Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Эти статьи придали целостность и завершенность данному правовому институту благодаря взаимодействию их нормативного содержания
с содержанием норм, ранее введенных в российское законодательство.
Так, ст. 32, 33 дополнили установленное при Петре I (ст. 31) право
супруга, осужденного на ссылку или каторгу, просить духовные власти
о разрешении на новый брак. Практика показала, что супруги осужденных не всегда прибегают к такому способу расторжения браков, что
и было учтено законодателем, став причиной издания именного указа
Синоду (16 августа 1807 г.) и включения в утвержденный императором
22 июля 1822 г. «Устав о ссыльных» отдельной гл. XXI «О женщинах».
Эти документы послужили основаниями для появления двух новых
норм (ст. 32, 33): об оставлении брака в силе, если жена или муж следует за осужденным в ссылку или после возвращения из ссылки второй
супруг, не вступив за это время в новый брак, захочет продолжить
данный брак1.
Статьи 34–36 полностью сформировали законодательство о расторжении брака по безвестному отсутствию на основе двух синодских
указов: 28 февраля 1806 г. и 25 сентября 1810 г. Были установлены:
пятилетний срок отсутствия, позволявший просить о расторжении
брака и вступление в новое супружество, и порядок определения достоверности такового отсутствия2.
Правовыми нормами, вошедшими в ст. 37, 39, 42, 44, была придана завершенность законодательству о расторжении брака разводом,
поскольку они заполнили некоторые пробелы законов, изданных
при Анне Иоанновне и Екатерине II. В ст. 37 устанавливалось, что
«все дела о разводах производятся в Духовных Правительствах и нигде
не вершатся без рассмотрения и утверждения Св. Синода», в ст. 39 запрещалось гражданским органам допускать и утверждать какие-либо
акты между супругами, ведущие к их раздельному проживанию или
чему-либо еще, влекущему разрыв супружества; в ст. 42 запрещалось
утверждать решение о расторжении брака на основе простого заявления виновного о прелюбодеянии; в ст. 44 устанавливалось, что если
при жизни супругов жалоб или доносов на незаконность их брака
не было, то после смерти одного из супругов они не принимаются.
Источниками всех этих норм служили именные и синодские указы,
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 8; ПСЗ-1. Т. XXXV. № 27231. С. 68–69; Т. XXXVIII. № 29128.
С. 446–447; Т. XXIX. № 22591. С. 1240–1241.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 8–9; ПСЗ-1. Т. XXIX. № 22038. С. 107; Т. XXXI. № 24360.
С. 362–364.
181
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
решения Государственного совета 1805, 1806, 1811, 1812, 1819 гг.1
В гл. IV «О правах и обязанностях, от супружества возникающих»
(разд. I) особое значение имели новые нормы имущественного характера (отд. II «О правах на имущества»).
В ст. 82 и 83, во-первых, устанавливалось, что в случае казенных
взысканий с мужа или описи его имения имущество жены оставалось
неприкосновенным, даже если перешло к ней от мужа, но до совершенного им преступления; во-вторых, регулировался порядок выплат
казенных взысканий на умершего мужа из пенсий, жалуемых вдовам.
Если первая норма была сформирована редакторами на основе отдельных узаконений о решении частных случаев казенных взысканий,
то вторая полностью соответствовала содержанию соответствующего
сенатского указа 1822 г.
2
Нормы в ст. 86 и 87 расширили возможности супругов в имущественных взаимоотношениях между ними: «Супругам не возбраняется
взаимно перекреплять между собою собственное их имение посредством продажи (а), или дара (б) на общем законном основании» (ст. 86);
«Не воспрещается равномерно супругам совершать взаимно закладные
на принадлежащее каждому из них имение и вступать в другие законные между собою обязательства» (ст. 87). Общим источником послужил
сенатский указ 31 августа 1825 г. «О продаже имений от мужей женам
и обратно». Но следует отметить, что расширение взаимоотношений
супругов на закладные явилось редакторским дополнением, поскольку
такой нормы не имелось ни в данном указе, ни в § 60 Устава о торговой несостоятельности, предпосланном в качестве второго источника
к ст. 873.
