельно от состоящих при них «деревень,
мастеровых и рабочих людей, леса и земли». В именном указе Петра I
от 18 января 1721 г. «О покупке к заводам деревень» содержалась основная часть этой нормы: «…тех деревень особо без заводов отнюдь никому
не продавать и не закладывать». Другие источники – сенатский указ
1753 г. и именной указ Павла I 1798 г. только подтвердили эту норму,
а дополнение, касавшееся «людей, лесов и земель», состоящих при заводах, появилось в сенатском указе 1820 г.1 Поэтому можно сказать, что
данная норма обязательственного права имела основаниями, по сути,
два источника, разделенных почти столетием. Последнее обстоятельство, на наш взгляд, заслуживает упоминания, поскольку служит своего
рода иллюстрацией правовой преемственности, возникавшей в силу
устойчивости социально-экономических явлений, обязанных своим
появлением и развитием модернизационным процессам в обществе.
Ссылка на узаконения Петра I присутствовала как первая в ст. 1437
(разд. IV гл. II отд. I «О составлении доверенности»). Норма этой статьи
предоставляла право частным лицам давать доверенности при условии, что они по своему состоянию имеют право совершать договоры,
и доверенность дается по делам, которые не требуют их обязательного
присутствия2. Петровскими источниками являлась глава из «Краткого
изображения процессов или судебных тяжеб» (ч. I гл. V) 1716 г. и его
именной указ от 4 ноября 1722 г. «О форме суда»3. Правовой смысл
обоих узаконений вполне совпадал с содержанием ст. 1437, имела
место реальная правовая преемственность. Более того, узаконения
первой четверти XVIII в. точнее определили общий смысл правовой
нормы, чем приведенные в ссылках к этой же статье три узаконения
Александра I, относившиеся к регулированию отдельных вопросов
применения верющих писем4.
Однако остальные отсылки в статьях кн. IV к узаконениям Петра I
как первым источникам скорее следует отнести к числу формальных,
поскольку содержание нормы соответствующей статьи формировалось
источниками более позднего происхождения.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 246; ПСЗ-1. Т. VI. № 3711. С. 311–312; Т. XIII. № 10147.
С. 921; Т. XXV. № 18442. С. 167; Т. XXXVII. № 28493. С. 533.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 329.
3
ПСЗ-1. Т. V. № 3006. С. 391–392; Т. VII. № 4344. С. 149.
4
ПСЗ-1. Т. V. № 3006. С. 391–392; Т. VII. № 4344. С. 149; Т. XXXI. № 24547. С. 568–
570; Т. XXXII. № 25302. С. 490–493; Т. XXXIII. № 26469. С. 1050–1051.
117
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Типичным примером можно считать ст. 975 (разд. I гл. II отд. I
«Об исполнении договоров»). В ней устанавливалось, что «присутственные места и должностные лица, заключившие с частными лицами
договоры, не должны оных нарушать, каким бы то образом ни было»,
а если такой контракт будет заключен с «ущербом казенным», то за него
отвечает то место или лицо, которые это допустили. В качестве первого
источника была указана одна из многочисленных статей второй части
Регламента морского 1722 г. В ней регулировались порядок «расхода
провианта» и обязанности «офицера над магазином провиантским»
и «магазин-вахтера», но отсутствовали какие-либо упоминания договора, заключаемого с частными лицами, или нанесения казенного
ущерба. Положения же, вполне соответствовавшие нормам ст. 975,
без труда обнаруживались в двух других источниках – документах,
изданных при Екатерине II и Николае I и как раз посвященных данным
договорным отношениям1.
В использовании законодательства Петра I как источника в гл. I
«О мене имуществ на имущества» и гл. II «О продаже и купле»
из разд. III в кн. III проявились как формальность, так и обоснованность сделанных составителями ссылок.
Так, в ст. 850 (отд. I «О мене недвижимых имуществ» (гл. I)) вводилось общее запрещение на мену недвижимыми имуществами,
но из него делалось два исключения для мены казенных и помещичьих земель: «для доставления удобного выгона посадам и городам»
и «для уничтожения чрезполосного владения». В качестве источника,
обосновывавшего запрет на мену, составители указали п. 1 и 2 из «указа
о единонаследии», но в них этот запрет отсутствовал. Указанные исключения имели источниками сенатский указ 1766 г., один из пунктов утвержденного Александром I доклада министра внутренних дел
«О выгонной земле для посадов» (1807 г.) и его же именной указ 1808 г.
«О порядке размена земель казенных крестьян с помещиками»2.
В ст. 869 (отд. I «Положения общие» (гл. II)) вводилась норма,
согласно которой «запрещается продажею раздроблять имения, кои
по закону должны быть нераздельными». Далее в этой статье очень
подробно по нескольким пунктам излагались условия применения
этой нормы, делавшие недействительными конкретные виды продаж.
В именном указе Петра I (1721 г.), разрешавшем не только «шляхетству»
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 229–230; ПСЗ-1. Т. VI. № 3937. С. 554–555; Т. ХХ. № 14544.
