Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория журналистики. Моделирование и применение. Учебное пособие
.pdf
Уыртр 2. áĂĀăúĂăĀýþ-āþôõĀöðĂõûČýðď ьюфхыČ ĂõþĀøø öăĀýðûøāĂøúø
81
тезиса о том, что информационное общество – это «гораздо более широкое понятие, чем представляемое сегодня в западных, да и в российских
исследованиях как только технологический прорыв в глобальных инфор-
43
мационных сетях»
. Однако и этот вывод еще не решает до конца проблему места концепции информационного общества в теории и практике журналистики.
Как показывает действительность последних лет, генеральный тезис
о том, что информация теснит или даже подменяет собой другие, давно
освоенные ресурсы (природные, технические, человеческие и др.), вообще не выдерживает проверки ни логикой, ни, что гораздо существеннее,
правдой жизни. Многие исследователи уже отказываются от преувеличенных надежд на решение проблем человечества с опорой на информатизацию и компьютеризацию. Во-первых, по их мнению, важны не сами
по себе потоки сообщений, а социальные результаты их циркуляции и
использования. Поэтому все чаще новую стадию развития цивилизации
называют не информационной, а обществом знаний, что гораздо больше
соответствует активному отношению человека к производимой и потребляемой информации. Во-вторых, обнаруживается, что в теоретической
конструкции информационного общества или даже общества знаний
довольно много ненадежных допущений. Например, столь жизненно значимая проблема, как зависимость от энергетических ресурсов, остается
в данной концепции нерешенной. Кроме того, сомневаться в ее всесилии
побуждает информационное неравенство стран и регионов. Сегодня оно
повторяет все линии раскола, которые сложились в прежнем обществе –
так называемом индустриальном. Цифровое неравенство – это новая
форма существовавшей прежде социальной несправедливости, возникающей в результате неодинаковых экономических условий доступа к ма-
44
териальным ресурсам
. Наконец, скепсиса по поводу абсолютизации роли
информационных отношений добавляют природные и социальные катаклизмы. Отключение электроэнергии, неоднократно случавшееся
в США в последние годы и охватывавшее громадные территории, фактически парализовывало страну, при всей ее информационно-компьютерной мощи. Неодолимая волна цунами смыла громадный город Новый Орлеан, а вскоре тотальная авария произошла в электрической
системе Москвы, по причине самого банального пожара. Цивилизованная жизнь в мегаполисе мгновенно разладилась, как и в ряде близлежащих областей…
43
Свитич Л.Г. Феномен журнализма. М., 2000. С. 76.
44
Вартанова Е.Л. Медиаэкономика в информационном обществе // Информационное
общество. 2005. ¹ 1. С. 23–24. В последние годы получила известность концепция постэкономического общества, которая строится на идее трансформации общественного производства, то есть базисных, а не виртуальных процессов. См.: Иноземцев В.Л. За десять лет.
К концепции постэкономического общества. М., 1998.
82
арчфхы I. âõþĀøď öăĀýðûøāĂøúø úðú ýðăćýðď фшāĆшяышэр
Рассуждая с социально-гуманистических позиций, ученые закономерно
приходят к отрицанию рационалистических трактовок будущего цивилизации. Они призывают руководствоваться глубинными потребностями
человека как целью, а не подчинять его бездуховным законам техники и
экономики. «В наши дни выявляется некий узкоэкономический, прагматический подход… ученых к характеристике информационного
общества, – отмечают они опасную тенденцию в науке. – Есть основания
полагать, что сводить его к такому абсолютному критерию или к одной
цели, чтобы знания и информация становились главным товаром… и не
более, – значит, возвращаться на позиции экономического детерминизма.
<…> Особенность российской государственной политики должна состоять
в том, чтобы наделить информацию и знания не только чисто экономическим, товарным статусом, но и придать им статус духовных феноменов,
45
субстратов духовного производства»
.
Приведенные примеры еще раз убеждает, что сегодня мы наблюдаем
не столько отчетливо выраженное явление информационного общества,
обладающее комплексом атрибутов, сколько, в лучшем случае, противоречивый процесс его вызревания. Не исключено даже, что мы имеем дело
с красивым умозрительным построением, не более достоверным, чем
другие, но волею обстоятельств ставшим общепринятым стереотипом.
