Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Творчество русских романтиков (К. Н. Батюшков, А. С. Пушкин, Ф. И. Тютчев). Учебник
.pdf
15
ГАРО, ф. 518, оп. 1, д. 48, л. 38.
16
Вполне вероятно, что к теме статьи имеют отношение следующие сведения, сообщенные нам В. И. Литвиненко. В последние
годы XVIII–начале XIX века в Ростовской крепости служил оберпровиантмейстер Дмитрий Васильевич Змиев, который был женат на некой Елене Петровне. Змиев имел крупное землевладение
в 40 км от Ростова на реке Кагальник. По соседству находилось имение провиантмейстера Якова Петровича Пеленкина (село ПлатоноПетровка – бывшее родовое поместье Пеленкиных). Я. П. Пеленкин тоже служил при крепости Димитрия Ростовского. После смерти Д. В. Змиева в 1809 году он, согласно доверенности вдовы, занимался улаживанием дел по наследству. Поскольку участие в подобных делах принято было доверять ближайшим родственникам,
есть основания полагать, что Елена Петровна доводилась Якову Петровичу сестрой, но тогда она и есть Алена Пеленкина. У Е. П. Змиевой было две дочери – Олимпиада и Ольга, и последней в 1820 году
было лет 15–17. Правда, по ревизским сказкам у Змиевых значится
еще и сын Александр (ГАРО, ф. 229, оп. I доп., д. 59; ф. 376, оп. I,
д. 167). Для окончательного решения вопроса о личности Алены Пеленкиной необходимы новые поиски в архивах.
Укажем, что их мог бы произвести историк Н. С. Коршиков.
Но он выступил в одном из ростовских журналов со статьей, в которой под видом критики и уточнений осуществил попытку приписать себе наши предположения о личности Пеленкиной и рассуждения о длительном проживании мальчика-Раевского в крепости. Историк попытался также необоснованно критиковать сведения Литвиненко, у которого, без ссылки на него, заимствовал
часть излагаемых в статье архивных материалов (некоторые из них
были ранее опубликованы Литвиненко, как и наши размышления). При этом Коршиков допустил в своей компилятивной работе
(Коршиков Н. С. Таинственная «девица Пеленкина» (к пребыванию
А. С. Пушкина в Ростове-на-Дону) // Научная мысль Кавказа,
Ростов н/Д, 1999. – № 2. – С. 71–73) ошибки и натяжки, чрезмерно
увлекаясь, например, недоказуемым фактом знакомства Пушкина
с Пеленкиной, давая точный адрес якобы сохранившегося дома, где
оно произошло, забывая о наличии у генерала походной кухни и
201
приписывая нам незнание обязанностей служащих почтовых станций, в которые не входило угощение проезжающих обедом.
17
Военная энциклопедия. – СПб., 1914. – Т. 15. – С. 113.
18
Чеботарев Б. В. Очерки о начальном периоде истории
г. Ростова-на-Дону и окрестных селений // Из истории Дона
(XVII–XX вв.) – Ростов н/Д, 1956. – С. 61–62.
19
Яковлев В. В. История крепостей. – СПб., 1995. – С. 90.
20
Военная энциклопедия. – СПб., 1911. – Т. 2. – С. 420; Яковлев В. В.
История крепостей. – С. 35. 44, 63.
21
Филевский П. П. История города Таганрога: Репринт. изд. –
Таганрог. 1996. – С. 79.
22
Бумаги, относящиеся до Отечественной войны 1812 года /
Собр. и изд. П. И. Щукиным. – М., 1908. – Ч. 10. – С. 8–9.
23
Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: в 16 т. – М., Л., 1940. – Т. 8.
Ч. 2. – С. 929.
24
Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: в 16 т. – М.; Л., 1948. – Т. 15. –
С. 51.
25
Абрамович С. А. Пушкин в 1833 году. – М., 1994. – С. 291.
26
Бартенев П. И. О Пушкине. – М., 1992. – С. 140.
27
Архив Раевских: Т. 1. – С. 207.
28
Скатов Н. Н. Русский гений. – М., 1987. – С. 56–57.
29
Факты, связанные с крестьянскими волнениями, неоднократ-
но осмысливались в исторической и краеведческой литературе.
См., например: Линин А. М. Пушкин на Дону. – Ростов н/Д, 1949. –
С. 16–24.
Проектные задания
1. Выявите «комплекс Наполеона» в облике, мыслях и поступ-
ках Германа, героя повести «Пиковая дама».
