Теория журналистики. Моделирование и применение. Учебное пособие

Кроме того, не секрет, что в большинстве европейских стран профес­сия журналиста не сертифицируется, диплом не служит ни гарантией, ни условием для занятия рабочего места в редакции (как, впрочем, и в Рос­сии). Специалист по французской прессе пишет, что во Франции «жур­налистом может стать любой человек, вне зависимости от полученного диплома». В данной связи не выглядит удивительной следующая статис­тика: ежегодно в этой стране выпускают 400 дипломированных журна­листов, а удостоверение профессионального журналиста получают 1200–1500 человек; только15 % профессиональных журналистов явля-

заложенного в человеке индивидуально-личностного начала, формирова­ния способности нетривиально мыслить. Эти качества образуют ядро так называемого человеческого капитала. Его доля в составе богатства России значительно ниже, чем в развитых странах Запада. Так, к началу этого века в США человеческий капитал составлял 76 % национального богатства, а природные ресурсы – 5 %; в России же – 50 % и 40 % соответственно

.

Есть, однако, и другой взгляд на соотношение свободы и нравственно­сти. Обозревая высказывания отечественных писателей о прессе, сара­товский литературовед Â.Â. Прозоров приходит к выводу о том, что «русская словесность высокой пробы не устает предупреждать: “Самодо­вольно-наглая и беспринципная журналистика опасна для нравственно­го здоровья человека… Важно понять… (может быть, самое главное!), что скептическое отношение к журналистской братии в России обусловле-

В сущности, российские журналисты на протяжении почти всей трех­сотлетней своей истории не были по-настоящему свободны. <…> Как след­ствие, дефицит совести, ничем не ограниченный конформизм, целое искусство самосохранения-приспосабливания к проклятой норме…”»

Не только логика теоретических изысканий, но и факты истории, и повседневная реальность подтверждают обоснованность каждой из опи­санных нами позиций. Хотелось бы также подчеркнуть, что обе они пе­рекликаются с теми законами и деонтологическими принципами, о которых шла речь в предыдущих главах книги (см. понятия миссии, сво­боды печати, зависимости от социальной среды, совести и др.). Тем не ме­нее противоречие налицо, и нельзя обходить его молчанием. Так выдвигается первая научная проблема, которую предстоит решать при оцен­ке потенциала интеллигентности, заключенного в профессиональной культуре современного журналиста.

жила ежедневным стремлением угодить «верхам» в ущерб интересам народа. Наоборот, справедливости ради надо признать, что типичным было как раз намерение совершать такие профессиональные поступки, которые помогали бы людям в их производственной и личной жизни, а в совокупности спо­собствовали процветанию и благополучию страны. Чтобы убедиться именно в такой настроенности журналистов, достаточно обратиться к материалам мно­гочисленных опросов редакционных сотрудников, проводившихся в разные советские десятилетия – от 50-х до 90-х гг. Их сопоставительный анализ показывает, что с точки зрения привлекательности профессии высокие места занимают ее общественная значимость, служение Родине и истине, а также возможность помогать людям, добиваться справедливости. Причем в 90-е гг. индекс этих мотивов ощутимо снижается, тогда как растут в цене индивиду­ально-личные интересы (общение с интересными людьми, творческое отно-

шение к жизни, свобода выражения мысли и др.)

идейности писателя, его любви к жизни, к людям»

явлений в газетной журналистике, порожденных приоритетом эко­номической составляющей. Поощряемое приверженцами маркетинговых подходов к прессе превращение журналиста-газетчика в “хомо эконо­микус”; “бульваризация” качественных газет под давлением рыночных факторов нередко рассматриваются представителями медиакритики как радикальный разрыв с традициями журналистики, выполняющей свое социальное предназначение и ответственной перед обществом»

Итак, вторая научная проблема, которую мы считаем нужным выде­лить, связана с отношением журналиста-интеллигента к власти – отноше­нием оппозиционным или лояльным. Договоримся считать ее «старой», поскольку без рассуждений по этому поводу социологи и политологи прес-

сы обычно не обходятся. Мнения высказываются кардинально различные. Показательно, например, неоднородное отношение к просьбе Союза жур­налистов России учредить звание «Заслуженный журналист России», адре­сованной министру культуры и массовых коммуникаций. В 2005 г. Фонд защиты гласности (Санкт-Петербург) совместно с Институтом региональ­ной прессы провел сетевой опрос журналистов и руководителей СМИ. Некоторая часть специалистов поддержала инициативу («Давно пора!»), однако чаще звучали скептические оценки, мотивированные и невозмож­ностью установить строгие критерии отбора претендентов, и желанием

. Печальную картину являет собой тот автор, кто ищет карьерную или иную личную выгоду в своем местоположении относительно власти. Это в равной степени относится и к тем, кто цинично избрал для себя роль сторожевого пса власти (раба, прислужника), и к тем, кто извлекает выгоду из своей демонстра­тивной оппозиционности. Последнее из названных явлений перестало быть редкостью в новейшей отечественной прессе, и оно вызывает у коллег реак­цию отторжения.

.

интеллигенции. Для нас особенно значимо, что в прессе все технические достижения превращаются в инструментарий ее сотрудников. А они, сохраняя статус интеллигента, несут моральную и социальную обязанность обращать технический прогресс во благо человека и общества, что требует работы души, использования резервов не только ума, но и психического напряжения и откровенного самовыражения.

образованный человек»

Без долгих комментариев понятно, что и неприятие газеты, и пристрас­тие к ежедневному чтению для стимулирования собственной мыслитель­ной работы имеют общий корень – качество поставляемого редакциями материала. Как только это качество оказывается ниже интеллектуальных запросов читателя, так он отгораживается от прессы стеной добровольного отчуждения. Понятно также, что более всего тяготению к прессе способ­ствует появление в ней автора-личности, взгляд которого на мир вызывает самостоятельный интерес, сверх утоления информационно-фактологичес­кой жажды, что достойный собеседник – это совсем не обязательно интел­лектуальный двойник читателя, но и его оппонент или человек, мыслящий иными категориями, предлагающий иные углы зрения на текущую жизнь. Длительные наблюдения социологов убеждают в том, что в прежние десяти­летия признание отечественной публики завоевывали авторы, отмеченные печатью самобытности, умеющие увидеть события с необычной стороны и обогащавшие аудиторию нестандартными решениями своих производствен­ных задач. То же наблюдалось и в среде студентов факультетов журналистики. Исследователи их предпочтений называют кумиров профессиональной мо­лодежи: в 80-е гг. – А. Аграновский, В. Песков, А. Бовин, Ю. Щекочихин, в 90-е гг. – А. Невзоров, В. Листьев, А. Любимов, Т. Миткова, А. Боровик, в первое десятилетие XXI в. – В. Познер, Л. Парфенов (шоуменов мы не бе-

рем в расчет)…