Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
в долг1; в ст. 1403 вводился запрет на отдачу помещиками крепостных
людей в наем для работ на горных заводах2.
В ряде статей кн. IV ссылки имели двойной характер: узаконения
Александра I дополнялись узаконениями Николая I. В этих случаях между ними возникала внутренняя взаимосвязь, заключавшаяся
в том, что благодаря второму источнику происходило дополнение или
уточнение, но не изменение смысла нормы, заимствуемой из первого
источника.
Типичный пример такого взаимодействия предоставляет ст. 1379
из гл. VII «О товариществе». Согласно формулировке этой статьи, открывавшей всю главу, «Товарищества составляются из лиц, соединенных в один состав и действующих в оном под одним общим именем».
В Манифесте Александра I от 1 января 1807 г. в ст. 2, на которую указывала первая ссылка, содержалось такое определение: «Товарищество
полное слагается из двух или многих товарищей, в равную гильдию записанных, которые положили за едино торговать под общим названием
всех». В § 51 Высочайше утвержденного положения о Третейском суде
(1831 г.), на который указывала вторая ссылка, в качестве признаков
«компании, сообщества или товарищества» назывались «лица, соединенные на законном основании в один состав» и действующие «в сем
составе под одним общим именем»3. Очевидно совпадение правового
смысла определения товарищества в обоих источниках, но узаконение Николая I дополнило первое определение квалифицирующими
признаками «один состав» и «одним общим именем».
Таким образом, для норм обязательственного права в кн. IV Свода
законов гражданских 1832 г., основывавшихся на законодательстве
Александра I, были характерны комплексность, системообразующая
роль в важных институтах обязательственного права и регулирование
договорных отношений преимущественно между частными лицами.
Напротив, подавляющее большинство правовых норм, источником
которых было законодательство Николая I, сосредоточилось в области
регулирования договорных отношений казны с частными лицами:
196 из 218 статей кн. IV, имевших такие источники, основывались
на различных параграфах из «Высочайше утвержденного Положения
об обязательствах, заключаемых с торгов между казною и частными
людьми по подрядам, поставкам, по содержанию оброчных статей
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 306; ПСЗ-1. Т. ХХХ. № 23317. С. 653.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 322; ПСЗ-1. Т. XL. № 30385. С. 330.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 316; ПСЗ-1. Т. XXIX. № 22418. С. 279; ПСЗ-2. Т. VI-I.
№ 4500. С. 307.
131
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
и продажам казенных движимых имуществ» (17 октября 1830 г.)1 и некоторых других узаконениях аналогичного правового содержания.
В итоге правовое содержание нижеследующих статей по большей
части представляло собой дословное воспроизводство содержания
соответствующих параграфов из этого Положения:
– ст. 999–1003, составившие полностью отд. II «Особенные правила
о поручительстве по договорам с казною» (разд. II гл. I)2;
– 5 из 6 статей (ст. 1010–1013, 1015), посвященных «законной неустойке по обязательствам с казною» в гл. II «О неустойке» (разд. II)3;
– 12 из 17 статей (ст. 1020–1022, 1026–1034) в отд. I. «О залогах
по договору с казною» в гл. III (разд. II)4;
– полностью отд. I «О закладе движимого имущества по договорам
с казною» из 7 статей (ст. 1059–1065) в гл. IV (разд. II)5;
– подавляющее большинство статей в гл. IV «О казенных подрядах и поставках в особенности» (разд. III) – 176 из 194 статей. В отд. I
«О составлении договора о казенном подряде» – 38 из 49 статей
(ст. 1133–1156, 1161, 1166–1168, 1171–1179, 1181); в отд. II «О совершении договора о казенном подряде» – 87 из 94 статей (ст. 1182–1206,
1212–1228, 1230–1275); в отд. III «Об исполнении и прекращении договора о казенных подрядах» – все 51 статьи (ст. 1276–1326)6.
