Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Творчество русских романтиков (К. Н. Батюшков, А. С. Пушкин, Ф. И. Тютчев). Учебник
.pdf
Размышляя о сцене, где Фауст отправляется к Матерям, Эккерман привел ссылку Гете на Плутарха, у которого поэт нашел упоминание о Матерях как о божествах; биограф поэта увидел их творящими существами, «принципом, от которого исходит все, что на поверхности земли имеет форму и жизнь. Духовная природа существа,
перестающего дышать, – писал Эккерман, – возвращается к ним, и
они хранят ее, пока ей не представится случай снова вступить в бытие. Все души и формы того, что некогда было и что будет существовать, носятся подобно облакам в бесконечном пространстве царства
Матерей; и потому в царство Матерей должен спуститься маг, который силою своего искусства хочет овладеть формою существа и вызвать к призрачной жизни некое былое создание». Эккерман назвал
это «поэтическое измышление» Гете мифом о том, что «вечная метаморфоза земного бытия есть таким образом никогда не прекращающаяся деятельность Матерей» (Там же. – С. 485, 486).
19
Schaeder H. H. Goethes Erlebnis des Ostens. Leipzig, 1983.
S. 63. Цит. по изд.: Примечания. Сост. А. В. Михайлов // Гете И.-В.
Западно-восточный диван. – М., 1988. – С. 765.
20
Дэвид М. Бетеа; Мифопоэтическое сознание у Пушкина: Апу-
лей, Купидон и Психея и тема метаморфозы в «Евгении Онегине» //
Пушкинская конференция в Стэнфорде, 1999: Материалы и исследования. – М., 2001. – С. 209.
Дополнительно укажем, что метаморфоза была отмечена в поэзии Заболоцкого, Маяковского, Тарковского и других русских поэтов XX века М. Н. Эпштейном (Эпштейн М. Н. Природа, мир, тай-
ник вселенной… Система пейзажных образов в русской поэзии. –
М., 1990. – С. 101–106, 258, 264, 298). Метаморфоза осмысливалась
и в связи с изучением творчества Уайльда, автора «Звездного мальчика», и Кафки, автора «Превращения». На актуализацию преобразования при использовании метафоры указал П. Маранда, который ввел термин «метаморфная метафора» (Маранда П. Метаморф-
ные метафоры // От мифа к литературе. – М., 1993. – С. 81–91).
21
Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: в 17 т. Т. 18 (дополнит.). – Ри-
сунки. – С. 400.
22
А. Ф. Лосев обобщил размышления Платона («Федр»
248а–249d) о том, что, в отличие от богов, «у людей душа постоян-
91
но перевоплощается в разные тела и никогда не остается бестеле сной» (Лосев А. Ф. Жизненный и творческий путь Платона // Пла-
тон. Собр. соч.: в 4 т. – Т. 1. – С. 50). О мифологической диалектике философа, о синтезе у него мифологии и философии см.: Там
же. – С. 49–56.
Важно, что Апулей считал себя последователем Платона, он пи-
сал о человеческой душе, «которая извне вселяется во временное
пристанище тела» (Апулей. Апология. Метаморфозы. Флориды. –
М., 1956. – С. 24). Религиозный мистицизм Апулея также восходил
к философии Платона.
23
Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина. – СПб.,
1910. – С. 311, 321. Е. Г. Рабинович, высказавший предположение
о типологиче ской общности «Пира» Платона и трагедии «Пир во
время чумы», отметил неизученность вопроса о влиянии Платона
на поэта и неизвестность фактов обращения Пушкина к его работам (Рабинович Е. Г. «Пир» Платона и «Пир во время чумы» Пушкина // Античность и современность. – М., 1972. – С. 457–470). Однако наличие книг Платона в библиотеке поэта является одним из
важных свидетельств обращения Пушкина к наследию философа.
24
Платон. Государство III. 393c–d // Платон. Собр. соч.: в 4 т. –
Т. 3. – М., 1994. – С. 158.
25
Платон. Государство III. 398а // Там же. – С. 163.
