Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формирование системы гражданского права Российской империи в эпоху модернизации общества (XVIII – первая треть XIX в.)
.pdf
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
в юридической науке термином «кодификация». Практически все
правоведы характеризовали процесс систематизации русского права
как кодификацию, хотя и отмечали, что Свод законов стал результатом инкорпорации, а не кодификации в строго юридическом ее
понимании.
Внешняя история кодификации гражданского права (в рамках общих кодификационных процессов) рассматривалась автором в двух
«измерениях»: обзорно – в европейском (от римских кодификаций
до современных), подробно – в российском. Центральное место в его
исследовании было уделено изучению кодификационных действий
российской власти в XVIII – первой половине XIX в., восстановлению
по существующей документальной базе основных этапов систематизации гражданских законов (в пределах общеправового процесса),
завершившейся созданием Свода законов гражданских.
С.В. Пахман последовательно и детально реконструировал процесс
кодификации, представив, по сути, полную фактологическую его картину. По нашему мнению, в эту картину в дальнейшем другим исследователям было дано вносить лишь частные уточнения и дополнения.
Следуя хронологическому принципу, автор подробно проследил
кодификационную работу, совершавшуюся различными комиссиями,
создававшимися на протяжении XVIII в., с особым акцентом на их
деятельность при Екатерине II, впервые подробно проанализировал
разработку и особенно содержание проектов Гражданского уложения
1809 г. и 1814 г. Хотя они и не были реализованы в виде законов, но,
по его мнению, при их подготовке был накоплен богатый правовой
материал, который впоследствии использовался при создании Свода
законов гражданских1.
Однако, обратившись к кодификационным работам при Николае I,
он ограничился лишь самым кратким изложением их хода. Свою задачу
он видел в том, чтобы «представить в форме описательной содержание рассматриваемого тома гражданских законов в порядке самого
кодекса»2.
Исследование С.В. Пахмана представляло собой безусловный шаг
вперед по сравнению с работами К.А. Неволина, прежде всего благодаря новому – кодификационному – ракурсу исследования истории
русского гражданского права и исполнению на современном уровне
цивилистической науки. Нельзя, однако, не заметить, что, рассматри-
1
Пахман С.В. История кодификации гражданского права. Т. I. С. 469.
2
Там же. Т. II. С. 29.
21
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
вая кодификацию XVIII–XIX вв. как исключительно результат целенаправленной деятельности власти, С.В. Пахман оставил за пределами
своей работы вопрос о влиянии на данный процесс общественных
изменений.
Труд С.В. Пахмана почти до конца XIX в. оставался единственным
исследованием истории кодификации гражданского права в России,
а значит, в известной мере и истории гражданского права в целом.
К этому времени основное внимание российских цивилистов окончательно сосредоточилось на проекте Гражданского уложения, работа
над которым официально началась в 1882 г., но явно затянулась. Возможно, поэтому Г.Ф. Шершеневич счел необходимым вновь обратить-
ся к истории отечественной гражданской кодификации1. Его работа
стала не столько полемикой с трудом С.В. Пахмана (хотя косвенно
она, бесспорно, имела место), сколько обоснованием иного подхода
к пониманию этой сохранявшей актуальность проблемы.
Восстановив, но в более схематичной форме, нежели С.В. Пахман,
внешний ход кодификации, Г.Ф. Шершеневич постарался представить
этот процесс как отражение в практической юридической деятельности власти изменений, которые претерпевали русское общество
и гражданско-правовые потребности различных его сословий. Поэтому
он лишь в самых общих чертах коснулся фактологической стороны
кодификации.
Обратившись к истории разработки и принятия Свода законов
Российской империи, проследив основные перипетии этого процесса,
Г.Ф. Шершеневич в итоге дал крайне критическую оценку полученному результату: «При нынешнем положении вещей Свод не выражает
собою действующего права и ни один добросовестный юрист не может
утверждать, что он знает русское право». Такая оценка была усилена в отношении гражданско-правовой части Свода. «Гражданские
законы, – подчеркивал он, – не определяют весьма многих отношений, выдвинутых жизнью, а то, что определено, очерчено весьма
немногочисленными и несложными чертами», поэтому в целом «Свод
гражданских законов не имеет никаких достоинств и имеет массу недостатков». Причины неудовлетворительности Свода потребностям
общества Г.Ф. Шершеневич видел в исходной ошибке его составителей, избравших кодификационную форму свода, а не уложения2.