В некоторых статьях использовались и другие узаконения Николая I, например, в ст. 1240–1275 имелись ссылки на иное Положение,
тематически связанное с первым: «Высочайше утвержденное Положение о производстве торгов на откупа, подряды и продажу казенных
имуществ посредством запечатанных объявлений» (13 ноября 1831 г.)7.
Отдельные расхождения между содержанием параграфов Положений и статей Свода не имели принципиального характера, а сводились
к незначительным уточнениям и дополнениям
В сумме законодательство Николая I, посвященное регулированию договорных отношений казны с частными лицами, в кн. IV составило 89% всего законодательства императора, использованного
как источник статей этой книги, и почти 41% всего законодательства
1
ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 149–168.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 234–236; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 154–155.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 238–239; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 165.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 240–244; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 153, 155, 160.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 249–252; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 153–155.
6
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 267–277, 277–294, 294–304; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007.
С. 150–168.
7
ПСЗ-2. Т. VI-II. № 4944. С. 209–213.
132
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
(от Соборного уложения до Николая I включительно), послужившего
источником статей этой книги (196 из 477 статей).
Безусловно, законодательное оформление института казенных
подрядов и поставок вполне укладывалось в восходившую к преобразованиям Петра I общую направленность экономической политики
власти на использование в государственных интересах инициативы
и предприимчивости частных лиц. Но в собственно юридическом
ракурсе появление института казенных подрядов и поставок в составе обязательственной части российского законодательства вообще
и содержание многих статей этого законодательства в частности вряд
ли следовало отнести к позитивным явлениям в развитии данной подотрасли гражданского права.
«Кажется странным, – отмечал еще Д.И. Мейер, – что законодательство выделяет подряды и поставки, заключаемые казною, от тех же
договоров, заключаемых частными лицами, определяет их особо, как
будто личность контрагента может иметь влияние на существо договора, может образовать особый его вид». Объяснение этого разделения
он находил в том, что «при ближайшем рассмотрении определений
законодательства о казенных подрядах и поставках оказывается, что
определения эти характера чисто административного, а не юридического». «Но если правила, определяющие образ действия органов
казны при заключении договоров, не касаются существа договоров
и относятся к области государственного права, как определения административные, – заключал Д.И. Мейер, – то в своде гражданских законов им почти и нет места». Поэтому, подчеркивал этот выдающийся
цивилист, «гражданские кодексы других государств не представляют
нам особых отделов, в которых излагались бы определения о казенных
подрядах и поставках»1.
Позиция Д.И. Мейера разделялась и другими российскими цивилистами, например Г.Ф. Шершеневичем, полагавшим, что правила,
установленные для договора подряда с казной, «за небольшими исключениями имеют характер инструкции административным учреждениям, а не норм права»2.
Действительно, содержание ряда статей, например, в составе гл. IV
«О казенных подрядах и поставках в особенности» (разд. III) соответствовало скорее типу административных распоряжений, адресованных чиновникам, отвечавших за подряды и поставки, нежели нормам
1
Мейер Д.И. Русское гражданское право. 3-е изд. С. 612–613, 615.
2
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 544.
133
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
договорного права. Так, в ст. 1152 устанавливалось, что «чиновник,
нарушивший запрещение вступать в обязательство с казною под своим
или чужим именем, подвергается удалению от места, суду и наказанию,
определенному за подлог»; в ст. 1188 – что «губернские начальства,
думы, магистраты, городские и земские полиции, получив извещение
о торгах, неукоснительно публикуют о том всем, кому и где надлежит,
под ответственностью за упущение»; в ст. 1285 – что «приемщик, выдав
квитанцию, в тот же день или с первою почтой доносит об оном своему
начальству»; в ст. 1318 – что «освобождение от штрафов и взысканий
может быть делаемо не иначе, как с разрешения высшего начальства
того казенного места, коим заключен был договор»1.