Значит, выбор модели органичной ему журналистики предстоит делать
в известной степени субъективно, сознательно, а не повинуясь явной
и всесильной тенденции.
Так возникает новая альтернатива: процесс развивается как стихийный
или управляемый. Управляемость в меньшей степени следует относить
к административно-командному руководству, в большей – к программируемости развития на основе системно подготовленного выбора базовых характеристик нового общества и прессы. Стихия неизбежно склоняется в сторону наиболее легкого пути, подобно тому, как воды реки
прокладывают себе русло сквозь самые податливые породы. Подобным же
образом она наверняка выберет один путь. В социально-культурной практике вмешательство разума способно открыть общественно целесообразные решения, которые редко бывают конъюнктурно-одноплановыми.
Заметим, что для решения именно таких задач и именно таким образом
необходима зрелая исследовательская культура. Сказанное относится
и к предвидению оптимального состояния общества в целом, и к программированию развития прессы в частности.
Делая выбор модели журналистики будущего, нельзя не принять
в расчет уроки прошлого. Стоит внимательно и «насквозь» познакомиться
с долгой историей отечественной прессы, чтобы убедиться, как неуступчиво сталкивались в ней тенденция гражданственности и публицистичности,
45
Информационная политика / под общ. ред. В.Д. Попова. М., 2003. С. 23–24.
Уыртр 2. áĂĀăúĂăĀýþ-āþôõĀöðĂõûČýðď ьюфхыČ ĂõþĀøø öăĀýðûøāĂøúø
83
с одной стороны, и приземленная торговля новостями и развлечениями –
с другой. Верх в глазах общественности и в профессионально-творческой
сфере из раза в раз одерживала журналистика мысли и социальной ответст-
46
венности
. Сегодня экспансия торгового направления в прессе дополняется
возвышением технологически-коммуникационного ее понимания. Это заметно усложняет задачу для поборников гражданственности в прессе, однако все же не делает ее невыполнимой.
Впрочем, даже если затрагивается лишь информационный аспект
журналистики – а он принципиально слишком узок, чтобы дать исчерпывающе полное представление о ее значении для цивилизации, –
необходимо использовать синтез различных методологических подходов. По
своей природе и по степени доступности для изучения журналистика
относится к числу объектов наивысшей сложности. Она «открывается» лишь
соединенным усилиям большой группы специалистов разного профиля.
Тогда возникает вопрос о субъекте выбора (программирования)
будущего для прессы. Несомненно, практическая журналистика активнейшим образом участвует в этом процессе, методом проб и ошибок
проверяя надежность того или иного пути. Она порождает множество
больших и малых открытий (как, впрочем, и потерь), из совокупности
которых складываются обновление исторического типа профессиональной
деятельности. Но в целом журналист, редакция, профессиональная
корпорация, то есть производственники, способны выступать скорее как
сила, реализующая прогрессивные методологические концепции, чем как
их разработчики или даже компетентные «системные» критики. Совершенно не случайно, что гипотетическая и слабо адаптированная к реальности идея информационного общества уже фактически утвердилась и в
журналистских публикациях, и в профессиональном лексиконе. Столь же
мало надежды вселяют программирующие усилия государственной власти,
которые зиждутся главным образом на политической почве. Государство
(аппарат управления) является заинтересованной стороной в напряженной
полемике и борьбе за средства массовой информации. Кроме того, в политике необычайно сильна прагматическая составляющая деятельности,
и потому в ней ближайшие тактические цели могут заслонять отдаленные
стратегические приоритеты.
Многогранную и общественно необходимую модель журналистики способна вырабатывать наука как, в идеале, наименее подверженное конъюнктуре средоточие мысли. Именно от нее должны исходить программные идеи
и рекомендации, которые в дальнейшем образуют концептуальный фундамент и редакционной практики, и долговременной государственной политики.
