Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
стран, уже вступивших на путь модернизации и поэтому получивших
технико-экономические преимущества, в том числе и в военной силе.
Можно сказать, что в известной мере неклассические модернизации
являлись реакциями на классические модернизации. Перед лицом внешней угрозы у правящей элиты не оставалось другого пути, кроме как
форсированно компенсировать собственное военно-экономическое
отставание. Это возможно было осуществить только посредством воспроизведения внутри страны технологий и производств, обеспечивших
преимущество внешних конкурентов, т.е. повторения на собственной
социально-экономической базе тех же по сути преобразований объективно модернизационной направленности, но иными средствами,
соответствовавшими историческим особенностям данной страны.
В таких аграрных (традиционных) обществах, где не было устойчивой традиции частной (земельной) собственности, отсутствовал
или находился в начальных стадиях формирования протобуржуазный
класс, силой, способной к реализации подобных преобразований, могло стать только государство в лице правящей элиты и бюрократического управленческого слоя. В результате общество в лице составлявших
его в начале модернизации сословий оказывалось «инструментом»,
на котором «играло» (до определенного момента) государство в лице
правящей элиты и управленческой бюрократии. Последние получали
возможность реализовать собственное видение социальной системы
как рационально организованного ресурсного пространства, используемого для обеспечения интересов господствующего социального
слоя (сословия) и позиций страны на мировой политической арене.
В результате неклассическая модернизация неизбежно приобретала этатистский характер, т.е. государство в лице правящей элиты
превращалось в главную действующую силу, определявшую общую
направленность и конкретный ход модернизационного процесса.
Безусловно, власть действовала не в «безвоздушном пространстве»
и потому объективно была вынуждена не столько осознанно, сколько
инстинктивно учитывать фактор изменений, постепенно, но непрерывно происходивших в обществе в условиях объективно модернизационных по своей пролонгированной направленности социальных
трансформаций.
Эти трансформации в обобщенном виде представляли собой следствие сложного взаимодействия двух разнонаправленных процессов:
социальной дифференциации и интеграции.
С одной стороны, сословная система аграрного общества в условиях
неравномерно, но непрерывно происходящего расширения сферы
41
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
действия рыночных отношений, вовлечения в них представителей всех
сословий утрачивала однородность. Постепенно сословия начинали
внутренне дифференцироваться, распадаться на отдельные социальные
группы. Непосредственные повседневные, преимущественно материальные интересы некоторых из этих групп, число которых увеличивалось, уже не способны были найти не только полное, но и необходимое
для сохранения их относительной лояльности существующей системе
удовлетворение в пределах унифицированного сословного статуса.
С другой стороны, не обязательно одновременно, а с временным
лагом наиболее интенсивно использовавшие рыночный оборот социальные группы начинали интегрироваться в новые целостности,
которые по мере приобретения общих материальных и до известной
степени духовных интересов консолидировались как классовые (протоклассовые) социальные структуры.
В современной социологии сословия принято определять как
систему стратификации, основывающуюся на обычае и создаваемую
посредством законов, устанавливающих упорядоченную и передающуюся по наследству систему прав, привилегий и обязанностей
для каждой из сословных страт. Государство не создает сословия,
а, определяя законодательным путем сословные права, привилегии
и обязанности и обеспечивая посредством своей управленческой
деятельности их соблюдение, лишь легитимирует, переводит в формально-юридическую плоскость складывающиеся в процессе эволюции традиционного общества динамические взаимоотношения
разнообразных социальных групп1.
В основе этих взаимоотношений лежит объективный процесс
распределения социально-воспроизводственных функций, обеспечивающий системное единство общества. Самосознание или самоидентификация социальных групп, эволюционирующих в сословия,
преимущественно определялись их структурно-функциональным местом в общественном воспроизводстве, т.е. по отношению к другим
группам. Относительная стабильность системы отношений сословий с государством, существовавшая в условиях аграрного общества,
основывалась на ее соответствии объективному месту дворянства,
духовенства, крестьянства и городского населения в аграрном воспроизводственном процессе.
1
Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б.С. Социологический словарь. 2-е изд., перераб.
и доп. М.: ЗАО «Изд-во «Экономика»», 2004. С. 429; Социологический энциклопедический словарь / ред. Г.В. Осипов. М.: НОРМА, 2000. С. 327.