Поэтому гражданско-правовая значимость обширной представленности в составе кн. IV норм, основанных на законодательстве
Николая I, в значительной мере нивелировалась содержанием этих
норм, усиливавших государственное влияние на частнопредпринимательскую деятельность, тормозивших развитие обязательственных
отношений между частными лицами, что в конечном счете затрудняло
и переход экономики в фазу промышленного переворота.
Конечно, и в этих статьях можно найти отдельные общеправовые
положения, полезные для договорных отношений. Так, в ст. 976 устанавливалось, что «при исполнении договоры должны быть изъясняемы
по словесному их смыслу», а в ст. 977 – «если словесный смысл представляет важные сомнения, тогда договоры должны быть изъясняемы
по намерению их и доброй совести»2.
Кроме того, в состав обязательственного законодательства вошли
статьи, содержавшие правовые нормы, основывавшиеся на иных узаконениях Николая I и выполнявшие немаловажные дополнительные
функции в некоторых институтах. В частности, это можно отнести
к двум нормам в гл. VII «О товариществе»: в ст. 1390 регламентировалась коллизия, возникавшая при несостоятельности одного из участников товарищества, а в ст. 1392 устанавливалось, что спор внутри
товарищества, дошедший до судебной стадии, может разбираться
только третейским судом3.
Но все же роль законодательства Николая I как источника, содействовавшего развитию договорных отношений между частными
лицами, оказалась в кн. IV незначительной, уступив в этом плане
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 271, 278, 296, 303.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 230; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 164.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 318; ПСЗ-2. Т. VII. № 5463. С. 428; Т. VI-I. № 4500. С. 307.
134
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
менее объемному, но содержательно более значимому законодательству Александра I.
Практически тот же вывод можно сделать и в результате анализа
места и функций правовых норм, основанных на законодательстве этих
императоров и находившихся в гл. II «О продаже и купле» (разд. III)
в кн. III.
Эти правовые нормы, как выше отмечалось, содержались в основном в статьях отд. III «Особенное наставление о совершении купчих
крепостей» и отд. IV «О приобретении имуществ куплею с публичных
торгов».
Анализируя их содержание, следует принять во внимание, что
системообразующую роль в законодательстве о совершении купчих
крепостей играли правовые нормы, включенные в предшествующее
отд. II «Обряд совершения купчих крепостей», но их источниками являлись Уложение и различные узаконения XVIII в., преимущественно
времени правления Екатерины II. В этом отношении правовые нормы
отд. III имели дополнительный характер, определяя отдельные условия, требуемые для совершения купчей. На дополнительность прямо
указывала ст. 893 из отд. II: «Подробные правила о сих необходимых
условиях содержатся в Особенном Наставлении о совершении купчих
крепостей, присем следующем»1.
Содержание же отд. IV, хотя и было сформировано фактически
целиком за счет законодательства Николая I, но наглядно выявило
противоречивость последнего именно в сфере регулирования обязательственных отношений.
Одиннадцать из 16 статей (ст. 928–939), составивших первое подотделение «О приобретении движимых имуществ», вновь засвидетельствовали общую направленность такого регулирования на обеспечение казенных (государственных) интересов, поскольку в этих статьях
вводились правила продажи казенных движимых имуществ. Поэтому
и правовые нормы всех 11 статей почти полностью соответствовали
формулировкам статей «Положения об обязательствах, заключаемых
с торгов между казною и частными людьми» 1830 г.2
К сфере регулирования частных продаж относились правовые нормы только в ст. 942–946, составивших второе подотделение «О приобретении недвижимых имуществ». Источниками для них послужили
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 213.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 221–222; ПСЗ-2. Т. V-II. № 4007. С. 150, 152–153, 155–156,
159–162.
135
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
отдельные параграфы из занявшего заметное место в законодательстве
Николая I объемного «Положения о порядке описи, оценки и публичной продажи имуществ» 25 июня 1832 г., установившего основные
правила продажи с публичных торгов частных недвижимых имуществ1.