2. Сравните приемы описания Пугачева в «Истории Пугачева» и
в романе «Капитанская дочка».
3. Проанализируйте ритмику двух-трех стихотворений Пушкина.
4. Определите мотивы и образы лирики Пушкина 1813–1820 го-
дов, выражающие религиозные настроения молодого поэта.
5. Объясните повышенный интерес Пушкина к истории, культу-
ре и быту донского казачества.
202
Вопросы рубежного контроля
1. Почему неизбежность поражения Германа в игре с судьбой
явилась тайной для него самого? (2 балла)
2. Какова роль мрака, тени, инфернального и света, любви, жизни в показе писателем взаимоотношений Германа и Лизы, Германа
и старой графини? (3 балла)
3. Какие художественные средства использовал Пушкин в своих
произведениях, раскрывая проблему обретения и утраты их главными героями полноты существования? (4 балла)
4. Предполагает ли историзм Пушкина, поэта и писателя, абсолютизацию факта? (3 балла)
5. Наделены ли художественные произведения Пушкина мифологическими свойствами? (3 балла)
6. Какими принципами романтической поэтики и эстетики может быть объяснено совершенство образов водной стихии в пушкинской лирике? (3 балла)
7. Почему правомерно заключение о том, что религиозностью
Пушкина обусловлено эстетическое богатство его художественных
творений? (4 балла)
8. Какими стилистическими средствами Пушкину удалось выразить широкие исторические обобщения в «Отрывке из письма
к Д.»? (3 балла)
9. Какие факты позволяют предположить, что познания
Пушкина-путешественника о Донском крае были многосторонними
и глубокими? (1 балл)
10. Какова роль реальных обстоятельств, известных посетившему Ростов-на-Дону Пушкину, в его историческом романе «Капитанская дочка»? (2 балла)
Всего – 28 баллов. Зачет – 12 баллов.
Литература
1. Шмид В. Проза как поэзия. Пушкин. Достоевский. Чехов.
Авангард. – СПб., 1998.
2. Томашевский Б. В. Историзм Пушкина // Томашевский Б. В.
Пушкин. Работы разных лет. – М., 1990. – С. 130–179.
203
3. Тойбин И. М. Вопросы историзма Пушкина и художествен-
ная система Пушкина 1830-х годов // Пушкин. Исследования и материалы. – Л., 1969. – Т. 6. – С. 35–60.
4. Цветаева М. Мой Пушкин. – Алма-Ата, 1990. – С. 70–99.
5. Смирнов И. П. От сказки к роману // История жанров в рус-
ской литературе X–XVII вв. – Л., 1972. – С. 284–321.
6. Сапожков С. Фольклорно-сказочные мотивы в «Капитан-
ской дочке» А. С. Пушкина // Литература в школе. – 1986. – № 1. –
С. 66–69.
7. Степанов Л. А. Отличительная черта в наших нравах
(К поэтике комического в «Капитанской дочке») // Болдинские чтения. – Горький, 1986. – С. 115–129.
8. Шлегель Ф. Речь о мифологии // Литературные манифесты за-
падноевропейских романтиков. – М., 1980. – С. 63–64.
9. Петруни на Н. Н. Проза Пушкина. – Л., 1987. – С. 241–288.
10. Фейнберг И. Море в поэзии Пушкина // Фейнберг И. Читая
тетради Пушкина. – М., 1981. – С. 151–224.
11. Третьяко ва Е. Ю. Море в поэтической мифологии Пушки-
на // Поэтика русской литературы (Пушкинская эпоха. Серебряный век). – Краснодар, 1999. – С. 3–37.
12. Бартенев П. И. О Пушкине. – М., 1992.
13. Линин А. М. Пушкин на Дону. – Ростов н/Д, 1949.
204
Модуль 3
Метаморфоза в стихах Ф. И. Тютчева
1810–1820-х годов
Комплексная цель: на примере анализа ранней лирики поэта
охарактеризовать метаморфизм как важнейшее свойство поэтики романтиков, обнаруживающее сходную с древним искусством
близость их поэтического творчества природе и ее законам.
В современной науке изучаются виды античной метаморфозы1,
метаморфозе же как основе образа и сюжета литературных произведений Нового времени не уделяется должного внимания2. В связи
с представлениями философов Романтизма об искусстве новой эпохи как о новой мифологии3 актуален вопрос о метаморфозах в литературе романтиков.
В ранних стихах Тютчева метаморфоза – нередкое явление,
мы видим ее в 29-ти из 52-х стихотворений4, и это необходимо
осмыслить.