46
См., напр.: История русской журналистики XVIII–XIX веков: учебник / под
ред. Л.П. Громовой. СПб., 2003.
84
арчфхы I. вхюĀшď цăĀэрышāĂшъш ъръ эрăćэрď фшāĆшяышэр
Уыртр 3. ЬхĂюфюыюушćхāърď срчр ĂхюĀшш цăĀэрышāĂшъш
3.1. âõþĀõĂøćõāúþõ яюэшьрэшх āăĉýþāĂø öăĀýðûøāĂøúø
Постановка вопроса о методологическом основании теории на первый
взгляд противоречит провозглашенному нами плюрализму взглядов.
Но на самом деле как раз свобода выбора позиции и угла зрения открывает
простор для поисков наиболее убедительных версий и, в конечном счете,
взаимопонимания специалистов. Естественно, при условии уважительного
и даже рачительного отношения к «порциям» истины, добытым другими
исследователями – как в прошлом, так и в настоящем. По нашим наблюдениям, этот механизм уже начинает действовать в результате качественных
накоплений и в редакционной практике, и в науке. Заканчивается полоса
огульного отрицания теории журналистики как самостоятельной
дисциплины и как условия плодотворного развития прессы. Желающие
доказывать недоказуемое еще не раз найдутся, но им не удастся
опровергнуть факты научной жизни. В частности, те, что обнаруживаются
при внимательном слежении за потоком новой литературы. В ней одна за
другой появляются свежие разработки, в которых делаются попытки
целостно, на концептуальном уровне представить феномен журналистики
и способы ее существования. Причем, в отличие от прежних десятилетий,
с монографическими публикациями выступает не только узкий круг
«штатных» теоретиков, а относительно новые для этого поприща люди,
да еще и не столичные жители
«круглых столов» и т.п. Значит, погружение в коренные характеристики
журналистики по-прежнему остается привлекательной областью научной
мысли. Да по-другому и быть не может, особенно с учетом извилистости
дороги, по которой идет пресса в новейшей истории.
Цензурные запреты сняты. Авторы новейших теоретико-журналистских сочинений дорожат своим интеллектуальным суверенитетом и в полной мере пользуются свободой выражения мнений. Иной раз хотелось
бы видеть не столь явную упоенность собственными построениями, больше сомнений, углубления аргументационной базы. Но слушать разные
1
. И это не считая статей, реплик, докладов,
1
Ахмадулин Е.В. Основы теории журналистики. М.; Ростов н/Д, 2008; Коновалова О.В.
Основы журналистики. М.; Ростов н/Д, 2005; Михайлин И.Л. Основы журналистики:
авториз. пер. с укр. 4-е изд., испр. и доп. Харьков, 2004; Шайхитдинова С.К. Информационное общество и «ситуация человека»: эволюция феномена отчуждения. Казань, 2004;
Шевченко А.В. Информационная устойчивость политической системы. М., 2004 и др.
Уыртр 3. ЬхĂюфюыюушćхāърď ñð÷ð ĂõþĀøø öăĀýðûøāĂøúø
85
голоса необходимо – это альфа и омега серьезной научной деятельности,
в которой все ее участники вольно или невольно оказываются единым,
хотя и дисперсным сообществом.
В качестве иллюстрации такого сотрудничества (заведомо не строгой,
а, скорее, житейской) приходит на ум эпизод, случившийся на международной конференции в Стокгольме. Один за другим выступающие рисовали на доске круг со знаком вопроса внутри и обращались к залу
с вопросом: «What is journalism indeed?» – «Что такое журналистика на
самом деле?» И каждый пытался дать свой ответ, отличный от предыдущих. Картина получилась почти забавная, и смех временами звучал, но
в нем не было слышно ни иронии, ни уничижения докладчика. К единогласию участники конференции тогда не пришли, что стало еще одним
подтверждением несформированности универсально приемлемого определения, на сей раз в международном научном собрании. Однако высказанные ораторами суждения отложились в памяти и, что называется, вошли
в оборот участников дискуссии.