С. 466; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 160–161.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 201; ПСЗ-1. Т. V. № 2789. С. 91–92; Т. XVII. № 12628.
С. 668; Т. XXIX. № 22587. С. 1239; Т. ХХХ. № 22741. С. 5.
118
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
(дворянству), но и купечеству покупать к заводам деревни с крестьянами, содержалось условие, чтобы «тех деревень особо без заводов отнюдь
никому не продавать и не закладывать», а в Регламенте Мануфактурколлегии 3 декабря 1723 г. это условие было полностью повторено
в одном из его пунктов1.
В целом анализ правовых норм обязательственного права, источником которых являлось законодательство Петра I, показал, что в основном они относились к второстепенным аспектам этого права. Значительно заметнее был формальный подход составителей и редакторов,
превалирование у них стремления доказать путем ссылок на петровское
законодательство историческую преемственность, даже если в самих
источниках не обнаруживалось для этого достаточных оснований.
Представительство законодательства Екатерины II в кн. IV Свода
законов гражданских 1832 г. было гораздо значительнее, чем Петра I:
в ссылках к 43 статьям узаконения императрицы являлись первыми,
20 из них были также и единственными.
Больше половины из этих 20 статей, а именно 12 входили в состав
гл. I «О личном найме» (разд. IV), состоявшей в общей сложности
из 39 статей.
Источником 8 из 12 статей являлись пункты Ремесленного положения, входившего как ст. 123 в состав «Грамоты на права и выгоды
городам Российской империи» 1785 г.2
Сопоставление содержания статей гл. I и указанных к ним пунктов
Положения позволило установить, что во всех случаях имело место
совпадение их содержания по существу устанавливаемой правовой
нормы, но с некоторыми особенностями.
В одном случае (ст. 1432 и п. 78) содержание совпадало полностью3, а в двух случаях незначительно различалось только лексически: ст. 1420 и п. 50, 55; ст. 1426 и п. 524. В остальных пяти случаях
в статьях появились некоторые дополнения и изменения, внесенные при составлении Свода редакторами, по всей видимости, исходя
из практики применения Ремесленного положения, накопившейся
почти за 50 лет. Это придало правовым нормам точность формулировок. Например, в ст. 1408 устанавливалось, что срок исполнения
работы ремесленником определялся договором его с нанимателем
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 206–207; ПСЗ-1. Т. VI. № 3711. С. 311–312, Т. VII. № 4378.
С. 171.
2
ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. С. 369–379.
3
ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. С. 376; СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 327.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 325, 326; ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. С. 372, 374; 373.
119
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
или сроком, положенным для такой работы Ремесленной управой,
но не было включено имевшееся в п. 102 упоминание об ответственности ремесленника за невыполнение работы в срок в виде пени.
В ст. 1412 повторялось содержание п. 76 о размере платы подмастерьям и ученикам, но не включалось, как лишнее, упоминание в этом
пункте порядка работы ремесленного схода, ежегодно определявшего
размер платы1, и т.д.
Интересно отметить, что в гл. I находилось еще 11 статей, также
посвященных регулированию отношений личного найма среди ремесленной части городского населения, 7 из которых основывались
единственно на узаконениях Павла I, а 4 – одновременно на его узаконениях и узаконениях Екатерины II. Все ссылки в этих 4 статьях
на узаконения Павла I относились к различным параграфам утвержденного им 12 ноября 1799 г. Устава цехов2, а Екатерины II – к пунктам
Ремесленного положения3.
Таким образом, 19 из 39 статей главы о личном найме оказались
результатом законодательной деятельности этих двух правителей,
направленной на один и тот же предмет регулирования – договорные
отношения в ремесленной социальной группе. Представляется, что
это не случайно: именно в последней четверти XVIII в. наблюдался
заметный рост рыночных отношений в городах, сформировалась
потребность в общем регулировании правоотношений городского
населения, включая достаточно значительный его сегмент – участников мелкого ремесленного производства, что и вызвало активизацию
законодательной деятельности соответствующей направленности.
Остальные 4 статьи гл. I, основывавшиеся единственно на узаконениях Екатерины II, относились к регулированию других аспектов
личного найма.
В одном случае (ст. 1416) содержание статьи почти полностью повторяло ст. 189 Устава Благочиния: давалось разрешение нанимать слуг
и работников по одним представленным ими «узаконенным видам
на свободное проживание»4. Достаточно близкими по содержанию
были ст. 1413 и ст. 5 из Устава о винокурении 1765 г., поскольку в них
рáвно запрещалось владельцам винокурен платить работникам не деньгами, а произведенной продукцией; разве что норма в ст. 1413 была
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 323, 324, 325, 326, 327; ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. С. 372,
378; 376; 378–379; 372; 376.
2
ПСЗ-1. Т. XXV. № 19187. С. 874, 885, 875.
3
ПСЗ-1. Т. XXII. № 16188. С. 372, 373, 376.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 324-325; ПСЗ-1. Т. XXI. № 15379. С. 477.
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]