Представляется, что введение в законодательство всех рассмотренных правовых норм не только восполнило законодательные пробелы,
но и опосредованно отразило расширение сферы гражданского оборота, происходившее в первой четверти XIX в.
Из других правовых норм, введенных в законодательство узаконениями этого времени, следует отметить восполнение отдельных
пробелов в области межхристианских браков. Такие нормы вошли
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 9, 10; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21585. С. 774; Т. XXIX. № 22038.
С. 106–108; Т. XXXVI. № 27737. С. 113–117; Т. XXXI. № 24693. С. 759–760; Т. XXXII.
№ 24944. С. 4–5.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 20; ПСЗ-1. Т. XXXI. № 24105. С. 49; Т. XXXIX. № 30125.
С. 621–624; Т. XXXVIII. № 29040. С. 198–199.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 21; ПСЗ-1. Т. XL. № 30472. С. 443–447; ПСЗ-2. Т. VII.
№ 5463. С. 426.
182
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
в статьи гл. II «О браках лиц других христианских исповеданий между
собою и с лицами Грекороссийского исповедания». В них на основе
отдельных узаконений 1809, 1812, 1819 гг. и с отдельными дополнениями из узаконений 1827 и 1832 гг. были регламентированы правила
браков: дипломатических чиновников с иностранками (ст. 53); между
жителями Финляндии и российскими подданными (ст. 55); между лицами грекороссийского и протестанского исповеданий в Лифляндии
(ст. 56). В ст. 59 воспрещение предварительных соглашений супругов,
ведущих к разрыву супружеского союза, рапространялось на лиц всех
христианских исповеданий, даже тех, где признавался гражданский
брак (а), за исключением особых правил такого рода в протестантской
церкви (б)1.
В разд. II «О союзе родителей и детей и союзе родственном» наиболее значимый характер имели правовые нормы, составившие основное содержание отд. III «О детях усыновленных» (гл. I): из 14 статей
в этом подразделении 3 основывались единственно на узаконениях
Александра I (ст. 101–103), 1 – Николая I, а 6 – на узаконениях обоих
императоров (ст. 108–112). Введение данных правовых норм придало
целостность функционированию института усыновления.
Во-первых, в ст. 101–103 устанавливалось право усыновлять
несколько детей, включая детей, имеющих родителей (с согласия
последних), с признанием их всех равными законным детям во всех
наследственных линиях (узаконения 1803 и 1817 гг.)2. Эти нормы расширяли возможности дворянства по решению на выгодных для них
условиях вопросов наследования.
Статьи 106–112 составили полностью содержание прежде практически законом не урегулированного усыновления лицами податного
состояния (купечество, мещанство, казенные крестьяне и «свободные
хлебопашцы»). Согласно двум узаконениям 1815 и 1828 гг. усыновление
означало причисление усыновленных детей к сословиям усыновителей3. Введение в законодательство данных норм имело для представителей податных сословий особое значение, так как позволяло законным
образом решить актуальный для многих из них вопрос наследования
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 13–15; ПСЗ-1. Т. ХХХ. № 23987. С. 1271–1272; Т. XXXII.
№ 25045. С. 238; ПСЗ-2. Т. VII. № 5767. С. 858; Т. XXXVI. № 27630. С. 16–18; Т. XXXVI.
№ 27737. С. 113–117; ПСЗ-2. Т. II. № 1356. С. 766–767.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 24–25; ПСЗ-1. Т. XXXIV. № 27144. С. 876; Т. XXVII. № 20980.
С. 926.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 25–26; ПСЗ-2. Т. III. № 2136. С. 673; ПСЗ-1. Т. XXXIII.
№ 25947. С. 286–287; ПСЗ-2. Т. III. № 1699. С. 18.
183
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
недвижимого и движимого имущества при отсутствии собственных
детей. Учитывая растущее участие представителей этих сословий в рыночных отношениях, также решение вносило опосредованно свой
вклад в развитие рыночного сектора российской экономики.
