Феномен театральной критики в провинции. Кемеровский театр драмы в отражении областной газеты «Кузбасс» (1930–1980-е годы)

шествия рецензии по идеологическим «шлюзам», сопряженного с бюро­кратическими издержками, либо была следствием перестраховки газеты или элементарного пренебрежения театром. Бывали случаи, когда мне­ние о деятельности театра формировалось за счет привлечения «компе­тентного» специалиста или «простого» зрителя (рабочего);

не в пользу первого) приводила к утрате значимости мнения критика об­ластного уровня; как правило, разъездные критики новой формации (80-х годов) воспринимали свою деятельность как нечто несерьезное, по­этому анализ они проводили без учета контекста работы конкретного театра в конкретном городе, что выливалось в

как результат двадцатилетнего анализа сущности критики, начавшегося после обнародования Постановления ЦК КПСС «О литературно-художественной критике» (1972). В данном случае это постановление является «условным» катализатором, своеобразным стар­том исследований проблем театральной критики, поэтому можно с уве­ренностью сказать, что в 70-е годы директивы, касающиеся области ис­кусства, не имели прямого влияния

, политических и прочих доминант, привед­ших к геополитическим изменениям и идеологическим преобразованиям внутри страны. Не всегда именно критика становится активизатором зрительской посещаемости, не всегда театр ориентируется на непредвзя­тый критический анализ. Важно, однако, что в позиции этого автора су­ществует определенность относительно статуса критика в некоем куль­турном пространстве.

В данной схеме «реальные» отношения («учредитель→театр», «театр↔зритель»), основанные на непосредственном контакте (финансо-

актуальна для зрителей читателей печатного издания, в котором ра­ботает критик); мнение критика может стать одним из показателей ус­пешности деятельности театра для «учредителя театра», но может и не стать.

На схеме 2 представлены два канала связей, характерные для со­временной театральной сферы: 1) для первого канала «учредитель– театр–критика», в котором критика

следователей журналистики Е. Корнилов предлагает рассматривать ме­стную прессу как систему, являющуюся в то же время элементом другой системы – всей советской журналистики, поэтому «исследование специ­фики формирования местной периодики может проходить только в рам­ках рассмотрения общего процесса» [116, с. 32]. Но в то же время у мест­ных систем печати имеется

некоторая самостоятельность, так как «они функционируют в читательской массе, проживающей на определенной территории и тесно связанной между собой экономическими и культур­ными взаимоотношениями, традициями данного края» [там же, с. 33]. Следовательно, развитие нестоличной печати обусловлено становлением вертикали – отношений журналистики «центра–периферии» и горизон­тали – совокупности условий, детерминирующих те или иные качества местной

не наблюдалось.

Вообще, советская театральная критика изучена недостаточно глу­боко, а тем более периферийная, определенного региона. Все источники по специфике периферийной критики можно условно разделить на три группы. Первая группа включает в себя партийные документы по про­блемам театральной критики и печати: резолюции, постановления съез­дов партии, а также мысли

Харьков и пр.), во многих городах выявить театральную структуру в со­временном понимании не представляется возможным: театральное ис­кусство повсеместно было представлено лишь любительским движением, профессиональные коллективы были сформированы лишь в советский период. Еще в период установления советской власти, когда не было яс­но, как будет развиваться Россия после революции 1917 года

провинции), который уже в 1925 году рассуждал так: если театр Мейерхольда как передовой со­ветский театр все же может в идеале обслужить 5 % зрителей, то «для ос­тальных 95 % существует провинциальный театр. Тот самый, о котором никто не хочет говорить, место отчетов которого ограничено 5–10 стро­ками петита, на задворках театральных журналов» [15, с. 3]. Поэтому

при Агитпропе ЦК ВКП(б), проходившее в мае 1927 года (см. также сообщение ЦК ВКП(б) в феврале 1927 года, предваряющее ос­новные положения данного совещания [223, с. 13]). Рассмотрев состояние дел в театральной сфере, совещание наметило план развития советского театра. Принятые тогда решения стали ключевыми для развития всего театрального пространства СССР. К этому

дели государственного предприятия, и формирования жесткой централи­зованной системы управления такими коллективами» [79, с. 632]. На этом совещании затрагивались и вопросы театральной критики.

теарабкоровских отзы­вов. Итак, нужно отметить, что в 20-е годы существовали эти два типа критики, позже принципы существования новых представителей крити­ки – теарабкоров – станут приоритетными.

театрально-критического процесса первого десятилетия советской власти Ю. Дмитриев, ставший впоследствии театроведом: когда после револю­ции возник вопрос о новых кадрах театральных критиков, то управленцы «левого» толка (представители Пролеткульта и РАППа) решили обра­титься к рабочему классу, «долженствующему в советских условиях быть основным потребителем искусства. И именно среди рабочих следовало находить подлинных ценителей театра, дающих спектаклям, прежде все­го их идейной сути, непредвзятые оценки», так как, по расхожей тогда теории, рабочий не был заражен «буржуазно-мещанскими предрассуд­ками» [63, с. 108]. Причем главная цель теарабкоровского движения, по мнению А. Орлинского, главного редактора журнала «Советский театр», состояла не в том, чтобы «выдвигать профессиональных критиков

»,

а в том, что «рабкоры должны освещать театральную жизнь так же, как они освещают жизнь заводов и фабрик» (цит. по: [там же]).

по сути, присутствующими на совещании не бы­ло внесено ни одного дельного предложения относительно исправления ситуации. Это позволило С. Гусеву, автору резолюции, предложить про­ект, по которому, во-первых, необходимо «в 4–5 центральных газетах по­ставить образцовую критику, а по ней будет равняться и провинциальная критика. Командировать из центра людей для того

Таким образом, в силу исторически сложившихся причин в своем развитии периферийная критика изначально имела ряд отличий от сто­личной. Если в столице в период становления советской критики важно было посредством ее, критики, найти

прессу и осуществ­лялся контроль над периферийной критикой. Становится понятно, что те проблемы местной театральной критики 80-х годов, которые мы пред­ставили выше, стали следствием политики первого десятилетия совет­ской власти.

Далее необходимо рассмотреть шаги новой власти по созданию провинциальной печати вообще, тем более что мы попутно выясним и среду,

Вопросы печати волновали советскую власть с самого начала – од­ним из первых был принят Декрет о печати (27 октября 1917 года). Про­грамма деятельности периодической печати при новой власти была про­возглашена уже на VIII съезде РКП(б), состоявшемся в марте 1919 года. В резолюции съезда были заложены основные моменты взаимоотноше­ний власти и советской

и советской печати необходимо:

Уже в 1921 году началась корректировка деятельности местных га­зет. В апреле был издан циркуляр ЦК РКП(б), в котором регламентиро­валась содержательная сторона деятельности провинциальной прессы. Среди недостатков были выделены следующие: «газеты наполнены

, а также и самые фразы прежде всего должны быть кратки, построены по ясному, четкому плану. Основ­ная мысль и суть каждой статьи и заметки должны быть выражены от­четливо, малоизвестные события и незнакомые географические имена и названия должны быть объяснены и растолкованы. Редакция должна быть уверена, что каждая печатная строчка,

каждое слово в газете не ос­танутся непонятными и не вызовут недоумения в самой далекой и глухой деревушке» [там же, с. 69–70].