42
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Модернизационные преобразования подрывали и разрушали традиционное распределение социально-воспроизводственных функций
сословий. Дезинтеграционно-интеграционные социальные процессы,
разложение социально-сословной структуры и формирование социально-классовой структуры с неизбежностью порождали множество
различных противоречий и конфликтов на уровне повседневных социальных взаимодействий. Поэтому не будет преувеличением сказать,
что эпоха модернизационного перехода из одного (аграрного) качественного состояния в другое (индустриальное) качественное состояние,
как и любой переходный процесс, что называется, по определению,
не могла быть временем стабильности в общественных отношениях,
напротив, это эпоха перманентной общественной нестабильности.
Важнейшим инструментом удержания такой нестабильности в пределах, не ведущих к социальному хаосу, которым располагала в условиях этатистской модернизации государственная власть, являлось право,
что в значительной мере объяснялось особой функциональной ролью
права как одной из общественных подсистем.
В современной теории права обращается внимание на специфическую функциональность подсистемы права в общественной системе.
Она проявляется в том, что в правоотношениях санкционируются или
находят какую-либо иную форму общественного признания взаимодействия социальных акторов, происходящие в остальных подсистемах: экономической (материально-производственной), социальной,
политической и духовной (культурной).
Иначе говоря, социально-регулирующая функция права распространя-
ется на все иные подсистемы, что придает правовой подсистеме общества свойство универсальности. «Сущностным, универсальным, трансцендентным критерием права, – отмечает в связи с этим И.Л. Честнов, – является его «генеральная» функция – обеспечение целостности
(нормального функционирования, воспроизводства) социума. Этот
признак является трансцендентным потому, что «выходит» за рамки
самого права и «находится» (или обнаруживается) в обществе»1.
Следовательно, регулируя отношения во всех четырех основных
подсистемах общества, право соединяет, связывает их между собой,
формирует интегративные качества, которые, согласно системному
подходу, и превращают совокупность экономических, социальных,
политических и духовных отношений, возникающих между людьми
1
Честнов И.Л. Постклассическая теория права. СПб.: ИД «Алеф-Пресс», 2012.
С. 316.
43
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
в процессе их взаимодействий, в целостность, в сложную социальную
систему – общество.
Значит, в условиях переходного исторического процесса право, модернизируясь (изменяя свое качественное состояние), функционируя
в переходном режиме, одновременно играет роль модернизирующего
фактора для всех остальных подсистем общества, связывая их между собой соответствующими правоотношениями и формируя новое
по содержанию интегративное качество общественной системы как
таковой. Своего рода «сверхзадачей» права в условиях переходного
модернизационного процесса становится обеспечение «стабильности
внутри нестабильности».
«Трансцендентный» потенциал права превращает его в важнейший
интегрирующий фактор переходной эпохи. Посредством права (зако-
нодательной и правоприменительной деятельности) государственная
власть получает возможность, с одной стороны, удерживать в допустимых для системной целостности пределах дезинтеграцию структур
и элементов всех общественных подсистем, с другой стороны, обеспечивать интеграцию новых возникающих элементов и структур.
Однако и само право несвободно от аналогичных дезинтеграционно-интеграционных процессов, отражающих общественную динамику. Поэтому принципиальное значение приобретает способность
государственной власти таким образом трансформировать право как
закон и право как применение (в первую очередь – судебное), чтобы взаимодействие правовой преемственности и правовой новизны
имело гибкий характер своевременного реагирования на спонтанные
процессы изменений, происходящие во всех подсистемах общества.
Подобный характер юридической политики государства в условиях
модернизационного перехода является действительным conditio sine
qua non для обеспечения эволюционного пути модернизации как объек-
тивно предпочтительного для общества с точки зрения материальных,
социальных и человеческих издержек, которыми неизбежно сопровождается любой кардинальный процесс общественных изменений.
Следовательно, в условиях модернизационного переходного процесса
основной целевой предназначенностью правовой подсистемы становится выполнение интегрирующей функции по отношению к остальным
подсистемам общества. Тогда фунционирование соответственно всех
отраслевых подсистем права, включая подсистему гражданского права,
будет в свою очередь подчинено интеграции изменяющегося пространства общественных правоотношений, относящихся к конкретной
сфере их регулирования.
44
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Гражданское право в силу своей функции универсального регулято-
ра жизненных повседневных интересов (имущество, брак, наследство)
приобретает для власти, особенно в определенные моменты переходного процесса, первостепенное значение. В ситуации потенциально
растущей угрозы возникновения социальной нестабильности гибкое
законодательное регулирование, своевременная формализация де- факто изменяющихся норм имущественных, наследственных, обязательственных отношений своей главной целью объективно обретают нахождение баланса между консервацией базовых основ существующего
права и текущим изменением правовых правил игры.