Подводя итоги анализу места и функций правовых норм обязательственного права в Своде законов гражданских 1832 г., источниками
которых являлось законодательство первой трети XIX в., необходимо
констатировать наличие некоторой диспропорциональности. Она заключалась в том, что происходившие в стране экономические сдвиги
вызывали рост потребности у определенных социальных сегментов
общества в расширении законодательного регулирования именно
частных договорных отношений, а реальная деятельность законодателя в большей мере была ориентирована на обеспечение интересов
казны (государства).
Законодательство XVIII в. хотя охватило далеко не все, включая
ключевые, стороны обязательственных отношений, сформировало
основу для их развития в направлении системности. Но законодательство 1801–1832 гг. сколько-нибудь существенного качественного
продвижения в этом направлении не осуществило. Законодатель,
с одной стороны, ограничился в правление Александра I развитием только отдельных аспектов частных договорных отношений,
с другой стороны, в правление Николая I сосредоточил внимание
на договорном обеспечении интересов государства за счет использования частнопредпринимательских ресурсов в казенных подрядах
и поставках.
2.2.3. Наследственное право
Место и функции правовых норм,
источниками которых являлись
статьи Соборного уложения
Статьи, имевшие первыми источниками Соборное уложение, распределились по двум подразделениям кн. III, посвященным наследственному праву, крайне неравномерно. В гл. V «О духовных завещаниях» была только 1 статья – ст. 661, а в разд. II «О приобретении
имуществ наследством по закону» – 37 статей (из 162), но из них лишь
в 2 (ст. 706, 807) уложенные источники являлись единственными.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 223; ПСЗ-2. Т. VII. № 5464. С. 454, 458.
136
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Уложенные статьи использовались в основном в гл. I «О наследстве
по закону вообще» (7 статей), гл. II «О порядке наследования по закону» (13 статей), гл. V «О разделе наследства» (6 статей) и гл. VI «О выкупе родовых имуществ» (6 статей). Но это был ограниченный круг
статей: в гл. I и II – первые 5 статей из гл. XVII «О вотчинах», в гл. V –
5 статей из гл. ХХ «Суд о холопех», а в гл. VI – в основном 3–4 статьи
также из гл. XVII.
Основная направленность имущественной составляющей московского наследственного права заключалась в сохранении вотчинного
и поместного землевладения внутри рода, восходящего к первому
владельцу имения, как необходимого условия обеспечения лояльности
царской власти со стороны формирующегося дворянского сословия.
Несмотря на все социально-экономические трансформации, вызванные в эпоху империи модернизационными процессами, в том числе
эмансипацию дворянства от государства при Екатерине II, сохранение
дворянского землевладения внутри рода оставалось приоритетной
задачей законодателя, что и предопределяло преемственность этого
важнейшего сегмента наследственного права.
Как и в предыдущих случаях, большую роль приобретала редакторская работа.
Статьи 706 и 807 относились к разным подразделениям разд. II:
соответственно к отд. III «О порядке наследования в боковых линиях»
(гл. II) и гл. IV «О вводе во владение по наследству».
Формулировка правовой нормы в ст. 706 отличалась краткостью
и точностью: «Если после умершего владельца не осталось нисходящих, то право наследования переходит к боковой линии». Источник был многословнее и казуальнее: «Кого не станет, а после его
останется жена бездетна, да после того же останутся братья родные
и двоюродные и род, и те вотчины давать в род того умершего, кого
не станет, братьям родным и двоюродным и в род, кто кому ближе»
(ст. 1 гл. XVII)1.
Формулировка ст. 807 тоже отличалась юридической четкостью:
«Каждому из наследников, состоящих в общем владении, дозволяется
отчуждать до раздела доставшуюся ему часть; но не прежде, однако же,
как когда прочие сонаследники отрекутся приобрести оную для себя,
с заплатою ему за нее по оценке». В двух источниках из Уложения аналогично присутствовали и многословность, и казуальность: «А будет
после кого умершего вотчина его дана будет детем его сыновьям двум
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 169; Соборное уложение. С. 83.
