Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Впрочем, не большей убедительностью отличались и сенатские указы
1815 г. и 1818 г., также указанные к этой статье как источники1.
В целом узаконения времени правления Екатерины II сыграли
в формировании наследственного права несколько более заметную
роль, чем узаконения Петра I, но лишь в одном из всех случаев их использования (раздел наследства) эта роль может быть определена как
системообразующая. Кроме того, нельзя не отметить, что узаконения
обоих этих правлений не содержали правовых норм, отражавших социально-экономические трансформации XVIII в., скорее в них преобладала тенденция защиты дворянских наследственных привилегий.
Место и функции правовых норм,
источниками которых являлись
законодательства Александра I и Николая I
Ранее отмеченная неоднородность источниковой базы наследственного права, выразившаяся в крайне незначительной представленности
статей Соборного уложения, законодательств Петра I и Екатерины II
в формировании состава гл. V в кн. II, находит свое объяснение в источниковом доминировании в этой главе законодательства Николая I.
Такое доминирование явилось результатом издания 1 октября
1831 г. именного указа императора «О духовных завещаниях», которым
было введено в действие «Положение о порядке составления, хранения
и явки духовных завещаний»2. Этот документ состоял из 51 параграфа, содержание которых было дословно воспроизведено в 51 статье
гл. V: ст. 606–613, 616–622 (отд. «Положения общие»), ст. 623–631
(отд. II «О порядке составления, явки и хранения крепостных завещаний»), ст. 632–638, 640–644, 646–647 (отд. III «О порядке составления, хранения и явки домашних завещаний»), ст. 648–649 (отд. IV
«О свойстве имуществ завещаемых»), ст. 650–660 (отд. V «Об особенных завещаниях»)3.
На прежде изданных узаконениях Николая I как единственном
источнике основывались еще 12 статей (ст. 639, 645 из отд. III, ст. 663,
665–669 из отд. VI «О порядке исполнения духовных завещаний»
и ст. 672–674, 676 из отд. VII «О вводе во владение по духовным завещаниям»). Четыре статьи (ст. 614, 615, 664, 675) имели единственным
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 164; ПСЗ-1. Т. XXIII. № 16993. С. 259–268; Т. XXXIII.
№ 25833. С. 90–95; Т. XXXV. № 27468. С. 433–435.
2
ПСЗ-2. Т. VI-II. № 4844. С. 98–102.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 148–158.
151
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
источником различные узаконения времени правления Александра I.
Лишь 4 статьи (ст. 605, 661, 662, 671) имели первым источником узаконения времени правлений иных монархов, но в этих случаях они
дополнялись узаконениями одного или обоих императоров первой
трети XIX в.
Таким образом, 63 из 71 статьи гл. V (89%) имели источниками
законодательство Николая I. Столь четко выраженная однопорядковость источниковой базы, безусловно, выгодно выделила этот институт
не только в наследственном, но и в целом в гражданском законодательстве своего времени. На его примере, как и в ранее рассмотренных
случаях использования комплексности источников в имущественном
законодательстве Екатерины II или в законодательстве о казенных
поставках и подрядах Николая I, подтверждается плодотворность законотворчества методом издания одного правового акта, содержавшего
большинство норм, входивших в состав конкретного института права.
Вместе с тем нельзя не отметить, что подобная комплексность законодательных решений косвенно отражала и социально-экономические
процессы, происходившие в России, требовавшие именно системного
реагирования законодательной власти.
Появление «Положения» в чисто законодательном отношении
явилось отдаленным следствием изменений, произведенных в наследственном праве (регулировавшемся в Московском царстве духовными
властями) Петром I. Как отмечал К.А. Неволин, император «предоставил
дела о наследстве, и в том числе о духовных завещаниях, бывших в заведовании духовенства, суду светской власти… Но он и не дал подробных
и точных правил о духовных завещаниях»1. На это же обстоятельство
указывал М.Ф. Владимирский-Буданов: «Наследству по завещаниям
не дали никаких указаний. В этом отношении господ-ствовали случайность и казуистичность»2. По оценке К.П. Победоносцева, «все указы
прежнего времени о духовных завещаниях до 1831 года касались только
отдельных вопросов, по мере того как возбуждала их судебная практика,
большею частью с внешней, обрядной стороны завещания»3.