Поэтому подсистема гражданского права (как часть всего права)
в переходную эпоху одновременно консервативна и изменчива, но достижение властью с ее помощью не только стратегических, но и тактических, иногда сиюминутных целей требовало сохранения целостности,
отсутствие или максимальное сглаживание внутренней системнофункциональной конфликтности. Отрасль гражданского права должна
в таких внешних условиях функционировать как система согласованных правовых норм и объединяющих их институтов, в которой
посредством законодательных действий своевременно устраняются
обнаруживаемые пробелы, неизбежно возникающие в силу изменений
в реальных гражданско-правовых отношениях социальных акторов
разной социально-экономической ориентации.
Итак, система права и ее отраслевые подсистемы, включая подсистему гражданского права, в переходную модернизационную эпоху
динамичны, но это своеобразная – переходная – динамика, сочетающая
изменчивость, новизну и консервацию, преемственность. Сумеют ли
в эту эпоху система и подсистемы права конкретной страны сохранить
целостность или начнут превращаться в эклектичный набор правовых
норм, относившихся к разным эпохам общественного развития, зависело от множества факторов. Но законодательная политика власти
среди этих факторов занимала, бесспорно, первостепенное место.
Критерием целостности правовой системы (подсистемы) являлась
преемственность элементной (нормативной) базы, формирующейся
внутри возникающего «нового социального порядка», прежней такой базе, унаследованной модернизирующимся обществом от «старого социального порядка». Оттого основной функцией законодателя
на переходном этапе, когда «старое еще жизнеспособно, а новое уже
жизнеспособно», становился поиск золотой середины между сохране-
нием старых правовых норм и внедрением в систему права новых норм.
Вся трудность реализации этой функции заключалась в том, что сама
45
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
золотая середина не статична, а динамична, и на каждой новой фазе
переходного процесса она в чем-то изменяла свой нормативно-правовой состав.
Дополнительную значимость гражданскому праву в общей законодательной политике государственной власти в условиях этатистской модернизации придавали резкость (вплоть до внезапности) и массовость
изменений в материальной сфере (собственность и владение материальными ресурсами, наследование, договорные имущественные отношения и проч.). Подобные изменения в разной степени, но затрагивавшие
все социальные группы (сословия) относились к тем изменениям, которые охватывали наиболее чувствительную в социально-психологическом отношении сферу повседневных материально-имущественных
отношений. Поэтому они и переживались практически всеми группами
населения страны наиболее остро и болезненно, являясь потенциальным источником социальной напряженности и конфликтности. Стремясь сохранить контроль над ситуацией в обществе, государственная
власть не могла не учитывать взрывоопасные последствия изменений,
особенно кардинальных, в повседневных гражданско-правовых отношениях, и совсем не случайно, что регулирование этих отношений
никогда не выпадало из поля внимания законодателя.
В классических (западноевропейских) модернизациях активная
ведущая роль в системной трансформации общества принадлежала
«третьему сословию», руководствовавшемуся принципом laissez faire
и отводившему государству роль «ночного сторожа рынка». Поэтому
законодательство, оставаясь привилегией государства, формировалось в результате постоянного, в том числе и формализованного через
соответствующие институты парламентского типа, взаимодействия
общества и государства.
В этатистской модернизации роль государства в правотворчестве
и правоприменении на значительной части переходного процесса была
не просто доминирующей, а почти абсолютной, монопольной. Конечно, и в этом случае реальные правоотношения изменялись в процессе
социальных взаимодействий членов общества, спонтанно, в самóй массовой практике возникали и приобретали типичность новые правовые
нормы, соответствовавшие происходившим в обществе изменениям.
Но, во-первых, легитимация этих новых норм, превращение их
в законы, обязательные для исполнения, целиком определялись решениями, принимаемыми властью. Не получив такой легитимации,
правовая норма, вообще говоря, оставалась на уровне обычая, де-факто
применявшегося в определенных обстоятельствах определенными
46
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
группами населения. Государство могло, считая выгодным или безопасным, «по умолчанию» соглашаться с практическим применением
таких норм, однако могло и преследовать людей, их применявших.
В обоих случаях оно сохраняло за собой монополию на то, чтó считать
правом, а чтó правом не считать.