Некоторый позитивный эффект для рыночной деятельности представителей купечества имела и правовая норма ст. 136 (гл. II отд. II
«О власти родительской по имуществу»). Согласно этой новой норме
неотделенные дети купеческого состояния могли самостоятельно действовать в торговых делах по доверенности «начальника семейства»,
а совершеннолетние дочери могли обязываться векселями без согласия
отцов в случае ведения ими торговли от своего лица1.
Законодательство Александра I внесло изменения в состав 18 (из 68)
статей разд. III «Об опеке и попечительстве в порядке семейственном»,
в 16 статьях эти узаконения являлись единственными. Объединяющей чертой новых норм являлось восполнение с их помощью многих
пробелов, обнаружение которых обычно происходило в ходе решения
дошедших до Сената спорных наследственных дел.
В качестве характерного примера можно сослаться на ст. 162 в отд. I
«О возрасте несовершеннолетних и праве их на имущества» (гл. I),
в которой к числу документов, определявших возраст несовершеннолетия, были отнесены именные росписи по приходам с именами
исповедовавшихся с означением возраста; дворянские родословные,
городовые обывательские книги и ревизские сказки. Источником
стало решение Государственного совета 1817 г. по делу об уничтожении продажи недвижимого имения, когда при отсутствии записей
в существующем источнике (метрической книге) несовершеннолетие
продавца было установлено на основе исповедных записей2.
Наибольшее количество подобных по происхождению норм имелось в отд. II «Об установлении опеки и попечительства» (гл. I) –
ст. 175, 176, 179, 180, 184, 185, 186, 189.
В них на основании, как правило, сенатских указов регулировались:
назначение в определенных обстоятельствах опекуном оставшегося
в живых супруга (ст. 175, 176)3; порядок попечения о детях личных
дворян (ст. 179)4, детях духовных особ (ст. 180)5, детях мастеровых
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 31; Т. XXXIX. № 30115. С. 595; ПСЗ-2. Т. VII. № 5462. С. 407.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 36; ПСЗ-1. Т. XXXIV. № 26684. С. 76–78.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 39; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21313. С. 352; Т. XXXIII. № 25831.
С. 88–90; № 25973. С. 317–318.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 39; ПСЗ-1. Т. XXXII. № 25604. С. 824–825.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 39–40; ПСЗ-1. Т. XXIV. № 26704. С. 92.
184
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
казенных заводов (ст. 184, 185)1, малолетних сирот в иностранных государствах (ст. 186)2; назначение одного опекуна к имению, лежавшему
в разных уездах (ст. 189)3.
В отд. III «О обязанностях опекунов» (гл. I) целостности действовавшего законодательства способствовало установление оснований,
допускавших продажу имения несовершеннолетнего (ст. 207). Главным
условием такой продажи устанавливалось разрешение на нее Сената.
Данная норма была скомпонована редакторами из 10 различных узаконений 1803–1824 гг., принимавшихся по частным случаям Сенатом
и Государственным советом4.
Кроме того, с использованием сенатского указа «О освидетельствовании безумных» (8 июня 1815 г.) приобрел законченность институт
опеки безумцев и сумасшедших. В гл. II «Об опеке над безумными
и сумасшедшими» (разд. III) на основании этого указа были сформулированы нормы, вошедшие в ст. 221, 222, 224, 226, основным новшеством которых было перенесение освидетельствования больных людей
на уровень губерний при сохранении окончательного решения за Сенатом. Следует отметить, что содержание указа 1815 г. в значительной
мере состояло из воспроизведения соответствующих формулировок
из предшествовавших указов Петра I 1723 г. и Екатерины II 1762 г.,
что хорошо иллюстрировало взаимодополнительность имперского
законодательства по данному вопросу5.
В гл. III и IV (кн. III) имелась только ст. 600 в гл. IV «О приданом
и рядной записи», основанная на указах 1814 и 1818 гг. Определенную
значимость содержавшейся в ней норме придало определение условия
отделенности замужних дочерей: «почитаются только те отделенными,
которые в подписанных ими рядных записях и приданых росписях
за себя и за наследников своих добровольно отреклись от дальнейшего
участия в наследстве»6. Статей, основанных на узаконениях Николая I,
в этих главах не имелось.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 40; ПСЗ-1. Т. XXXVIII. № 28986. С. 139; Т. XXXVIII.