1
Шершеневич Г.Ф. История кодификации гражданского права в России. Казань:
Тип. Императ. ун-та, 1898.
2
Там же. С. 87–89, 97.
22
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Источник резкости суждений выдающегося цивилиста, как мы
полагаем, будет яснее, если обратить внимание на одну из его формулировок – «при нынешнем положении вещей». Почти о том же самом
говорил и другой выдающийся правовед Н.М. Коркунов, отмечавший,
что «совершившиеся за истекшие шестьдесят лет глубокие изменения
в нашем законодательстве совершенно расшатали старую, целостную
систему Свода», поэтому он «не дает в настоящем своем виде изображения законодательства в один определенный момент его исторического
развития»1.
Очевидно, что в работе, отделенной двумя десятилетиями от времени
создания труда С.В. Пахмана, в котором, кстати, тоже были высказаны серьезные замечания относительно недостатков Свода законов
гражданских2, иной – по содержанию – характеристики Свода вообще
и Свода законов гражданских Г.Ф. Шершеневич и не мог дать. Сама
российская действительность конца XIX в. ушла на слишком большую – качественную, а не только временную – дистанцию от первой
трети века, чтобы форма Свода могла вместить новое содержание гражданско-правовых отношений. Но представляется, что, «меряя меркой»
рубежа XIX–XX вв. правовой документ, созданный 40–60 лет назад,
Г.Ф. Шершеневич не вполне учитывал реалии социального и правового
состояния российского общества именно времени его создания.
В связи с этим представляется необходимым подробнее остановиться на историографическом сюжете, связанном с критикой Свода
законов гражданских в последние десятилетия XIX в., когда среди
цивилистов возобладало убеждение в неизбежности скорейшей замены
Свода законов гражданских Гражданским уложением.
Одним из направлений критики Свода явилось отрицание его
правовой самостоятельности как свода национального гражданского
права и утверждение, что Свод в действительности представлял собой
приспособление российских законов к теории и практике европейского гражданского законодательства, включая прямые заимствования
из него.
«Действительным источником значительной части этого Свода,
предназначавшегося служить выразителем исключительно отечественного права, – полагал Г.Ф. Шершеневич, – были западные законодательства и литература». Правда, собственных доказательств такой
1
Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. 8-е изд. (без изм.). СПб.: Изд.
Юрид. кн. маг. Н.К. Мартынова, 1908. С. 324–325.
2
Пахман С.В. История кодификации гражданского права. Т. II. С. 19–21.
23
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
точки зрения Г.Ф. Шершеневич не привел. Утверждая, что «и теперь
уже достаточно данных, чтобы опровергнуть миф о самобытности
русского гражданского права», он ограничился воспроизведением аргументации других «новейших исследователей», имея в виду журнальные
публикации на эту тему Г.М. Бараца и М.М. Винавера1.
Публикации этих двух цивилистов появились в юридических журналах 1880–1890-х гг. и отличались крайней резкостью суждений относительно компилятивного характера Свода законов гражданских2.
Так, по мнению первого из них, за разъяснением неясностей, встречающихся в т. Х, следует обращаться не к Полному собранию законов,
а «к тем иностранным образцам, которые… вдохновляли редакторов нашего свода», так как «свод это та же старая французская песня, только
спетая на иной лад и под другими сводами», и в нем содержатся «целые
параграфы, белыми нитками сшитые из разных, скомканных до неузнаваемости обрезков статей, вырванных из иностранных кодексов»3.
По мнению же М.М. Винавера, хотя некоторые статьи Свода, действительно, основывались на прежних российских законах, тем не менее «все остальное было заимствовано из зарубежных источников, –
заимствовано урывками, без системы»4.
По сути, эти критики Свода законов гражданских отстаивали точку
зрения, противоположную и официальной, и ранее утвердившейся
в цивилистической и историко-правовой науке оценке всего Свода
законов и Свода законов гражданских как результатов систематизации
исторического русского законодательства. Г.Ф. Шершеневич, Г.М. Барац и М.М. Винавер, напротив, видели в Своде законов гражданских
компиляцию заимствований из европейского права, формально сопровожденных ссылками на российские законы.