Во-вторых, государство могло самостоятельно, и делало это очень
часто, вводить новые нормы исходя из целей, определяемых интересами и представлениями о праве правящей элиты, лишь очень незначительно или вообще не учитывая наличие предпосылок для установления и применения таких норм и отношение различных социальных
страт к подобным правовым новшествам.
Конечно, в этатистской модернизации правовой монополизм государства был лишь элементом общей монополизации государством
(в лице правящей монархо-бюрократический элиты) направления
и целей политики во всех сферах общества, а также – по преимуществу – средств их реализации. Но эта роль не оставалась одинаковой
на всем протяжении переходного процесса. Абсолютно доминируя
на первом, раннеиндустриальном этапе, государство на собственно
индустриальном этапе вынуждено было начинать считаться с формирующейся новой социально-классовой структурой общества и новыми
(буржуазными) социальными силами, обладавшими растущими финансово-экономическими ресурсами. Переломным в этом отношении
становился период промышленного переворота, поскольку именно
в его ходе создавалась экономико-технологическая база для быстрого
развития новых буржуазных отношений и новой социально-классовой
структуры общества.
Следовательно, искать и обнаруживать причинно-следственные связи, определявшие формирование системы права, в том числе на отраслевом уровне гражданского права, надлежит в практической деятельности
автократического государства во главе с правителем (монархом), неограниченным или только формально ограниченным в своих полномочиях
привилегированными слоями общества (дворянством).
Монархо-персоналистский принцип организации государственной
власти в странах неклассической этатистской модернизации, по сути,
определял и организацию общества, поскольку ставил положение всех
сословий, всего населения страны в зависимость от решений и действий, принимавшихся верховной властью, персонифицированной
в лице монарха.
Исследования этатистского (неклассического) типа модернизаций
установили, что на протяжении этапа раннеиндустриальной модерни-
47
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
зации власть, как правило, сохранялась в руках традиционалистских
элит, сформировавшихся в рамках аграрного общества. Они оказывались способны осуществлять преобразования объективно модернизационного характера в экономической и военной областях. Но их социальные интересы и политическая культура детерминировали общую
ориентацию на сохранение – с помощью частичных внутрисистемных
преобразований – основ аграрного общества, в первую очередь социально-сословной структуры и политического режима, системообразующим стержнем которого являлась неограниченная власть монарха.
В результате происходило совмещение объективно модернизационных
преобразований в экономической сфере с сохранением основ прежнего
институционального порядка.
Экономические изменения и даже некоторые социальные изменения
(например, облегчение условий межсословной мобильности) оказывалось возможным сравнительно успешно реализовывать при сохранении
контроля над обществом посредством «регулирующей и принудительной» политики, важнейшим средством которой становилось право.
Но для этого правовая политика должна была обеспечить сочетание
элементов стабильности и динамизма в действующем праве.
Система права в той части, что легитимировала статус сословия,
должна была соответствовать или хотя бы репрезентативно отражать
именно внутрисословные представления, в случае же возникновения
существенных расхождений между последними и действиями власти
в правовой сфере возникали внутрисистемные напряжения, нарушавшие существующее социальное равновесие, усиливавшие общую
нестабильность.
В результате право оказывалось инструментом, целевое предназначение которого страдало внутренней противоречивостью: сдерживать, ограничивать дифференциацию (дезинтеграцию) сословий,
поддерживать их существование и одновременно содействовать интеграции возникавших протобуржуазных групп населения, игравших все более и более заметную роль по мере развития рыночного
гражданского оборота. В это противоречивое положение попадало,
естественно, и гражданское право: оно должно было защитить традиционные сословные (дворянские) материально-имущественные
права и привилегии, но одновременно и обеспечить (до известных
пределов) материально-имущественные интересы тех групп населения, которые являлись основными бенефициарами развивавшегося
в результате модернизационных преобразований рыночного гражданского оборота.
48
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Все рассмотренные характеристики этатистского (неклассического)
типа модернизаций имеют прямое отношение к российской модернизации, так как практически все исследователи модернизации полагают,
что она имела ярко выраженные неклассические черты.
Несмотря на то что модернизационный подход стал использоваться в российской социальной науке сравнительно недавно (с конца
1980-х гг.), отечественными авторами (историками, философами,
социологами, политологами) был создан ряд ценных исследований,
послуживших для нас ориентирами, а в известной мере и источниками
в модернизационной интерпретации правовых процессов в Российской империи.