В стихах поэта 1810–1820-х годов многое предвещает скорое достижение им вершин национальной поэзии. Одно из таких
предвестий – активное и уверенное использование автором метаморфозы.
Раннее поэтическое творчество Тютчева содержит указание
на источники метаморфизма. Молодой поэт проявляет интерес
к истории древних народов и античному стихотворству, к древним сюжетам и религиозным мифам. В стихотворении «Неверные
преодолев пучины...» с помощью метаморфозы показано великолепие свершенности пути, преображение свершителя, возвратившегося из далекого плавания, и в соответствии с традицией вернувшийся из «морей обширных» и изменившийся друг также будет увит «ветвию от древа Аполлона» (с. 305). В написанном годом
позже стихотворении «А. Н. М<уравьеву>» (1821) воссоздан контраст, особенно актуальный для романтиков, наследовавших эпохе Просвещения при одновременной критике ее. Поэт видит, что
утратив веру
205
… к вымыслам чудесным,
Рассудок все опустошил
И, покорив законам тесным
И воздух, и моря, и сушу,
Как пленников – их обнажил;
Ту жизнь до дна он иссушил,
Что в дерево вливала душу,
Давала тело бестелесным!..
(с. 314)
Метаморфоза века противопоставлена Тютчевым творческому
началу мира, ранее в метаморфозе же проявлявшемся, и автор призывает, не веря в окончательность этого превращения и обращаясь
к «рабу ученой суеты», «скованному своей наукой»:
Поверь – сам опыт в том порукой,
Чертог волшебный добрых фей
И в сновиденье – веселей,
Чем наяву – томиться скукой
В убогой хижине твоей!..
(с. 315)
Так и «младенческий взор» любви героини стихов «К Н. » является «благодеяньем» для героя в отличие от тех, кто воспринимает этот взор как приговор, как нечто страшное. Этот взор нужен герою, «как небо и дыханье», он «живет и будет жить» в его «душевной глубине». И все эти преобразования и изменения поддержаны
картиной метаморфозы:
Таков горе духов блаженный свет,
Лишь в небесах сияет он, небесный;
В ночи греха, на дне ужасной бездны,
Сей чистый огнь, как пламень адский, жжет.
(с. 319)
Здесь один и тот же свет, как один и тот же взгляд, меняется
в связи с тем, кто и где его видит.
В ранних стихах поэта были намечены истоки драматичных
противоречий, которые столь существенно отличали его лирику от
гармоничной поэзии ранних романтиков, современником которых
206
был молодой Тютчев. С одной стороны, открытость для него вечного изменения всего, этого пугающе неизбывного, но и вдохновляющего изменения, сама по себе создавала поэтику неустойчивости,
«упадания» вслед за «привставанием». А с другой, неполнота восприятия особого рода метаморфозы, метаморфозы «пресуществления», о котором размышлял лицезревший мадонну Жуковский,
а позже Хайдеггер5, неверие в окончательность или закрепленность
такого изменения души человека выразилась в тютчевских стихах,
посвященных проблеме веры. Отметим, что в тех ранних стихах поэта, где он еще вполне подчинен традиции, этот мотив представлен
иначе. Стихотворение «Урания» (не позднее 1820 года) завершено
строками о гении просвещенья, который:
Монарха следуя заветам и примеру,
Взнесется, опершись на Веру,
К своей божественной мете.
(с. 307)
О том же восшествии повествует хор в продолжение всей «Песни Радости», которая имеет подзаголовок «Из Шиллера» (1823).
А в стихотворении «Проблеск» (предположительно 1825-й), объединившем античные и библейские образы, звучит «воздушная арфа»,
но в ее звуках уже слышен напряженный драматизм:
Дыханье каждое Зефира
Взрывает скорбь в ее струнах…
Ты скажешь: ангельская лира
Грустит, в пыли, по небесам!
О, как тогда с земного круга
Душой к бессмертному летим!
Минувшее, как призрак друга,
Прижать к груди своей хотим.
Как верим верою живою,
Как сердцу радостно, светло!
Как бы эфирною струею
По жилам небо протекло!
207
Но ах, не нам его судили;
Мы в небе скоро устаем, –
И не дано ничтожной пыли
Дышать божественным огнем.