Позиция этих цивилистов имела собственную систему доказательств, почерпнутых из анализа избранных ими статей Свода законов
гражданских (принцип отбора не пояснялся): соответственно из кн. II
(Г.М. Барац) и кн. II и IV (М.М. Винавер).
1
Шершеневич Г.Ф. История кодификации гражданского права в России. С. 94–95,
97, 99.
2
Барац Г.М. О чужеземном происхождении большинства русских гражданских за-
конов // Журнал гражданского и уголовного права. 1885. № 5. С. 81–112; № 6. С. 67–81;
№ 9. С. 45–80; Винавер М.М. К вопросу об источниках Х тома Свода законов // Журнал
Министерства юстиции. 1895. № 10. С. 1–68.
3
Барац Г.М. О чужеземном происхождении большинства русских гражданских
законов // Журнал гражданского и уголовного права. 1885. № 5. С. 82–83; № 6. С. 88;
№ 9. С. 58, 61.
4
Винавер М.М. К вопросу об источниках Х тома Свода законов. С. 68.
24
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
Оба цивилиста использовали одинаковый прием, заключавшийся
в сравнении содержания избранных ими для анализа статей Свода, вопервых, с теми узаконениями, на которые были сделаны ссылки составителями Свода, во-вторых, с конкретными зарубежными правовыми
источниками, являвшимися, по их мнению, подлинными источниками.
Основными иностранными источниками, из которых производились заимствования, по их мнению, являлись Code civil, работы
одного из самых известных французских юристов XVIII в. Р.-Ж. Потье и Прусское земское уложение (Прусский ландрехт) 1794 г. Менее
обширные заимствования они также находили в гражданских законах
Остзейских губерний, Австрийском гражданском кодексе 1811 г., трудах французского юриста начала XIX в. Ж.А. Рогрона.
Сопоставления с текстом российских узаконений, представленных в ссылках, действительно, обнаруживали много несовпадений:
и текстуальных, и смысловых. Правовая норма статьи Свода в этих
узаконениях либо вообще не находилась, либо ее выведение из текста
узаконений выглядело неубедительным. В то же время сопоставления
с иностранными источниками, напротив, свидетельствовали о высоком уровне соответствия, иногда вплоть до их дословного перевода.
Из проведенных сравнений логически следовал вывод, что проанализированные статьи содержательно компоновались редакторами Свода
из различных зарубежных источников, а не из предыдущих узаконений
российских властей, на которые делались чисто формальные ссылки.
Этот вывод Г.М. Барац, М.М. Винавер и Г.Ф. Шершеневич распространили на все содержание Свода законов гражданских.
Объяснение компилятивного содержания Свода искалось ими в сознательном «умысле» создателей, главным образом М.М. Сперанского.
Последний, по их утверждению, во время работы над Сводом придерживался тех же убеждений, что и при создании проекта Гражданского уложения 1809 г., но «всегда с достаточной осмотрительностью
для того, чтобы этого никто не замечал»1. М.М. Сперанский «притворился, что изготовляет свод, основанный исключительно на историческом материале», а на самом деле «дал полный простор симпатичным
ему иностранным образцам, обставив заимствованное из них ссылкою
на русские источники»2.
Однако эти утверждения о сознательном осуществлении М.М. Сперанским и другими сотрудниками II Отделения своего рода «контра-
1
Винавер М.М. К вопросу об источниках Х тома Свода законов. С. 3, 10.
2
Шершеневич Г.Ф. История кодификации гражданского права в России. С. 94.
25
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
банды» (выражение М.М. Винавера1) из иностранных юридических
источников основывались исключительно на предположениях их авторов и не нашли каких-либо документальных подтверждений ни в то
время, ни в дальнейшем.
Но, на наш взгляд, основной слабостью аргументации этих критиков Свода была ее недостаточная фактическая доказательность. Собственно разбор соотношения содержания статей Свода и их источников
(формальных и реальных), игравший главную роль в аргументации,
в публикациях Г.М. Бараца и М.М. Винавера затронул очень незначительную часть Свода. Из 2334 статей Свода законов гражданских
издания 1857 г. предметом критического разбора Г.М. Бараца стали
13 статей (0,6% от всех статей), а М.М. Винавера – 22 статьи (1%).