Напомним рассказ А. Демидовой в одной из телевизионных программ канала «Культура» в октябре 2002 года. На греческой сцене она играла роль Медеи. Непривычные ежедневные спектакли
утомили актрису, она испытывала физические боли, но стоило ей
выйти на сцену, боль исчезала. Демидова объяснила свое состояние
тем, что ее Медея не была больна, и потому боли не было, когда она
ее играла.
26
О роли античной поэтической традиции в стихотворении
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный» см.: Алексеев М. П.
Пушкин и мировая литература. – Л., 1987. – С. 5–266.
27
Современники поэта нередко обращались к наследию Платона, к его личности, связывая с ним представление о древнегреческой философии. А. И. Тургенев упомянул анекдоты о Платоне, рассказанные 21 января 1837 года на обеде у Лубяновского, где
92
присутствовал Пушкин (Пушкин в воспоминаниях современников:
в 2 т. – Т. 2. – СПб., 1998. – С. 198). В письме П. А. Вяземскому от
21 июля/2 августа 1833 года Тургенев писал об универсальном характере философии, а возможность называния философии Платона и других – греческою и Декарта – французскою объяснял означением ее происхождения (Тургенев А. Политическая проза. – М.,
1989. – С. 216–217).
16 июня 1833 года Кюхельбекер записал в дневнике свой сон,
«в котором Платонова идея о грехопадении перед рождением представилась мне в смутных образах…», а в записи от 17 февраля он
сравнил предложение М. Г. Павлову вместо философии читать в
университете «сельское хозяйство» с приказом Платону быть танцмейстером (Дневник В. К. Кюхельбекера. Б. – М., 1929. – С. 109, 96).
28
Шеллинг Ф. В. Й. Сочинения: в 2 т. Пер. с нем. – Т. 1. – М.,
1987. – С. 207. Здесь и далее курсив Шеллинга.
29
Там же. – С. 207–208.
30
Шеллинг Ф. В. Й. Сочинения: в 2 т. / Пер. с нем. – Т. 1. –
С. 208.
31
Об усвоении философии Шеллинга в России см.: Камен ский З. А.
Русская философия начала XIX века и Шеллинг. – М., 1986; Философия Шеллинга в России / под общ. ред. В. Ф. Пустарнакова. – СПб., 1998.
32
Обобщающие наблюдения по этой теме содержатся в работах
Т. Г. Мальчуковой (Мальчукова Т. Г. Филология как наука и творче-
ство. – Петрозаводск, 1995; Мальчукова Т. Г. Античные и христиан-
ские традиции в поэзии А. С. Пушкина. Ч. 1, 2, 3. – Петрозаводск,
1997–1998; 2002).
33
Чудаков А. П. «Руслан и Людмила» и «Евгений Онегин» //
Пушкинская конференция в Стэнфорде, 1999: Материалы и исследования. – С. 241–252.
34
Этой проблеме посвящены несколько разделов книги В. А. Ко-
шелева о поэме (Кошелев В. А. Первая книга Пушкина. – Томск,
1997. – С. 193–209).
35
Наблюдения над последним рисунком принадлежат А. Чер-
нову и С. А. Фомичеву (Фомичев С. А. Рисунки Пушкина в лицей-
ской тетради // Рисунки писателей. – СПб., 2000. С. 22–23).
93
36
Денисенко С. Эротические рисунки Пушкина. – М. // Незави-
симая газета, 1997. (Литературоведение). – С. 145.
37
Картина Брюллова писалась в Риме, она была выставлена сначала в Италии, затем в Лувре. В Эрмитаже, в мастерской Д. Дау, и
в Академии художеств она была показана в 1834 году. Стихи «Везувий зев открыл…» и тема гибели Помпеи для импровизатора, героя «Египетских ночей», – таковы творческие отклики на нее Пушкина. Поэт видел и эскизы к картине, почти каждый персонаж которой, как пишут исследователи, был разработан в отдельном этюде (См.: Ацаркина Э. Карл Павлович Брюллов. – М., 1963. – С. 117.
На с. 121 этого исследования приведен эскиз, о котором мы рассуждаем). Пушкин мог быть знаком и с выдержавшим три издания
«Собранием описаний картины Карла Брюллова «Послений день
Помпеи»; первое издание «Описаний» вышло в Санкт-Петербурге
в 1833 году и содержало критические реплики по поводу картины,
имевшей необыкновенный успех. Они высказывались позже русскими журналистами и художниками-академиками, удивленными, в част ности, колоритом полотна.