(с. 22–23)
Воссозданное на основе библейской образности недлительное
преображение уже потому совсем не преображение, и обнаруживается противоречие между состоянием полноты веры и осознанием
временности этой полноты. При всей широте взгляда поэта на природу и на человека как природную данность он не может преодолеть
дуализм религии, от которого совершенно свободна природа (и это
всегда отмечается у Тютчева). Тоскуя по полноте и целительности
веры, поэт видит в себе, в других неспособность обладать ею:
Едва усилием минутным
Прервем на час волшебный сон,
И взором трепетным и смутным,
Привстав, окинем небосклон, –
И отягченною главою,
Одним лучом ослеплены,
Вновь упадаем не к покою,
Но в утомительные сны.
(с. 23)
В чем же причина соприсутствия в лирике поэта, с одной стороны, метаморфозы как всеобщего закона, а с другой – непроникания
ее в ее абсолютности в сферу духа? Не в том ли, что подчинение природе и ее закономерностям предполагает для личности одновременное внедуховное существование? И в этом случае метаморфоза для
Тютчева не была такой, какой она усвоена религиозным мифом –
в формах пресуществления, а сохраняла для него преимущественно
природно-творческий характер? И есть ли противоречие между этими видами метаморфозы в лирике Тютчева?
Отметим, что в библейских текстах отсутствует синонимический ряд слов «метаморфоза», «преображение», «пресуществление». В Библии вместо слова «метаморфоза» использовано определение «чудо».
208
Пушкин наряду со следованием античной традиции при осмыслении метаморфозы воспринял и библейское толкование. У поэта
нередки кризисные настроения, и одно из наиболее выразительных
стихов о них – «Дар напрасный, дар случайный...». Однако оно восходит к моменту сомнения библейского Иова, за которым последовало
укрепление веры. Констатация кризиса у Пушкина всегда сопровождается преодолением его, и это преображение полное. Таково оно
в стихах «Я помню чудное мгновенье...», чудо совершается также
в девятом стихотворении цикла «Подражание Корану», в стихотворении «Пророк».
У раннего Тютчева нет обилия чудес: они поименованы, однако
в связи с природными явлениями и с художественным творчеством,
а не в связи с выражением религиозной веры. Но для метаморфозы
в его стихах не было никаких преград, и в том числе не было заданной неотменимости духовного преображения. Здесь романтическое
сознание Тютчева выражало уже ту крайность новой эстетики, которую еще умели не столько преодолевать, сколько избегать ранние
романтики, искренне преданные религии и преодолевавшие кризисные настроения в откровенно религиозном переживании. То же
видим, впрочем, и у раннего Тютчева. При своих сомнениях в свойствах личности поэт и в ранней лирике не изменял признанию божественной сути мира, что доказывает, например, стихотворение
«Последний катаклизм», где видим возвратную метаморфозу:
Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Все зримое опять покроют воды,
И Божий лик изобразится в них!
(с. 43)
Тем не менее нефиксированность момента преображения личности не позволяет считать метаморфозу пресуществления присутствующей в стихах о личной вере: в них как раз устойчиво сомнение. Однако при наметившемся единственном ограничении в отношении к преображению духовно-религиозного содержания свобода
и полнота выражения метаморфизма поистине удивительны у раннего Тютчева. Так творчески беспредельная метаморфоза предстает
в стихах о поэте-младенце:
209
Но Муза сирого взяла
Под свой покров надежный,
Поэзии разостлала
Ковер под ним роскошный.
(с. 316)
В лирическом сюжете созревший поэт «предстал во храм Свободы», другим его божеством был Амур, поэт достиг «земных венцов», и он «достигнет рая». В этом слабом проигрыше блестяще развитой в те же годы Пушкиным темы, наиболее выразительна как
раз только метаморфоза.
Используя различные ее формы, Тютчев представляет начертанье строк в альбом друзьям как особо содержательное:
Чрез много, много лет оно
Напомнит им о прежнем друге:
«Его уж нету в вашем круге;
Но сердце здесь погребено!..»
(с. 339)
А древняя книга предстает вобравшей весь мир:
Все, все Поэзия слила
В тебе одной – Саконтала.
(с. 340)
Оба стихотворения, из которых мы привели строки, имеют подзаголовки, первое – «Из Байрона», второе – «Из Гете». Тютчева отличает особый выбор стихов для подражания и переводов. Так, из
Гейне переведены стихи:
А нынче мир весь как распался:
Все кверху дном, все сбились с ног, –
Господь-бог на небе скончался,
А в аде сатана издох.
(с. 343)
Не ранее 1827 года создано «Кораблекрушение», также воспринятое у Гейне, и здесь на смену любви и вдохновению поэта пришла
гибель всего:
И дух во мне, оживши, воскрылялся
И к солнцу, как орел, парил!..
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]