Между тем задача построения прочной категориальной базы в теории
журналистики не снимается, плюрализм взглядов служит лишь средством
ее решения, но не решением как таковым. Поэтому надо приветствовать
опыты тех исследователей, которые призывают уходить от описательности
в подходе к журналистике и вскрывать ее сущность. Именно в этом, как
представляется, заключен научный пафос некоторых публикаций послед-
2
них лет. Конкретно имеются в виду работы Е.П. Тавокина
3
менко
, содержание которых позволит нам увидеть основные проблемные
è Ò.Â. Íàó-
узлы рассматриваемой темы.
Роднит эти сочинения не только обращение к сущности изучаемых
явлений. Для обоих авторов журналистика не является основной областью научной специализации – они занимаются главным образом массовыми коммуникациями и с этих позиций судят о фундаментальных
проблемах прессы. Поэтому, вероятно, ставят в один ряд характеристики журналистики и массовых коммуникаций. Оба декларируют и стремятся применить философскую (социально-философскую) методологию
анализа, обильно цитируют другие исследовательские публикации и в результате своих изысканий выводят верные, как им кажется, определения
2
Тавокин Е.П. Массовая коммуникация: сущность и состояние в современной Рос-
ñèè. Ì., 2005.
3
Науменко Т.В. Журналистика как система деятельности: сущность, содержание,
формы // Библиотека Центра экстремальной журналистики: электронная библиотека –
library.cjes.ru/online; Источник: http://credo.osu.ru/019/008.shtml; Науменко Т.В. Функ-
ция журналистики и функции СМИ // http://www.orenburg.ru/culture/credo/20/
naumenko.html; Иващенко Г.В., Науменко Т.В. Философские проблемы теории журналистики как область исследований // Центр экстремальной журналистики: электронная библиотека // http://www.library.cjes.ru/online; Источник: http://credo.osu.ru/016/004.shtml
86
арчфхы I. âõþĀøď öăĀýðûøāĂøúø úðú ýðăćýðď фшāĆшяышэр
журналистики. Правда, текстуально дефиниции заметно различаются между собой, и уже это обстоятельство ставит под сомнение их неколебимость.
Есть разница и с точки зрения охвата материала, да и попросту объема
публикаций. Профессор Тавокин представил на суд специалистов монографическое и многоаспектное произведение. Из творчества другого исследователя мы выбрали отдельные статьи (включая одну выполненную
в соавторстве). Они, может быть, и не заслуживали бы специального рассмотрения сами по себе, поскольку написаны несколько лет назад и опираются на не новые источники и во многом дословно повторяют друг друга
в постановке вопросов, их разрешении и даже в форме высказываний. Однако статьи размещены на активно посещаемых сайтах в Интернете, откуда перекочевывают в теоретические дискуссии и труды научного юношества,
4
а также в более свежие и объемные публикации их автора
. Òàê ÷òî ýòè ðàáî-
ты приходится считать фактом текущей исследовательской жизни.
Мы не ставим перед собой задачу написать развернутую рецензию
на указанные работы. И ни в коем случае не защищаем честь мундира,
хотя и фигурируем в качестве персонажей критических монологов авторов (Е.П. Тавокин, кстати сказать, и о взглядах Т.В. Науменко высказыва-
5
ется далеко не лестным образом
). Мы твердо и искренне придерживаемся
убеждения, неоднократно выраженного в этой книге: истина откроется
в плюралистическом и дискуссионном поле коллективного анализа. Другое дело – насколько продуктивен путь, избранный данными критиками, и как далеко мы продвигаемся в изучении глубинной природы
прессы, наконец, какие модели редакционной практики удастся построить на предложенном фундаменте. Таким образом, последующий
текст – это не межличностное выяснение отношений и не апологетика
трудов определенной группы исследователей, к которым мы принадлежим и которые, по версии оппонентов, не справились с научно-познавательными задачами. Мы попытаемся через дискуссию сделать шаг
к подлинному знанию.
Итак, авторы публикаций исходят из того, что наука о журналистике
до сих пор развивалась преимущественно «вширь», что она отличается «несобранностью», несогласованностью исследовательских подходов и т.п.