Следовательно, систематизация законодательства о наследстве
по завещанию являлась давней необходимостью, она произошла, как
признавалось в указе 1 октября, «по затруднениям, часто возникающим
1
Неволин К.А. История российских гражданских законов // Неволин К.А. Полное
собрание сочинений. Т. V. С. 295–296.
2
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 5-е изд. С. 519.
3
Победоносцев К.П. Курс гражданского права: Вторая часть. СПб.: Синод. тип.,
1896. С. 486.
152
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
в Судебных местах при разрешении духовных завещаний от неопределительности настоящего порядка их составления, хранения и явки»1.
Однако авторы этого документа (сотрудники II Отделения императорской канцелярии) создавали его не «с нуля» или под «копирку»
европейского законодательства, а опираясь на ранее изданные узаконения имперского времени. По мнению историка русского наследственного права Л.И. Руднева, «Положение» было осуществлено «в теснейшем единении со всеми казуальными законами, издававшимися
о формах и совершении завещаний». Поэтому оно «почерпнуло очень
много из предшествующего… оно столько же принадлежит прошлому
веку, сколько и настоящему, т.е. именно что касается форм и совершения завещаний»2. Впрочем, на это указывал и сам законодатель,
отметив в указе 1 октября, что было признано «нужным сообразить
и дополнить существующие по сему предмету узаконения»3.
Поэтому законодательство о духовных завещаниях, несмотря
на однопорядковость его источниковой базы, все же следует признать
преемственным прежнему наследственному праву, но не московской
эпохи, а XVIII в.
В формировании института наследства по закону роль законодательной деятельности 1801–1832 гг. внешне выглядела не столь доминирующей: на узаконениях двух императоров основывались 50
из 162 статей разд. II: 21 статья имела единственным источником законодательство первой четверти XIX в., еще в 5 статьях первые узаконения Александра I дополнялись узаконениями Николая I; 24 статьи
имели источниками законодательство 1825–1832 гг.
Но необходимо учесть, что из 112 статей, где в качестве первых
источников фигурировали узаконения, изданные при других монархах
(от Алексея Михайловича до Павла I включительно), в 62 среди источников присутствовали и узаконения 1801–1832 гг. (как вторые, третьи
и т.д.), часто влиявшие на нормативное содержание статей. Поэтому
в целом значение законодательства первой трети XIX в. в формировании института наследования по закону было не доминирующим,
но преобладающим.
Однако в отличие от духовных завещаний источниковая база наследования по закону была сформирована не только имперским,
но и московским законодательством, что уже частично было прослежено
1
ПСЗ-2. Т. VI-II. № 4844. С. 98.
2
Руднев Л.И. О духовных завещаниях по русскому гражданскому праву в истори-
ческом развитии. Киев: Тип. Императ. ун-та Св. Владимира, 1894. С. 149–150.
3
ПСЗ-2. Т. VI-II. № 4844. С. 98.
153
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
при анализе места и роли в наследственном праве статей Соборного
уложения, законодательств Петра I и Екатерины II. К этому следует
добавить, что вклад в формирование института наследования по закону
внесла также законодательная деятельность в годы правлений Анны
Иоанновны и Павла I.
Поэтому законодателю первой трети XIX в. предстояло не столько
целенаправленно систематизировать одним-двумя актами правовое
содержание отдельных подразделений, сколько заполнить остававшиеся или выявившиеся именно в это время законодательные пробелы,
дополнить и уточнить действующие нормы.
Статьи, единственными или дополнительными источниками которых являлись законодательства Александра I и Николая I, в шести
главах разд. II, за одним исключением (отд. IV «О порядке наследования в линии восходящей» (гл. II)), располагались не компактно,
а по одной или по нескольку. Основаниями для них служили разные,
редко повторявшиеся узаконения. Поэтому представилось логичным
остановиться на каждой из таких глав.
В гл. I «О наследстве по закону вообще» ссылки на эти узаконения
были единственными в ст. 677, 681, 682.
В ст. 677 содержалось важное для всего наследственного права определение: «Наследство по закону есть совокупность имуществ, прав
и обязательств, оставшихся после умершего без завещания». Но источник (мнение Государственного совета «О наследстве родителей
после умерших без потомства детей в капиталах, в разные кредитные
установления внесенных» 18 июля 1827 г.) представляется не слишком
убедительным в силу ограниченной сферы его применения1.