38
Интересен вопрос о том, метаморфичны ли имена вымышленных героев Пушкина. В качестве предварительного замечания
можно отметить, что фамилии «Онегин» и «Ленский», вторая из которых имела литературную историю до создания пушкинского романа, обладают геоморфным наполнением, поскольку существует традиция связывать их с названиями русских рек (Набоков В.
Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина. – М.,
1999. – С. 39, 251). Проблема связи личных имен с метаморфозами
рассматривалась на материале древних мифов и греческого романа С. В. Поляковой (Полякова С. В. «Метаморфозы» или «Золотой
осел» Апулея. – С. 28–30).
39
Апулей. Метаморфозы. VI, 15 / Пер. М. Кузьмина // Петроний,
Апулей. – М., 1991. – С. 155.
40
Анненков П. В. Материалы для биографии А. С. Пушки-
на. – М., 1984. – С. 102. История изучения стихов и принципы преимущественно биографического подхода к ним отражены в работе:
Бориневич-Бабайцева З. А. Овидиев цикл в творчестве Пушкина //
Пушкин на юге. – Кишинев, 1958. – С. 164–178.
94
41
Отмечая близость элегий Овидия и Пушкина, Н. В. Вулих назвала несколько стихотворений в составе «Tristium», где «Овидий
пишет, что с ним произошла метаморфоза, подобная тем, которые
описаны в его знаменитой поэме «Метаморфозы»: лик судьбы из веселого превратился в плачущий, поэта поразила молния Юпитера,
как древних героев мифа, вызвавших гнев олимпийского владыки»
(Вулих Н. В. Овидий – человек и поэт в интерпретации Пушкина //
Пушкин. Исследования и материалы. – Т. 15. – СПб., 1995. – С. 164).
42
Вулих Н. В. Художественное credo Овидия // Философия. Фи-
лология. Культура. М., 1996. С. 234–240. Творческие возможности,
доступные тому, кто рассказывает о метаморфозах, отмечены исследователями и у Апулея, который в III книге описал празднования в честь бога Смеха, не встречающиеся у других античных авторов (Апулей. Метаморфозы. VI, 15 / Пер. М. Кузьмина // Петроний,
Апулей. С. 384).
43
Хайдеггер М. Работы и размышления разных лет / Пер.
с нем. – М., 1993. – С. 263.
44
Полякова С. В. «Метаморфозы» или «Золотой осел» Апу-
лея. – С. 35.
45
Сюжеты метаморфоз часто привлекали художников: истории живописи известны картины Рубенса и Пуссена, посвященные
Дафне и Аполлону, Тициана на сюжет о Диане и Актеоне, Корреджио, Веронезе, Тинторетто – о Леде и Юпитере (См.: Мифы в искусстве старом и новом. Историко-художественная монография (по
Рене Менару). – СПб., 1993). В Геркулануме сохранились несколько живописных изображений превращения Дафны, а в романе Апулея описана скульптура Дианы и Актеона: «По краю скалы яблоки и виноград висели, превосходно сделанные, в правдивом изображении которых искусство соперничало с природой. Подумаешь,
их можно будет сорвать для пищи, когда зрелым цветом оделит их
осень в пору сбора винограда. Если наклонишься к ручейку, который, выбегая из-под ног богини, журчал звонкой струей, поверишь,
что этим гроздьям, кроме прочей правдоподобности, придана и трепещущая живость движения, как будто они свисают с настоящей
лозы. Среди ветвей – Актеон, высеченный из камня: наполовину
уже превращенный в оленя, смотрит он внимательно на богиню,
95
подстерегая, когда Диана начнет купаться, и его отражение видно и
в мраморе грота, и в бассейне» (Апулей. Метаморфозы. VI, 15 / Пер.
М. Кузьмина // Петроний, Апулей. – С. 170–171).
46
Созданное в 1892 году грандиозное полотно экспонируется в
Феодоссийской картинной галерее им. И. К. Айвазовского. Оно репродуцировано в изд.: Айвазовский. 1817–1900. – Л., 1983. (№ 149).