№ 29472. С. 986; № 29473. С. 1004.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 41; ПСЗ-1. Т. XXVII. № 28444. С. 474.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 41; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21361. С. 402–403.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 46–47; ПСЗ-1. Т. XXXII. № 25604. С. 824–825; Т. XXXV.
№ 27356. С. 220–222; Т. XXIX. № 22541. С. 1208; Т. XXXIX. № 29837. С. 217–218; Т. XXVIII.
№ 21296. С. 323–325; Т. XXXVI. № 28038. С. 509–511; Т. ХХ. № 14392. С. 248, 262; Т. XXVIII.
№ 21296. С. 323–325; Т. XXXVIII. № 29270. С. 713–714; Т. XXVIII. № 21296. С. 323–325.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 51–52; ПСЗ-1. Т. XXXIII. № 25876. С. 195–197.
6
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 147; ПСЗ-1. Т. XXXII. № 25576. С. 778–779; Т. XXXV.
№ 27523. С. 555.
185
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Значение правовых норм семейного права, источником которых
являлось законодательство Николая I, было заметно меньшим, чем
у норм, основанных на узаконениях предыдущего правления, прежде
всего в силу их представленности лишь в 19 статьях и регулирования
по преимуществу второстепенных вопросов.
Лишь некоторые нормы, введенные узаконениями первых семи
лет правления Николая I, имели определенное значение в отдельных
институтах семейного права.
На первое место следует, пожалуй, поставить установление нижних
возрастных границ брачующихся (ст. 2), согласно именному, данному Синоду указу 19 июля 1830 г. «О воспрещении священникам
венчать браки, если жених и невеста не достигли еще: первый 18-ти,
а последняя 16 лет»1. До издания указа в российском законодательстве
возрастные границы на государственном уровне не были установлены.
Священники на практике бракосочетания руководствовались, по сути,
положениями Кормчей книги, воспроизведенными в указе Синода
17 декабря 1774 г., согласно которым для вступления в брак юноша
должен был иметь не менее 15, а девица 13 лет2. Увеличение возраста
в указе 19 июля объяснялось предохранением от «известных по опыту
вредных последствий» браков между несовершеннолетними.
Нормы, составившие почти полностью содержание двух институтов,
включенных в гл. III (разд. I), – отд. II «О браках христиан с лицами, не принадлежащими к христианству» (ст. 66, 68, 69) и отд. III
«О браках нехристиан между собою» (ст. 71–73), были направлены
на государственное регулирование этих видов брака в связи, по всей
видимости, с увеличением их числа в империи и возможным усилением в связи с этим влияния основной нехристианской религии –
ислама.
В ст. 66 содержался полный запрет на браки российских подданных
грекороссийского униатского и римско-католического исповеданий
с нехристианами. В ст. 68, 69 ограничивались брачные отношения
«азиатцев» с российскими подданными евангелического исповедания
при отъезде первых из России (жены и дети с ними не отпускались,
а брак сохранял силу только при обязательстве уехавших вернуться
в течение двух лет), а в ст. 73 – «азиатцев» с российскими подданными
магометанского исповедания при отлучке первых из России3. В ст. 71,
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 2; ПСЗ-2. Т. V-I. № 3807. С. 740.
2
ПСЗ-1. Т. XIX. № 14229. С. 1063.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 17–18; ПСЗ-2. Т. II. № 828. С. 37–38.
186
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
72 чинам магометанского духовенства предписывалась обязанность
ведения метрических книг с записями о заключении и расторжении
браков1.
Своего рода отдаленной реакцией на выступление декабря 1825 г.
и непосредственной реакцией на французскую революцию и восстание в Польше 1830 г. можно рассматривать введение в законодательство на основе именного указа Николая I 1831 г. новой семейной
нормы: «дети должны быть воспитываемы от 10 до 18 лет внутри
России» (ст. 121 отд. I «О власти родительской в личных отношениях» (гл. II))2.