Проанализированные статьи текстуально соответствовали их аналогам (с другой нумерацией) в Своде 1832 г., что и дало основания
авторам обнаружить «умысел» М.М. Сперанского (к созданию Сводов
1842 г. и 1857 г. в силу известных причин он отношения уже не имел).
Но и в составе Свода 1832 г. (1471 статья) доля изученных Г.М. Барацем
и М.М. Винавером статей увеличилась бы незначительно: соответственно 0,9% и 1,5%.
Сами критики уверяли в том, что подтверждения их позиции найдутся в большинстве остальных статей Свода, но дальнейших изысканий такого рода они не проводили, не нашлось у них и последователей.
Поэтому один из оппонентов, В.И. Синайский, справедливо заметил: «главного, что именно весь т. Х ч. 1 представляет собой заимствованное право», доказано не было2. Не проще ли, замечал в связи с этим
Л.А. Кассо, «вместо того, чтобы искать объяснение этому явлению
в каком-то тайном и малопонятном умысле кодификаторов, помнить
трудность задуманной работы и при тогдашних условиях неизбежные
погрешности и неточности, которые, разумеется, не должны быть
поставлены в особую вину Сперанскому и его сотрудникам»3.
В результате точка зрения Г.М. Бараца, М.М. Винавера и Г.Ф. Шершеневича не нашла существенной поддержки в дореволюционном
цивилистическом сообществе. Но и опытов ее аргументированного
опровержения посредством, например, анализа источников десятков
других статей Свода осуществлено не было: ни в дореволюционной
1
Винавер М.М. К вопросу об источниках Х тома Свода законов. С. 13.
2
Синайский В.И. Необходимо ли нам спешить с изданием Гражданского уложе-
ния. Варшава: Тип. Варш. учеб. округа, 1911. С. 10.
3
Кассо Л.А. К истории Свода законов гражданских // Журнал Министерства юс-
тиции. 1904. № 3. С. 67.
26
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
юридической литературе, ни в работах советских и современных историков права. Поэтому столь остро поставленный вопрос остался
открытым. На наш взгляд, полноценный ответ на него сохраняет свою
актуальность для историков права, особенно в связи с проблемой нерешенности юридической квалификации правовой системы Российской империи по отношению к романо-германской правовой семье.
В российской цивилистической науке второй половины XIX – начала ХХ в. был создан ряд работ более узкой тематики, также выполненных в историческом ракурсе, поскольку в них рассматривалась
история и, как правило, современное состояние отдельных институтов
гражданского права (А.И. Загоровский, А.С. Звоницкий, Л.А. Кассо,
Д.И. Мейер, Н.Ф. Рождественский, Л.И. Руднев, А.Ф. Соколов, И.Н. Трепицын, И.Е. Энгельман и др.)1.
Данная группа исследований на конкретных примерах скорее подтверждала точку зрения о преемственности содержания Свода отечественной правовой традиции. Историографическое значение этого круга
работ видится в возможности современным исследователям получить,
так сказать, из первых рук представление о разнообразии взглядов
дореволюционных цивилистов по различным конкретным вопросам
истории русского гражданского права, включая эпоху империи.
К работам, сохраняющим историографическое значение, надлежит отнести и публикации чиновников, имевших отношение к законодательной деятельности. Служебный статус авторов неизбежно
накладывал отпечаток субъективизма на высказываемые ими мнения
1
Загоровский А.И. Курс семейного права. 2-е изд. Одесса: Тип. Акционерного
Ю- Рус. об-ва Печатного дела, 1909; Он же. О разводе по русскому праву. Харьков: Тип.
М.Ф. Зильберберга, 1884; Звоницкий А.С. О залоге по русскому праву. Киев: Изд. кн.
маг. Н.Я. Оглоблина, 1912; Кассо Л.А. Понятие о залоге в современном праве. Юрьев:
Тип. К. Маттисена, 1898; Он же. Преемство наследника в обязательствах наследодателя.
Юрьев: Тип. К Матисена, 1895; Он же. Русское поземельное право. М.: Изд. кн. маг.