137
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
же или трем человеком вопче, и один из них тое отцовские вотчины
свой жеребей для своих недостатков похочет продать или заложить,
и ему тот свой вотчинной жеребей продать или заложить вольно. А будет братья его тое отцовские вотчины с ним розделить не похотят
и учнут бити челом государю, чтобы государь пожаловал их велел у них
за тот брата их вотчинной жеребей взяти брату их деньги, и у них за тот
вотчинной жеребей велеть брату их взяти деньги по оценке, чего та
вотчина стоит» (ст. 14 гл. XVII); «кто вотчину родовую или выслуженную продаст или заложит… А будет у того продавца будут братья или
племянники…» (ст. 27 гл. XVII )1.
Смысл и функция правовых норм законодательств, разделенных
почти двумя веками, предстают весьма близкими, редакторы просто
придали норме Свода современную юридико-лексическая форму.
Сложнее их задача становилась, когда преемственность двух норм
прослеживалась не столь очевидно.
Так, согласно ст. 661 (гл. V) «духовные завещания исполняются:
1) душеприказчиками (а), и 2) самими наследниками по воле завещателя (б)».
В ст. 14 и 53 из гл. ХХ Уложения устанавливалась обязательность
исполнения наследниками завещания об отпуске на волю «кабалных
своих людей» (под которыми имелись в виду холопы). В ст. 106 эта
норма формулировалась вполне казуально: «А кто отходя сего света
напишет в духовной своей, что сына его кабальных людей отпустить
на волю, и тех кабальных сыновних людей по отцовым духовным
на волю отпущать и отпускные им давать, а по кабалам у детей его
служить им не велеть»2. Отсутствие в XIX в. холопов и ограничение
воли завещателя в Уложении отпуском их на волю не создавали прямой связи с нормой ст. 661, хотя содержательно уложенные источники
и не противоречили этой норме. Поэтому данный пример показывал, что редакторов устраивала и косвенная связь двух норм, главное
было в придании самой ст. 661 формы, эту связь, пусть и не прямо,
но устанавливающую.
Во всех остальных случаях только позднейшие узаконения позволяли обосновать преемственность правовых норм.
Иногда это облегчалось прямыми ссылками в последующих источниках на статьи Уложения.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 192; Соборное уложение. С. 85–86, 87–88.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 159; Соборное уложение. С. 105, 109, 115; ПСЗ-1. Т. XXXVII.
№ 28587. С. 667–668.
138
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Показательным примером обеспечения таким способом преемственности и взаимодополнительности статей Свода и Уложения может послужить ст. 696.
Норма этой статьи в силу ее общеприменимости занимала важное
место в наследственном праве: «Если при открытии наследства лице
ближайшее или равное другим по степени родства не находится уже
в живых, то место его занимают и в степень его вступают его дети,
а за смертию оных, внуки и другие их нисходящие, по порядку степеней. Сие называется правом представления». Составители, помимо
ст. 4 (гл. XVII Уложения), в число источников включили: именной указ
царя Алексея Михайловича «О даче после умершего выслуженных вотчин в род, а в недостатке ближних, и дальним родственникам» (1 мая
1650 г.); отдельные статьи из двух документов царя Федора Алексеевича – «Статьи о разделе вотчин между родственниками» (14 марта
1676 г.) и «Новоуказные статьи о поместьях и вотчинах» (10 августа
1677 г.), а также восемь узаконений времен правления Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Екатерины II, Александра I1.
В ст. 4 формулировалось следующее: «А родовым и выслуженым
вотчинам государь указал и бояре приговорили… А у кого сыновей
не останется, и родовые и выслуженые вотчины давати и дочерям их
по прежним государевым указом. И у которых дочерей будут дети, и те
вотчины детем их и внучатом, после дедов своих и бабок их родных
и з дядьями и с тетками своими родными в старинных и в выслуженых
вотчинах быти им вотчичам же. А будет у которых дочерей детей не останется, и те вотчины отдавати в род, кто ближе того роду вотчичем
по прежним государевым указом и уложеньем».