В связи с этим стоит заметить, что формулировка ст. 677 обладала
несомненным сходством с определением наследства в § 96 Проекта
Гражданского уложения 1810 г.: «Наследством называется состав имуществ, прав и обязанностей, оставшихся по смерти владельца»2. Поэтому можно допустить, что из Проекта определение и было заимствовано,
а узаконение подыскано составителями под готовое определение.
В ст. 682 устанавливался со ссылкой на сенатский указ 24 июня
1812 г. запрет на наследование монашествующими – норма сама по себе
давно известная по московскому праву (ст. 43 гл. XVII Уложения)3.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 163; ПСЗ-2. Т. II. № 1250. С. 618.
2
Проект Гражданского уложения Российской империи. Ч. II: Об имуществах.
СПб.: Мед. тип., 1810. С. 41.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 164; ПСЗ-1. Т. XXXII. № 25162. С. 373; Соборное уложе-
ние. С. 90.
154
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
Норма ст. 681, впервые введенная в законодательство двумя узаконениями 1828 и 1829 гг., имела относительно узкую область применения, ограничивая право лиц, «лишенных дворянства и разжалованных
в рядовые с выслугой или без оной», на наследование недвижимого имуществ до времени возвращения им дворянского состояния1.
По всей видимости, она имела казуальный характер, будучи пролонгированной реакцией законодателя на события 14 декабря 1825 г.
Что касается норм гл. I, где узаконения первой трети XIX в. были
лишь одним из источников, то эти узаконения использовались либо
для обоснования отдельных пунктов, из которых состояла вся статья
(ст. 679, 686)2, либо для подтверждения на уровне законодательства
этого времени норм, ранее, начиная с Соборного уложения, введенных
в наследственное право (ст. 687–691). Узаконения, использованные
в таком качестве, как правило, являлись решениями, принимавшимися
по спорным наследственным делам3.
Общие положения наследственного права по закону не могли быть
непосредственно извлечены из законодательства, в котором по-прежнему было велико влияние казуальности (например, в решениях по наследственным делам). Поэтому норма отдельной статьи и должна была
формироваться как обобщение частных решений и положений.
В гл. II «О порядке наследования по закону» из 50 статей (без учета
переходных статей) 19 статей имели единственными источниками законодательства Александра I и Николая I (соответственно 8 и 11 статей).
Также в двух статьях использовались ссылки на законодательство обоих
правлений. В 17 статьях, где первыми источниками были другие законодательства, присутствовали и ссылки на узаконения первой трети
XIX в. Следовательно, 38 из 50 статей имели узаконения Александра I
и Николая I в качестве источников.
В этой главе находилось выше упомянутое отд. IV. Нормативное
содержание всех составивших его 6 статей (ст. 711–716) представляло
единое целое, так как с его помощью в российское законодательство
вводилось прежде в нем отсутствовавшее право наследования по вос-
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 163–164; ПСЗ-2. Т. III. № 2340. С. 897–898; Т. IV. № 2756.
С. 174–176.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 163, 164–165; ПСЗ-1. Т. XXXVII. № 28339. С. 379–380,
№ 28479. С. 519–521; Т. XXXII. № 25140. С. 352–353; Т. XXXVIII. № 29126. С. 395, 396,
398; ПСЗ-2. Т. I. № 386. С. 527–528.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 165; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21687. С. 916–919; Т. XXXIII.
№ 25833. С. 90–95; Т. XXXV. № 27468. С. 433–435; Т. XXXVII. № 28270. С. 204–205;
Т. XXXVIII. № 29357. С. 827.
155
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
ходящей линии от детей к родителям. Из сенатского указа «О наследовании родителям после детей своих, умерших бездетно» 14 июня
1823 г. (источника ст. 711, 712), следовало, что решение о введении этой
нормы права было принято с учетом мнения Комиссии составления
законов и заключалось в следующем: «возвращать родителям после
детей их, скончавшихся бездетно, те имения, кои родители их при жизни им уступили», даже при наличии наследников в побочных линиях
у умерших детей, но возвращать не в качестве наследства, а как дар.