Наконец, следует отметить и правовое урегулирование немаловажного с точки зрения защиты материальных интересов малолетних,
находившихся под опекой или попечительством, вопроса о несостоятельности их опекунов или попечителей, возникшей в результате
использования капиталов или имуществ малолетних. На основании
§ 63 и 64 Устава о торговой несостоятельности 25 июня 1832 г. была
введена ответственность опекунов или попечителей за нанесенные
такими действиями убытки, что должно было обеспечить сохранение
имуществ опекаемых или компенсацию их потерь – ст. 215, 216 (отд. III
«О обязанностях опекунов» (гл. I разд. III))3.
Остальные нормы семейного права, источниками которых явились
различные узаконения 1826–1832 гг., относились к регулированию
второстепенных вопросов и были, как и во многих ранее рассмотренных нами случаях законодательных новаций разных правлений,
реагированием власти на частные пробелы, обнаруженные в ходе правоприменения действовавшего законодательства.
Например, в ст. 26 (отд. II «О совершении брака» (гл. I)) устанавливалось, что «дела о браках, венчанных раскольническими попами, вне
церкви в домах и часовнях, подлежат суду и решению Гражданского
начальства»4; в ст. 63 (отд. I «О браках новокрещеных» (гл. III разд. II))
разрешалась Синодом коллизия, возникавшая в случае обращения
одного из супругов, заключивших брак по иудейскому закону, в православие5; в ст. 106 (отд. III «О детях усыновленных» (гл. I разд. II))
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 18; ПСЗ-2. Т. III. № 2296. С. 837–840; Т. VII. № 5770.
С. 859–860.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 28; ПСЗ-2. Т. VI-I. № 4364. С. 167–168.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 49; ПСЗ-2. Т. VII. № 5463. С. 426–427.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 6; ПСЗ-2. Т. II. № 1257. С. 625–627; Т. III. № 2507.
С. 1130–1131.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 16; ПСЗ-2. Т. I. № 4. С. 11–12.
187
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
вводилась норма, облегчавшая усыновление приемных детей лицам
купеческого сословия1.
В целом в законодательстве Александра I и Николая I в сфере семейного права обнаруживается значительная роль фактора взаимодополнительности. Поэтому их законодательство сыграло в значительной
мере системообразующую роль, придав целостность, хотя, конечно,
не полную, содержанию кн. I. Конечно, и после этого в семейном законодательстве сохранялись существенные пробелы, например, в таких
«болезненных» для общественного сознания вопросах, как светский
характер супружеского развода и неравенство прав законных и незаконных детей, но их заполнение в это время вряд ли было возможно.
Подводя итоги системно-функционального анализа Свода законов гражданских 1832 г., на наш взгляд, следует считать доказанным,
во-первых, соответствие содержания Свода национальной правовой
традиции, во-вторых, корреляцию процесса его формирования с процессом раннеиндустриальной модернизации общества.
Анализ места и функций в имущественном, обязательственном,
наследственном и семейном праве правовых норм, источниками которых были три основных выявленных в ходе историко-статистического
исследования законодательных блока (статьи Соборного уложения,
законодательства императоров Петра I, Екатерины II, Александра I
и Николая I), доказал их преемственность предшествующему законодательству и взаимодополнительность, хотя не полную и конфликтную, норм старого социально-сословного порядка и норм медленно,
но постепенно возникающего нового социально-протоклассового
порядка, или, иначе говоря, норм преимущественно традиционного
натурального гражданского оборота и развивавшегося рыночного
гражданского оборота.
С этой точки зрения система гражданского законодательства, сформировавшаяся в России в начале 1830-х гг., предстает как переходная
система, адекватная переходному состоянию всего общества в условиях
завершения этапа раннеиндустриальной модернизации и вхождения
в решающую фазу всего переходного процесса – фазу промышленного
переворота.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 25; ПСЗ-2. Т. III. № 2136. С. 673.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Историко-правовое исследование, ход и текущие результаты которого представлены в этой монографии, позволило, как мы полагаем,
решить поставленные задачи и получить обладающие должной научной репрезентативностью ответы на вопросы, постановку этих задач
предопределившие.