С такой невеселой констатацией придется согласиться, тем более что она
дается с апелляцией к самокритичным высказываниям профессора
Е.П. Прохорова, одного из самых известных в стране теоретиков прессы.
Правда, сегодня уместнее было бы сослаться на работы, вышедшие в последние годы, а не в начале 90-х гг. прошлого века, причем не на учебники
для студентов первого курса, а на специальные исследования. Чтобы
6
4
Науменко Т.В. Социология массовой коммуникации. СПб., 2005.
5
Тавокин Е.П. Óêàç. ñî÷. Ñ. 11, 12, 43 è äð.
6
Иващенко Г.В., Науменко Т.В. Óêàç. ñî÷.
Уыртр 3. ЬхĂюфюыюушćхāърď ñð÷ð ĂõþĀøø öăĀýðûøāĂøúø
87
не выставлять теорию журналистики печальным исключением, хорошо бы
также вспомнить и о глубочайших расколах, характерных для современного состояния других наук об обществе и человеке, которые в известном
смысле призваны служить методологическим ориентиром для исследователей прессы. «Да, можно говорить о кризисном состоянии обществоведения, – писал в 90-х гг. известный социолог В.А. Ядов. – Но не в том смысле, что это тупик, а в том, что это симптом переломного состояния
в длительном недомогании…»
7
С не менее тревожной интонацией говорят
о своей области интересов профессора философии. «То, что философия как
часть знаний человечества находится сегодня в плачевном состоянии, признается большинством ученых, – читаем в полемической публикации. –
Самое веское тому подтверждение – ей отказано считаться наукой как таковой. Велики в обществе и ожидания по ее возрождению, особенно у нас,
в России»
8
. Значит, само по себе обращение к обществоведческой методологии в теории журналистики еще не служит гарантией достоверности
и признания исследовательских выводов. Критерий истинности лежит
не в принадлежности автора к той или иной науке (табели о рангах научных дисциплин вообще не существует), а в обоснованном выборе метода,
достаточном знании материала, корректности хода рассуждений, что, впрочем, хорошо известно специалистам.
Заявленная в публикациях социологов СМК установка на реконструкцию существующего знания, опору на имеющийся конкретный научный материал вызывает у читателя доверие. Давно пора приступить
к инвентаризации отдельных элементов и обобщить их на уровне высокой
и непротиворечивой абстракции. Жаль только, что авторы тут же изменяют
своему намерению и в большинстве случаев выносят приговоры трудам
предшественников. Работа Е.П. Тавокина пестрит выражениями: «не продвигает вперед», «проявляется неясность», «не проясняется характер»,
«принципиально неверное положение»… Не менее категорична в своих
заключениях и Т.В. Науменко: «остается неясным и неопределенным»,
«не в состоянии адекватным образом отразить предмет», «не позволяющих адекватно подойти» к решению проблемы (выражение «адекватно
подойти» впечатляет еще и в логико-стилистическом отношении)… Она
обходится без конкретного материала, раскрывающего нынешнюю или
прошлую практику прессы, так что остается оперировать одними лишь
отвлеченными понятиями и оценками.
Так что же перед нами – собирание имеющегося знания или его отрицание, близкое к нигилизму в науке? Не стоит ли в теории журналистики
воспринять объективное отношение к чужим сочинениям с учетом их силь-
7
ßäîâ Â.À. Перестройка требует научного знания о социальном субъекте обще-
ственных процессов // Социология перестройки / отв. ред. В.А. Ядов. М., 1990. С. 190.
8
Харитонов В.А. С чего начать возрождение философии? // Вестн. Рос. филос. об-
âà. 2007. ¹ 1. Ñ. 106.