Имение же, благоприобретенное умершим, должно было поступать
в род умершего по нисходящей или боковым линиям1. В ст. 713–716,
основанных на узаконениях Николая I 1827 г., это право было дополнено правилами наследования родителями денежных капиталов,
оставшихся в кредитных установлениях после умерших детей2. В результате принятых решений в наследственном праве был восполнен
немаловажный пробел, что имело положительное значение.
Из остальных 13 статей, где узаконения двух императоров были
единственными, наибольшее их количество было сосредоточено
в отд. VI «О порядке наследования в имениях выморочных» (7 статей).
Все статьи имели источниками разные узаконения императоров, издававшиеся по конкретным случаям, но в них не фигурировала земельная
собственность, и область применения этих норм была ограничена
конкретными случаями (ст. 730, 738)3.
Но остальные статьи обладали самостоятельным значением и (или)
правовой новизной.
Так, в ст. 704 (отд. II «О порядке наследования по линии нисходящей») и 710 (отд. III «О порядке наследования в боковых линиях»)
в результате сенатских решений, принятых по конкретным наследственным делам, были введены новые нормы, восполнившие два законодательных пробела: 1) правила выделения указных частей дочерям
умерших; 2) наследование после владельца благоприобретенного имущества, умершего бездетным, без завещания и не имевшего родных
братьев и сестер и их потомств4.
В ст. 722 (отд. V «О порядке наследования супругов») устанавливалась норма общего характера: «Муж после жены наследует по тем же
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 170; ПСЗ-1. Т. XXXVIII. № 29511. С. 1039–1040.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 170–171; ПСЗ-2. Т. II. № 1250. С. 617–618; № 1261.
С. 628–629.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 174, 175.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 168, 170; ПСЗ-1. Т. XXXIII. № 25784. С. 23–24; Т. XXXIX.
№ 31891. С. 297–298; Т. XXXIV. № 26867. С. 313–314; Т. XXXV. № 27579. С. 620.
156
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
правилам, как и жена после мужа». Однако в источнике (Высочайше
утвержденное мнение Государственного совета 1826 г. «О пошлинах
с имений, завещаемых от мужа жене и обратно») регулировался частный вопрос, имевший к данной норме косвенное отношение: «муж
после жены, или жена после мужа, ни в каком случае не наследуют всем
имением, кроме выдела им указной части из онаго»1. Поэтому формулировку статьи следует, видимо, отнести к редакторскому обобщению
исторически сложившей практики наследования супругов.
В ст. 726 устанавливались доли в наследовании после умерших
магометан их жен, «сколько бы их ни было»2. В ст. 741 и 742 (отд. VII
«Об особенном порядке наследования в случаях, от общих правил изъятых») устанавливались права наследников «сочинителей и переводчиков». Они получали право пользоваться в течение 25 лет после смерти
сочинителя или переводчика изданием и продажей его книги, а если
приобретатель прав за пять лет до истечения этого срока осуществлял
новое ее издание, то предыдущее право продлевалось еще на 10 лет.
Обе нормы с незначительными изменениями повторяли содержание
§ 2 и 3 из Высочайше утвержденного мнения Государственного совета
«О правах сочинителей, переводчиков и издателей» (8 января 1830 г.)3.
Что касается 17 статей, где узаконения первой трети XIX в. выполняли функции дополнительных источников, то в большинстве
статей они представляли решения, принимавшиеся по конкретным
наследственным делам, и в них лишь подтверждалась действенность
ранее уже введенных в законодательство норм – ст. 708, 709 (отд. III
«О порядке наследования в боковых линиях»)4; ст. 717, 718, 720, 721
(отд. V «О порядке наследования супругов»)5 и т.д.
Таким образом, в гл. II законодательство первой трети XIX в., как
и в предыдущей главе, с одной стороны, становилось источником
введения в наследственное право новых норм, с другой стороны, служило средством подтверждения действенности ранее существовавших
в российском праве правовых норм, при этом, как правило, содержание
источника и статьи совпадали или были достаточно близки.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 172; ПСЗ-2. Т. I. № 400. С. 548.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 173; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21634. С. 842–843; ПСЗ-2. Т. I.
№ 386. С. 527–528.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 176; ПСЗ-2. Т. V-I. № 3411. С. 17.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 169; ПСЗ-1. Т. XXVI. № 19955. С. 730–731; Т. XXVII.