И.К. Голубева «Правоведение», 1906; Он же. Русское поземельное право: здания на чужой земле. М.: Изд. кн. маг. И.К. Голубева «Правоведение», 1905; Мейер Д.И. Древнее
русское право залога. Казань: Изд. И. Дубровина, 1855; Рождественский Н.Ф. Истори-
ческое изложение русского законодательства о наследстве. СПб.: Тип. Н. Греча, 1839;
Руднев Л.И. О духовных завещаниях по русскому гражданскому праву в историческом
развитии. Киев: Тип. Имп. ун-та Св. Владимира, 1894; Соколов А.Ф. Историческое изло-
жение договора мены недвижимых имуществ по русским законодательным памятникам.
Киев: Унив. тип., 1880; Трепицын И.Н. Приобретение движимостей в собственность
от лиц, не имеющих прав на их отчуждение. Варшава: Тип. Варш. учеб. округа, 1907;
Энгельман И.Е. О давности по русскому гражданскому праву: историко-догматическое
исследование. 3-е изд. СПб.: Сенат тип., 1901; Он же. О приобретении права собственности на землю по русскому праву. СПб.: Тип. Н. Тиблена и Комп., 1859.
27
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
и оценочные суждения, но это отчасти компенсировалось приводимыми в их работах фактическими сведениями о кодификационной работе1.
Историографической значимостью обладает и первая подробная
биография М.М. Сперанского, автор которой на протяжении пяти
лет был одним из его сотрудников2. Государственные посты, которые
затем занимал М.А. Корф, придало его труду оттенок официозности.
Но в нем содержалось и немало важных документированных сведений
о деятельности М.М. Сперанского и о его правовых взглядах.
В отличие от цивилистов для дореволюционных историков права
гражданское право было частным предметом изучения в рамках общего
предмета – истории русского (российского) права. Поэтому на первый
план в их трудах, как правило, выходило изучение законодательной
деятельности государства, исследование различных источников такой
деятельности, а в самом законодательстве – публичное, а не частное
право. Изложение истории гражданского права обычно следовало
за историей государственного и уголовного права, но впереди судебного (судопроизводственного) права.
Наиболее последовательно и целостно история русского права была представлена в труде М.Ф. Владимирского-Буданова3. Автор
следовал принципу хронологического прослеживания изменений,
происходивших на протяжении всей русской истории в институтах
государственного, уголовного, гражданского и судебного права. Соответственно история гражданского права, включая и период империи,
была им суммирована как история отдельных институтов семейного,
наследственного, вещного и обязательственного права, воссоздаваемая посредством изучения законодательных актов государственной
власти, вводивших правовые нормы, формировавшие и обеспечивавшие функционирование этих институтов. В результате история
гражданского права оказалась представлена суммой отдельных историй
законодательств об институтах гражданского права. Поэтому вполне
адекватным содержанию этой работы являлось определение «обзор»
в ее названии. Именно в таком – обзорно-ориентирующем – качестве
1
Блосфельдт Г.Э. «Законная» сила СЗ в свете архивных данных. Пг.: Сенат. тип.,
1917; Корево Н.Н. Об изданиях законов Российской империи. 1830–1899. СПб.: Гос.
тип., 1900; Майков П.М. Второе Отделение Собственной Его Императорского Величес-
тва Канцелярии, 1826–1882: исторический очерк. СПб.: Тип. И.Н. Скороходова, 1906;
Он же. О Своде Законов Российской империи. СПб.: Тип. Т-ва «Обществ. польза», 1906.
2
Корф М.А. Жизнь графа Сперанского: в 2 т., изд. испр. СПб.: Импер. Публ. б-ка,
1861. Т. I–II.
3
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. 5-е изд. Киев: Тип.
Т-ва И.Н. Кушнерев и К◦, 1907.
28
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
она и сохраняет свою историографическую значимость для современных историков права.
Единственная работа, целиком предназначенная изучению истории права Российской империи, была создана В.Н. Латкиным1. Кроме того, он опубликовал другие сюжетно пересекавшиеся работы2.
Историку удалось представить целостную картину развития русского
права эпохи империи, главным образом на правовом материале XVIII
в. Посвященная гражданскому праву часть учебника В.Н. Латкина
сохраняет, на наш взгляд, историографическую ценность, особенно
благодаря подробному анализу хода кодификационного процесса.
Однако историк избежал какой-либо оценки конечного результата
кодификации – Свода законов Российской империи, его достоинств
и недостатков.