Целевой установкой исследования являлось определение на уровне
изучаемого предмета (подсистема гражданского законодательства)
и в данных хронологических пределах (XVIII – первая треть XIX в.)
качественных характеристик système de droit Российской империи1.
Главные результаты исследования получены с помощью историкостатистического и системно-функционального анализа Свода законов
гражданских 1832 г.
Первый результат заключался в получении репрезентативных данных, доказавших, что подсистема гражданского законодательства (Свод
законов гражданских 1832 г.) сформировалась в рамках национальной
правовой традиции, восходившей к московской эпохе и продолженной
в имперскую эпоху, и ее нормативно-правовое содержание почти полностью соответствовало источниковой базе отечественного гражданского права, создававшейся на протяжении середины XVII в. – первых
трех десятилетий XIX в.
Второй результат заключался в получении репрезентативных данных,
доказавших высокий уровень содержательной и хронологической корреляции процессов формирования нормативно-правового содержания
подсистемы гражданского законодательства и этатистской модернизации российского общества на первом раннеиндустриальном ее этапе.
Предметом историко-статистического и системно-функционального анализов явился полный состав Свода законов гражданских 1832 г.
(1471 статья) и всех указанных составителями Свода источников нормативно-правового содержания этих статей – от статей Соборного
уложения 1649 г. до узаконений 1832 г.
Историко-статистический анализ Свода в целом и составивших его
четырех книг позволил установить:
1
Мы считаем возможным использование здесь принятого в юридической компаративистике термина в силу ранее отмечавшихся расхождений в современной российской
теории права в определении содержания понятий «правовая система» и «система права».
189
Заключение
– во-первых, что периоды наиболее интенсивного формирования
источников, определивших нормативно-правовое содержание статей
Свода, и периоды наиболее интенсивных изменений модернизационного характера, происходивших в российском обществе на протяжении
XVIII в. – первых трех десятилетий XIX в., практически совпадают, что
свидетельствует о высоком уровне корреляции социально-экономической и правовой модернизации России;
– во-вторых, что в Своде в целом и в четырех его книгах по отдельности источники, созданные в годы правлений царя Алексея Михайловича (статьи Соборного уложения), императоров Петра I, Екатерины II, Александра I и Николая I, составили по критерию первой
фиксации правовой нормы, представленной в Своде, более 80% всех
статей Свода, а по критерию единственности узаконений, определивших правовую норму статьи Свода, – более 50% всех статей.
Системно-функциональный анализ Свода законов гражданских
1832 г. охватил содержание всех статей, содержавших нормы имущественного, обязательственного, наследственного и семейного права,
первыми или единственными источниками которых были узаконения,
изданные в указанные выше периоды правлений российских монархов.
Эти статьи составили: в имущественном праве – 82,6%, в обязательственном праве – 87,5%, в наследственном праве – 87,1%, в семейственном праве – 86,2% (от общего числа статей каждого из этих видов
гражданского права). Между тем выводы некоторых дореволюционных цивилистов относительно компилятивного, преимущественно
основанного на зарубежных заимствованиях характера Свода законов
гражданских были сделаны на основании выборочного критического
анализа содержания немногим более 2% статей Свода (по изданию
1832 г.).
Этот анализ позволил установить, что в подавляющем большинстве нами рассмотренных статей, колеблющемся в диапазоне 85–90%
по разным видам права, их нормативно-правовое содержание соответствовало, хотя, естественно, в разной степени, содержанию указанных
к ним российских источников. Соответствие заключалось в сохранении основного смысла правовой нормы источника при придании ей
редакторами, особенно в случае отдаленных по времени источников,
юридико-лексической формы, соответствовавшей гражданско-правовым реалиям и юридическим представлениям первой трети XIX в.
Достаточно часто соответствие выражалось и в воспроизводстве в статье Свода соответствующих положений из источника, в том числе
и дословном.
190
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]