Теория журналистики. Моделирование и применение. Учебное пособие

В-третьих, необходим не просто плюрализм суждений в рамках целост­ной парадигмы, а сосуществование нескольких концепций одного и того же феномена, построенных на различных методологических основаниях. Каждая из концепций формируется в определенном научно-познаватель-

ном контексте, «подсказанном» достижениями в смежных социально­гуманитарных дисциплинах. Такая логика рассуждений неизбежно приведет нас к необходимости включать в «семейство» теорий социо­логию журналистики, психологию журналистики, политологию журна­листики и далее по тому же образцу – информациологию, коммуникологию, этнологию, экономику, культурологию журналистики и пр. Они могут существовать не вместо друг друга, а вместе как единый комплекс теорий журналистики.

Вообще говоря, предмет любой науки включает в себя одни и те же типичные элементы: онтологические (сущность объекта изучения, зако­номерности его возникновения, функционирования и развития, тенден­ции и процессы, наблюдаемые в объекте, явления, формы существования) и гносеологические (идеи и концепции, относящиеся к объекту, методы и проблемы его познания, понятийно-категориальный, терминологи­ческий аппарат и т.д.). На уровне общих обозначений теория журналис­тики лишь воспроизводит устойчивую научную традицию. Однако стоит только попытаться конкретизировать содержание названных элементов, соотнося их с исследовательскими задачами, как предмет размывается и перестает подчиняться единообразному описанию. Так, для филологи­ческой ветви теории журналистики не будет иметь силы характеристика предметной области, которая специфична для исследований общество­ведческой направленности (в упрощенной формулировке – социальные отношения и роли прессы). Разительно отличаются друг от друга пред­меты анализа журналистики как массива произведений, текстов и как сферы профессионального образования. При желании можно было бы продолжить ряд подобных сопоставлений. Значит, конкретизация пред­мета теории журналистики не умещается в одной фразе, точнее – в одно­мерной логической конструкции. При этом сам он не исчезает, но требует отнестись к себе без вульгарной прямолинейности.

Стоит присмотреться, как вопрос о предметной области ставится в других научных дисциплинах, обладающих, может быть, более подробно разработанным методологическим обоснованием. Вот как он решается, например, в философии культуры. Поскольку культура – это много­элементное и разнородное по составу явление, то относительно само­стоятельному изучению подлежат:

. Нечто подоб­ное наблюдается в смежных областях гуманитарного знания, например, в литературоведении, искусствоведении и других сферах изучения духов­но-творческой деятельности (ср.: теория литературы, история литерату­ры и литературная критика). Значит, история и критика с полным

основанием относятся к науке, но не к теории. В действительности, ко­нечно, возникают всякого рода промежуточные формы, в том числе весьма сложные комбинации, вроде истории развития теории прессы или методо­логии журналистской критики. Но детальный науковедческий экскурс не входит в наши задачи.

Общая теория концентрирует в себе базовые доктрины и понятий­но-категориальный аппарат, который в более или менее открытой форме присутствует в специальных теоретических и эмпирических ис­следованиях. Присутствует не ритуально, а как детерминанта способа мышления специалистов. Для наглядности можно вспомнить, что обя­зательным пунктом диссертационных сочинений является описание теоретико-методологической базы, на которой стоит автор. Если та­ковая не сформирована или не нашла отражения в тексте, то ценность диссертации сомнительна. Именно к ней, к теоретико-методологичес­кой базе, напрямую и прежде всего относится понятие исследователь­ской парадигмы.

Сказанное иллюстрирует рисунок 1. На нем видно, что в составе теории журналистики на равных присутствуют указанные блоки дисциплин. В качестве комментария добавим, что отображены не все группы – в действительности деление может быть более детализированным, набор блоков варьируется и расширяется, а то и вовсе пересматривается. Но нас сейчас интересует не окончательная версия предложенной класси­фикации, а сам ее принцип.

Правда, надо оговориться, что само словосочетание «социальные тео­рии журналистики» звучит непривычно для тех, кто по давней традиции пользуется только укрупненными, «монолитными» понятиями. В теоре­тико-журналистской литературе оно было заявлено и обосновано с выхо­дом коллективных трудов петербургских исследователей «Журналистика

в мире политики» и «Социология журналистики»

мер, в культурологии деление исследовательских подходов на гуманитар-

принято как устоявшаяся норма

высот, наука наша – прикладная...»

. Развитая методологическая составляющая – это не прихоть отдельных специалистов, а коренное условие верного решения всех частных, прикладных задач. В то же время и концептуальное познание рискует оторваться от «земли», если не будет регулярно поверять себя надежными фактами. «Эмпиреи» не противо­стоят эмпирии, это части единого комплекса.

Сейчас на повестке дня опять стоят попытки комбинирования тео­рии и эмпирики, и сделать это сложно; разрыв между общим и единич-

Не нужно лишний раз доказывать, что всякая отраслевая теория будет в научном смысле состоятельной, если она во всех своих проявлениях будет нерасторжимо слита с комплексом генеральной теории журналис­тики. Залогом преодоления изоляционизма и кустарничества служит и вза­имопроникновение разных отраслей теоретической мысли, относящихся к общей, единой науке – журналистике. То же относится и к специаль­ным теориям. Связи и детерминанты такого рода мы увидим, если сдела­ем аналитический обзор дисциплин, которые к настоящему времени получили развитие и точное собственное наименование (или, точнее, дол­жны получить).