88
арчфхы I. âõþĀøď öăĀýðûøāĂøúø úðú ýðăćýðď фшāĆшяышэр
ных и слабых сторон – такое, которое проявляется в «соседних» науках
и, как думается, приносит весомые познавательные плоды? Например,
в ходе работы над сборником статей о педагогике журналистики нас профессионально обогатила встреча с автором, который придерживается такой
сбалансированной методики анализа. Речь идет о профессоре А.В. Федорове – ведущем отечественном специалисте в области медиаобразования, своими трудами заслужившем, казалось бы, право выступать без оглядки на
другие авторитеты. Однако он предпочел дать развернутую характеристикуклассификацию известных в мире медиапедагогических школ, снабдив ее
деликатным по тону комментарием и заключительными выводами. Они,
в частности, содержат мысль об обоснованности и полезности синтеза различных теорий, тогда как раздельная эксплуатация каждой из них сделает
медиаобразование, скорее всего, однобоким
9
.
Способ ведения дискуссии неизбежно включает в себя манеру и тональность высказываний. Предполагая в оппонентах стремление объективно
разобраться в поставленной проблеме, мы исходим из презумпции их способности справиться с такой задачей. Тенденциозность или просчеты могут проявиться в процессе работы автора над темой и в ее результатах, но
изначально всякий автор прав, когда пытается внести свой вклад в решение сложного вопроса. Тексты рассматриваемых публикаций демонстрируют иную ориентацию. В них делается переход от цитирования чужих
произведений к оценке личных достоинств авторов. Как иначе понять такое заявление: «“Несобранность” журналистской теории… есть также плод,
мягко говоря, недостаточной методологической оснащенности самих ученых, разрабатывающих (порой десятилетиями) данную проблематику…»
10
С легкостью додумываются мотивы поведения исследователей, которые
мыслят «неправильно», и причины обнародования «нелегитимных» высказываний: «он, очевидно, понимая слабость данного подхода, оговарива-
11
åòñÿ»
, «догадываясь, видимо, об ограниченности своего подхода, она…»12.
В конъюнктурном плане интересно, что первое замечание относится
к автору этой книги, но мы не понимали и не понимаем до сих пор слабости
своей социально-ролевой концепции прессы (иначе зачем бы мы ее конструировали?), более того – считаем ее заслуживающей развития и применения, хотя и готовы выслушивать аргументированные возражения. Вторая же
«догадка» по воле Е.П. Тавокина угодила в тексты самой Т.В. Науменко –
возник, так сказать, эффект бумеранга.
Общаться в подобной манере пристало, может быть, в быту, да и то без
шансов на взаимопонимание. В академических кругах следование этике
?
9
Федоров А.В., Новикова А.А. Ключевые теории медиаобразования // Преподаем
журналистику: взгляды и опыт / ред.-сост. С.Г. Корконосенко. СПб., 2006.
10
Иващенко Г.В., Науменко Т.В. Óêàç. ñî÷.
11
Науменко Т.В. Функция журналистики и функции СМИ.
12
Тавокин Е.П. Óêàç. ñî÷. Ñ. 12.
Уыртр 3. ЬхĂюфюыюушćхāърď ñð÷ð ĂõþĀøø öăĀýðûøāĂøúø
89
и этикету служит обязательным сопровождением игры ума. Главное, однако, заключается не в этих подробностях, а в априоризме общих установок
и суждений. Когда заранее известно, что тот или иной разработчик не прав,
то ему можно приписать некие поступки, за которые тут же и осудить. Так,
критики решительно расправляются с определениями журналистики, которые даны нами и Е.П. Прохоровым. Но ни тот ни другой не предлагали определений. Мы, по крайней мере, можем ручаться за себя: в наших учебных
изданиях, ставших объектами столь пристального внимания, буквально говорится о значении слова «журналистика», о названии – и не более того.
Раскрывает ли название сущность явления? Нет, конечно. Может ли это обстоятельство служить поводом для упреков в малой глубине, в описательном
подходе к подаче учебного материала? По всей видимости, может как знак
недостаточно высоких амбиций сочинителя. Понятно ли предложенное описание адресной читательской группе – студентам младших курсов? Совершенно иной контекст разговора и другой набор упреков.