Между содержанием ст. 696 и ст. 4 прослеживалась, хотя и не вполне определенно, связь, позволявшая обосновать смысл юридической
категории «право представления». Но зато в текстах всех последующих источников имелись либо прямые отсылки к Уложению, реже
к статьям царя Федора, либо (это касается сенатских указов) решения,
принимавшиеся по конкретным наследственным делам, происходили
в соответствии с правом представления и касались именно тех степеней
наследования, которые косвенно присутствовали в статье Уложения.
Но, пожалуй, ключевым в этом многочисленном ряду источников
являлась резолюция Екатерины II на доклад Сената о решении одного
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 167; Соборное уложение. С. 84; ПСЗ-1. Т. I. № 33. С. 228–
229; Т. II. № 634. С. 28, 29–31; № 700. С. 113, 116–117, 119–120; Т. VIII. № 5717. С. 396–
397; Т. XIII. № 9728. С. 232–238; Т. XVI. № 12140. С. 721–724; Т. XXVIII. № 21687.
С. 916–919; Т. XXXVII. № 28270. С. 204–205.
139
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
спорного дела о наследовании: «По Уложению, после отца сыновья
с потомством, суть наследники, а сестры при братьях не вотчинницы; когда же нет сыновей, то дочери и дети их по вышеписанному же
Уложенному порядку суть наследники… сие есть объяснение разума
закона, а не перемена закона»1.
Аналогичные случаи, когда преемственность Свода с московским законодательством подтверждалась с помощью неоднократных
ссылок на Уложение в последующих узаконениях, обнаруживаются
и в других статьях разд. II, например, в ст. 695 (гл. II)2 или в ст. 816
и 820 (гл. V)3.
Но если в позднейших узаконениях не находились прямые отсылки
законодателя к уложенному источнику, редакторы использовали другой прием: они подыскивали сходные по правовому смыслу законодательные решения недавнего времени, принимавшиеся по конкретным
делам, чтобы подтвердить тем самым, что эти решения имели тот же
правовой смысл, что и статья Уложения.
Так, согласно ст. 845 (гл. VI) «за выкупаемое имущество должно
платить цену, означенную в крепостях, по коим оно перешло в чужой
род». В качестве уложенных ссылок указывались ст. 27, 28, 29 (гл. XVII).
Из них наиболее близкий, но не полный нормативный смысл имело
одно из положений в ст. 27: «тем братьям и племянником те вотчины
выкупать по купчим и по закладным, в чем которая вотчина продана
или заложена». В двух других источниках (именной указ Александра I
1802 г. и сенатский указ 1806 г.) содержались конкретные указания
на то, что выкуп имения ближайшим родственником дозволяется «за ту
самую цену, какая с аукционного торга всему имению состоялась»4.
Таким образом, два источника начала XIX в. продемонстрировали
правовую преемственность со статьей Уложения.
Иногда, правда, поиск такой нормативной преемственности оказывался не слишком убедительным.
Например, в ст. 707 (гл. II) устанавливалась норма наследования
в боковых линиях, призываемых в случае отсутствия или прерывания
1
ПСЗ-1. Т. XIX. № 13428. С. 30.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 166; Соборное уложение. С. 75, 83–84; ПСЗ-1. Т. II. № 634.
С. 27–28, № 700. С. 132–133; Т. V. № 2789. С. 93; Т. XVI. 11783. С. 200–203, № 12140.
С. 721–724; Т. XVII. № 12720. С. 928–930; Т. XIX. № 13428. С. 25–30, № 13995. С. 773–
795; Т. XXVIII. № 21687. С. 916–919.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 194; Соборное уложение. С. 110, 80; ПСЗ-1. Т. XII. № 9095.
С. 293–294; Т. XXVI. № 19250. С. 15–16; Т. XXI. № 15218. С. 232–235.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 199; Соборное уложение. С. 87–88; ПСЗ-1. Т. XXVII.
№ 20352. С. 209; Т. XXIX. № 22064. С. 143–146.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]