№ 20128. С. 33–35; Т. XXVIII. № 21687. С. 916–919; Т. XXXIII. № 25833. С. 90–95;
Т. XXXV. № 27468. С. 433-435; Т. XXXVII. № 28270. С. 204–205.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 171–172; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21687. С. 916–919; Т. XXXIV.
№ 26762. С. 131–133.
157
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
В гл. III «Об открытии и принятии наследства, и отречении от она-
го» из трех составлявших ее отделений правовые нормы, основанные
единственно на законодательстве Александра I и Николая I, имелись
лишь в отд. I «Об открытии наследства»: соответственно 4 и 6 статей
(из 24 статей). В 7 статьях эти узаконения присутствовали среди вторых,
третьих и т.д. ссылок.
Статьи 755, 756, 760, 761 полностью повторяли содержание отдельных
параграфов «Положения о порядке описи, оценки и публичной продажи имуществ» 25 июня 1832 г., в них регулировались различные
случаи, возникавшие при проведении описей имущества, например,
лиц, умерших в пути1.
Другими законодательными актами определялись нормы ст. 754,
757, 758, 770, в которых также регламентировался порядок описей,
проводившихся в разных, возникавших на практике случаях (имение,
поступавшее в ведомство университета или учебного заведения; имущества «архиереев и прочих монашествующих властей» и т.д.)2.
В двух статьях определялся порядок вызова наследников, если известно их пребывание (ст. 763), и находящихся за границей наследников умерших в России иностранцев (ст. 768)3.
В семи случаях, где узаконения Александра I и Николая I являлись дополнительными к первым узаконениям их предшественников
на российском престоле, они представляли собой решения, принятые
по конкретным наследственным делам, обычно подтверждавшие ранее
принятые правовые нормы, включенные в данные статьи, например,
в ст. 766, 767, устанавливавших 10-летний срок явки наследника после
публичного сообщения об открытии наследства4.
Но можно отметить и случай, когда позднейшее узаконение вносило серьезный вклад в обоснование правовой нормы. Так, в ст. 753, где
регламентировалась опись имения, подлежащего опеке, порядок описи
был взят из «Учреждения управления губерний», но он касался только
случая назначения опекунов малолетнего, обобщение частного случая –
«опись имения, подвергшегося опеке», был взят из «Положения» 1832 г.
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 179–181; ПСЗ-2. Т. VII. № 5464. С. 437–438, 449, 450,
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 179, 180, 183; ПСЗ-1. Т. XXXVII. № 28302. С. 275; № 28664.
С. 752–753; ПСЗ-2. Т. II. № 1497. С. 931; Т. IV. № 3134. С. 636.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 181–182; ПСЗ-1. Т. XXVIII. № 21813. С. 1097; Т. XXXII.
№ 21158. С. 368–371; ПСЗ-2. Т. II. № 1163. С. 522–524; ПСЗ-1. Т. XL. № 30304. С. 186.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 182; ПСЗ-1. Т. Т. VIII. № 5601. С. 307; Т. XXII. № 16551.
С. 862; ПСЗ-2. Т. II. № 1163. С. 522–524.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 179; ПСЗ-1. Т. ХХ. № 14392. С. 248, 261–262; ПСЗ-2.
Т. VII. № 5464. С. 437.
5
158
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
В отд. II «О принятии наследства и отречении от онаго» (12 статей) статей, основанных единственно на источниках первой трети
XIX в., не имелось. Но нельзя не отметить роль этих источников как
дополнительных. Например, в ст. 772 устанавливалась важная общая
норма наследственного права: «Право на открывшееся наследство
принадлежит наследникам с самой кончины владельца». Первой ссылкой редакторами была определена резолюция Екатерины II на доклад Сената 15 марта 1770 г., посвященный решению спорного наследственного дела, где просто указывалось, что «наследство утверждается
не по челобитьям или получением дач наследниками, но причиною
смерти». Но как раз во втором источнике – утвержденном Николаем I
мнении Государственного совета «О сроке на явку домашних духовных
завещаний, остающихся по смерти завещателя неявленными» (1829 г.)
имелось четкое определение: «срок сей имеет быть исчисляем со дня
смерти завещателя»1.