Приметы априоризма находятся и в других фрагментах рассматриваемых публикаций. Вот начальные фразы одной из статей: «Журналистика
есть подсистема социальной деятельности. Субстанцией журналистики,
13
таким образом, является социальная деятельность»
. Как говорится, несогласных прошу покинуть помещение. А возражения, между тем, напрашиваются сами собой. Мы уже неоднократно приходили к заключению,
что журналистика есть не только социальная деятельность. Вероятно, найдутся и другие специалисты, которые хотели бы рассматривать ее в иных
координатах – как процесс мышления, накопитель знаний, способ существования культуры, область предпринимательства и т.д. В ответ послышится, что в этих качествах журналистика реализует себя через деятельность
ее сотрудников, но ведь тогда и смысловые акценты будут расставлены
в ином приоритетном порядке. Предвзятость сквозит даже, казалось бы,
в мелочах. Не хотелось бы в них погружаться, да уж больно небрежное
отношение проявляется к профессиональным ценностям и символам. Вчитаемся: «…конкуренция, особенно в области так называемой новостийной
журналистики, кредо которой хорошо описано в известной песенке журналиста:
Жив ты или помер –
Главное, чтоб в номер
Матерьял успел ты передать.
И чтоб, между прочим,
Был “фитиль” всем прочим…»
14
.
В легендарной «Корреспондентской застольной» К. Симонова тонко
переданы романтика профессии, мужественное служение ей, прочность
13
Науменко Т.В. Журналистика как система деятельности: сущность, содержание, формы.
14
Òàì æå.
90
арчфхы I. âõþĀøď öăĀýðûøāĂøúø úðú ýðăćýðď фшāĆшяышэр
репортерской дружбы, к тому же перед лицом смерти в военные годы.
В силу какого произвола втиснуто сюда кредо конкурентной борьбы?
У профессора Е.П. Тавокина читаем названия разделов монографии:
«Журналистика как субъект массовой коммуникации» (в оглавлении
почему-то – «объект», что еще загадочнее) и «Аудитория массовой
коммуникации». Но в тексте упорно проводится мысль о том, что общественно необходимая коммуникация представляет собою взаимодействие,
а не однонаправленное воздействие субъекта на объект. Корректно ли в таком
случае вводить дихотомическую пару – субъект и аудитория, при всех
оговорках об относительности такого разделения? Аудитория есть у средства
коммуникации, у газеты и радиостанции, а не у процесса равноправного
взаимодействия, в котором активных и пассивных не бывает. Однако
сложилась у исследователя определенная схема рассмотрения своего
предмета, и отступить от нее уже не получается. Так же, как не удается
отказаться от гражданских пристрастий и публицистической горячности,
а то и вовсе заключений на уровне здравого смысла. Вряд ли эти элементы
укрепляют конструкцию, сложенную из доводов и выводов. «За все почти
пятнадцать лет “реформ” по телевидению… не прозвучало ни одного
осмысленного доброго слова, ни одной здравой, возвышающей человека
15
мысли…»
Каждый волен иметь собственное мнение, но ведь приведенное
утверждение опровергается даже при минимальных затратах умственной
энергии.
Не хотелось бы множить замечания по относительно частным поводам – вроде небрежности литературно-редакторской отделки текстов, включения в них пространных ассоциаций, не несущих важной содержательной
нагрузки, и др. Не хотелось бы уходить от главного: претензия на монопольное владение истиной не оправдывает себя при решении комплексных научных задач. Абсолютно не прав тот, кто считает абсолютно неправыми
других. По меньшей мере, он должен считаться с тем, что результаты и его
деятельности будут подвергнуты взыскательному анализу.
С тем и обратимся, наконец, к определениям журналистики, которые
предлагаются взамен существующих. Т.В. Науменко формулирует понятие журналистики, выражающее ее сущность: «Журналистика есть система
внедрения в массовое сознание социальных оценок текущей действительности, то есть оценок актуальных событий, попадающих в поле зрения
массового сознания, оценок актуальных результатов практической деятельности с точки зрения интересов тех или иных социальных групп»
16
Нетрудно заметить, что деятельность прессы рассматривается исключительно в управленческой парадигме (внедрение), в которой нет места ни духовной суверенности носителей массового сознания – народа,
.
15
Тавокин Е.П. Указ. соч. С. 148.
16
Науменко Т.В. Функция журналистики и функции СМИ.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]