В кратком изложении история русского права, включая имперский
период, явилась также предметом учебных курсов И.А. Малиновского
и П.И. Числова3. Оба автора также отдавали приоритет истории госу-
дарственного и уголовного права, рассмотрению гражданского права
по институционному принципу уделил внимание лишь первый из них.
Изменения, происходившие в институтах в имперский период, относительно подробно прослеживались ими на протяжении XVIII в.,
а в первой половине XIX в. – только обзорно. Признавая недостатки
Свода законов, тем не менее авторы считали, что «Свод – верное изображение того, что было в наших законах»4.
Следует отметить взвешенную оценку Свода законов Российской
империи, данную в учебнике А.Н. Филиппова, целиком посвященном
государственному праву. Отметив достоинства и недостатки Свода
«для своего времени», он подчеркнул, что «Свод volens-nolens играл
в нашей жизни роль Уложения, хотя, конечно, и не вполне удачно. Как
к Уложению, к нему иногда и обращалась строгая критика, но, судя
1
Латкин В.Н. Учебник истории русского права периода империи (XVIII и XIX ст.).
2-е изд., перераб. и доп. СПб.: Тип. Монтвида, 1909.
2
Латкин В.Н. Законодательные комиссии в России в XVIII ст.: историко-юридическое исследование. СПб.: Изд. Л.Ф. Пантелеева, 1887. Т. I; Лекции по внешней
истории русского права: Московское государство – Российская империя. СПб.: Тип.
Я.И. Либермана, 1890.
3
Малиновский И.А. Лекции по истории русского права. Ростов н/Д: Изд-во Кооп.
т-ва «ЕДИНЕНИЕ», 1918; Числов П.И. История русского права московского и петербургского периодов: лекции. 4-е изд. М.: Тип.-лит. А.В. Васильева и К◦, 1902; Он же.
Курс истории русского права. М.: Печатня А. Снегиревой, 1914.
4
Малиновский И.А. Лекции по истории русского права. С. 65.
29
Глава 1. Историографические и теоретико-методологические основания исследования
объективно, надо сказать, что в этом случае хотели иметь от Свода то,
что чего он не мог дать уже по самой своей сущности»1.
На эту особенность Свода обратил внимание и М.В. Шимановский,
отмечавший, что «законодательство наше в полном составе в развитии своем прошло три ступени образования законов и остановилось
на третьей – т.е. на Своде; между тем как в отдельных частях своего
развития оно возвысилось и до Уложения»2.
Отдельного внимания историков права привлекли личность и государственно-правовая деятельность М.М. Сперанского. Общей тенденцией этих работ явилась высокая оценка М.М. Сперанского как
государственного деятеля и правоведа, подчеркивание его роли в создании Свода законов Российской империи3.
Резюмируя анализ исследованности темы настоящей монографии в дореволюционной цивилистической и историко-правовой
литературе, представляется возможным сформулировать следующие
выводы.
Во-первых, усилиями авторов рассмотренных произведений была
подробно восстановлена и проанализирована фактическая сторона
развития и современного им состояния гражданского права Российской империи.
Во-вторых, были разработаны различные теоретико-методологические подходы к изучению и пониманию причин, характера и результатов
правового развития Российской империи вообще и в сфере гражданского права в частности. В рамках преобладавшего в юридической
науке юридического позитивизма эти подходы преимущественно основывались на исследовании законодательной деятельности государственной власти, но расходились в трактовках и оценках конкретных
правовых актов, включая Свод законов Российской империи.
В-третьих, сформировались различные точки зрения на Свод законов гражданских. Большинство цивилистов и историков права,
признавая влияние на российское гражданское законодательство европейского правового опыта, считали Свод результатом развития национальной правовой традиции, но некоторые попытались обосновать
1
Филиппов А.Н. Учебник истории русского права. С. 575.
2
Шимановский М.В. Первая часть десятого тома с ее историческими основания-
ми. Казань: Лит. и тип. К.А. Тилли, 1870. Вып. I. С. Х.
3
Середонин С.М. Граф М.М. Сперанский: очерк государственной деятельности.
СПб.: Тип. Т-ва «Обществ. польза», 1909; Уманец Ф.М. Александр и Сперанский. СПб.:
Тип. М.Д. Ломковского, 1910; Филиппов А.Н. Сперанский как кодификатор русского
права // Русская мысль. 1892. Кн. 10. С. 195–221 и др.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]