Эти исследования можно разделить на две группы.
Одни авторы рассматривают модернизацию преимущественно в теоретическом плане, но, характеризуя ее закономерности и особенности, обязательно, хотя и в разной степени, обращаются к российскому
историческому материалу как эпохи империи, так и советской эпохи1.
В других работах в модернизационном ракурсе предметно трактуется именно российский исторический процесс, главным образом
в эпоху империи, что сопровождается анализом большого количества
фактического материала, частично и правового2.
Анализ указанных работ позволил выделить три системные харак-
теристики российской модернизации, в отношении которых сложилось
определенное, хотя и не абсолютное согласие. Они не противоречат,
напротив, близки ранее рассмотренным общим характеристикам эта-
1
Васильев Л.С. Модернизация как исторический феномен (о генеральных закономерностях эволюции). М.: Фонд «Либеральная миссия», 2011; Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М.: Агентство «Инфомарт», 1994; Пантин В.И. Волны и циклы
социального развития: цивилизационная динамика и процессы модернизации. М.:
Наука, 2004; Российская модернизация: размышляя о самобытности. М.: Три квадрата,
2008; Социально-философский анализ модернизации: теории, модели, опыт / отв. ред.
В.Г. Федотова. М.: ИФРАН, 2013; Федотова В.Г. Модернизация «другой» Европы. М.:
ИФРАН, 1997 и др.
2
Ахиезер А., Клямкин И., Яковенко И. История России: конец или новое начало?
3-е изд., испр. и доп. М.: Новое изд-во, 2013; Гавров С.Н. Модернизация во имя империи: социокультурные аспекты модернизационных процессов в России. М.: Едиториал
УРСС, 2004; Давыдов М.А. Двадцать лет до Великой войны: российская модернизация
Витте – Столыпина. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: Алетейя, 2016; Ильин В.В., Панарин А.С.,
Ахиезер А.С. Реформы и контрреформы в России. М.: Изд-во МГУ, 1996; Каменский А.Б.
Российская империя в XVIII веке: традиции и модернизация. М.: Новое лит. обозрение,
1999; Каспэ С.И. Империя и модернизация: общая модель и российская специфика.
М.: РОССПЭН, 2001; Миронов Б.Н. Российская империя: от традиции к модерну: в 3 т.
СПб.: Дм. Буланин, 2014–2015; Опыт российских модернизаций. XVIII–XX веков. М.:
Наука, 2000 и др.
49
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
тистской модернизации, но отличаются некоторым своеобразием в их
конкретно-историческом проявлении.
Это следующие характеристики.
1. Ведущая роль государства и повышенное значение личного (монархического) фактора в осуществлении всего комплекса общественных преобразований модернизационного характера, ярко выраженный
этатистский характер модернизации.
2. Неравномерный, колебательный характер развития модернизационных процессов в обществе в целом и в отдельных его подсистемах,
с допустимой условностью описываемый циклом «реформы – контрреформы» в политике государственной власти.
3. Хронологическая дифференциация модернизационного перехода на два этапа, соответствовавших качественным изменениям
во всех, но прежде всего социально-экономических структурах общества: раннеиндустриальный этап (XVIII – первая половина XIX в.)
и собственно индустриальный этап (вторая половина XIX – начало
ХХ в.), соединенные между собой периодом промышленного переворота
(1830–1880-е гг.).
Таким образом, преобладающим в российской социальной науке
является отнесение российской модернизации к неклассическому эта-
тистскому типу.
Исходной точкой модернизационных по своей объективной пролонгированной направленности преобразований, предопределивших
этатистский характер российской модернизации, принято считать
правление Петра I.
Помимо общих, вышеуказанных исторических предпосылок, на реализацию этатистского типа модернизации в России дополнительное
и весьма существенное влияние оказали еще два исторических фактора.
Во-первых, это сложившийся в Московском государстве самодержавный принцип организации власти, унаследованный и усиленный
Петром I в форме абсолютизма. Во-вторых, это культурно-религиозная традиция православия, благоприятствовавшая, в частности,
сохранению общинных форм организации и негативному отношению
к частной собственности.
Но, как отмечается современными исследователями, российский
этатизм мог реализоваться двумя взаимосвязанными, но качественно
различными путями. Дело в том, что в основу петровских преобразований были положены «два взаимоисключающих, но в равной степени
основанных на идеях времени начала – военно-полицейское и сословное. Развитие первого вело к созданию авторитарного, милитаризи-
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]