Особенностью гл. III явилось, что почти все отд. III «Особенные
правила об открытии и принятии наследства после лиц, производивших торговлю», было основано на законодательстве времени правления императора Павла I. Девять статей (ст. 785–788, 790–794) из 12
(без учета двух переходных статей), составивших отд. III, полностью
основывались на разных статьях из Устава о банкротах2. Для ст. 789
и 795 этот Устав был первым источником, но их содержание было дополнено параграфами из Устава о торговой несостоятельности 1832 г.3,
впрочем, не внесшими каких-либо изменений в содержание статей,
воспроизводивших соответствующие статьи из Устава о банкротах.
Устав о торговой несостоятельности определил, как единственный
источник, лишь содержание ст. 7974.
В гл. IV «О вводе во владение по наследству» ст. 801–804 представили
положительный пример реакции законодателя на противоречия, выявлявшиеся практикой в действующем наследственном праве. До издания первого источника этих статей – мнения Государственного
совета «О сроке на явку домашних духовных завещаний, остающихся
по смерти завещателя неявленными» (1829 г.)5 в законодательстве
1
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 183; ПСЗ-1. Т. XIX. № 13428. С. 29; ПСЗ-2. Т. IV. № 3134.
С. 636.
2
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 186–189; ПСЗ-1. Т. XXVI. № 19692. С. 447, 458, 459–460,
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 187, 189; ПСЗ-1. Т. XXVI. № 19692. С. 458, 460; ПСЗ-2.
Т. VII. № 5463. С. 422, 426.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 189; ПСЗ-2. Т. VII. № 5463. С. 434.
5
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 190-191; ПСЗ-2. Т. IV. № 3134. С. 636–637.
159
Глава 2. Свод законов гражданских 1832 г. как основание отраслевой системы
продолжал действовать срок явки духовного завещания в два месяца, установленный именным указом Петра I в 1704 г.1 Но судебная
практика выявила много «недоумений» при возникновении коллизий, когда происходило наследование по закону, но затем объявлялся
наследник по завещанию, особенно если первый успел произвести
какие-либо изменения в имении. Решением Государственного совета
был установлен новый срок – год после смерти завещателя для явки
завещания лицами, находящимися в России, два года – находящимися
за границей (эти сроки были подтверждены в «Положении» 1 октября
1831 г.2), а также установлены нормы, регулировавшие отношения
между наследниками по закону и по завещанию при возникновении
вышеуказанных коллизий.
В гл. V «О разделе наследства», состоявшей из 18 статей (без учета
переходных статей), 3 статьи имели источниками единственно узаконения Александра I, 1 – Николая I и 1 – узаконения обоих императоров; в 4 статьях ссылки на узаконения Александра I являлись
дополнительными.
В ст. 810 (отд. I «О порядке производства разделов») определялось,
что время отсчета двухгодичного срока для осуществления полюбовного раздела наследства считается от времени подачи всеми или одним
из них соответствующего прошения в Присутственное место. Источником являлся сенатский указ 1811 г., имевший практически аналогичное
название. В нем, в частности, отмечалось, что «буде от той подачи
просьбы… в течение двух лет добровольно раздел не совершится…
производить раздел Судебному месту»3.
В ст. 817 вводилось следующее условие раздела: «Если при разделе
одна сторона обязалась учинить денежную выдачу другим или производить непременный доход; то о сем должно быть постановлено условие
в самом крепостном акте». Эта норма была в общем виде сформулирована, видимо, редакторами, так как единственный источник представлял
собой именной указ Александра I, посвященный решению частного
дела, но в котором был утвержден подобный порядок раздела4.
В ст. 826 (отд. II «О порядке совершения раздельных актов») устанавливалось одно из требований к совершению раздельных актов:
«Раздельные записи пишутся на крепостной гербовой бумаге по цене
имения, предмет раздела составляющаго». Источниками составители
1
ПСЗ-1. Т. IV. № 1970. С. 247.
2
ПСЗ-2. Т. VI-II. № 4844. С. 101.
3
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 192; ПСЗ-1. Т. XXXI. № 24828. С. 878.
4
СЗ-1832. Т. Х. Ч. I. С. 194; ПСЗ-1. Т. XXXV. № 27497. С. 534.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]