47
Пушкин в воспоминаниях современников: в 2 т. – Т. 1. – СПб.,
1998. – С. 301.
48
Там же. – С. 292.
49
Августин. Град божий VIII, 12.
50
Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина. – СПб.,
1910. – С. 160.
51
Библиотека А. С. Пушкина. Б. Л. Модзалевский. Приложение
к репринтному изданию. – М., 1988. – С. 12.
52
Апулей. Метаморфозы. VI, 15 / Пер. М. Кузьмина // Петроний,
Апулей. С. 241.
53
Там же. С. 241–242.
54
См.: Словарь античности: Орел / Пер. с нем. – М., 1994. –
С. 398.
55
Вспоминая переложение рассказа Апулея об Амуре и Психее,
Пушкин писал о Богдановиче: «Но вот наперсник милый / Психеи
злато крылой» (1, 86). А в письме 1825 года брату Льву и Плетневу
просил сделать виньетку к первому собранию своих стихотворений:
«… даже можно, даже нужно – даже ради Христа сделайте; именно:
Психея, которая задумалась над цветком» (Х, 103).
56
Лосев А. Ф. Психея // Мифологический словарь. – С. 453.
57
Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: в 17 т. – Т. 18 (доп). – Рисун-
ки. – С. 309–326.
58
Платон писал в диалоге «Федр» (246е, 248c–d) о «крыльях
души», о «крыле, поднимающем душу» (Платон. Собр. соч.: в 4 т. –
Т. 2. – М., 1993. – С. 156, 157).
59
Московский телеграф. – М., 1828. – Ч. 19. – № 1. – С. 46.
60
Гете говорил о необратимости метаморфозы: «…представим
себе хорошо развитой зубчатый лист <…>, можно ли пожелать возвратиться от этого состояния вольного развития опять назад к ту-
96
пой ограниченности семенодолей?» (Эккерман И. П. Разговоры
с Гете в последние годы его жизни. – С. 466).
61
Дэвид М. Бетеа. Мифопоэтическое сознание у Пушкина:
Апулей, Купидон и Психея и тема метаморфозы в «Евгении Онегине». – С. 210.
62
Там же. – С. 311, 312.
63
В. А. Кошелев отметил привлечение сказки Апулея о Психее
при создании образа Людмилы (Кошелев В. А. Первая книга Пушкина. – С. 78–81). Об эротичности поэмы см.: Жаккар Ж.-Ф. Между «до» и «после». Эротический элемент в поэме Пушкина «Руслан
и Людмила» // Russian Studies. – СПб., 1994. – № 1. – С. 156–182.
64
Лосев писал: «…Сущность при переходе в явление и переходит в явление, т. е. становится иною, и не переходит в явление,
т. е. остается тою же самою <…> мы должны одновременно признать и являемость, изменяемость сущности, и неявляемость ее,
неизменяемость» (Лосев А. Ф. Бытие. Имя. Космос. – М., 1993. –
С. 872, 873).
65
Дэвид М. Бетеа. Мифопоэтическое сознание у Пушкина:
Апулей, Купидон и Психея и тема метаморфозы в «Евгении Онегине». – С. 211, 212.
66
Полякова С. В. «Метаморфозы» или «Золотой осел» Апу-
лея. – С. 55.
67
Новые материалы к словарю А. С. Пушкина. – М., 1982. –
С. 108.
68
Бочаров С. Г. Бездна пространства // Пушкин А. С. Повести
Белкина. – М., 1999. – С. 461–480.
69
Хайдеггер М. Работы и размышления разных лет / Пер.
с нем. – С. 291, 292.
70
Роман Апулея был возвращен читателям Боккаччо, заимство-
вавшего из текста три новеллы; он непосредственно повлиял также
на Богдановича, Аксакова, Кафку. См.: Полякова С. В. «Метаморфозы» или «Золотой осел» Апулея. – С. 12–47, 109–110.
97
Раздел 5
Об американском источнике поэмы
А. С. Пушкина «Медный всадник»
Список литературных источников поэмы «Медный всадник» начал составлять сам автор. Его вступление и примечания отсылали
читателей к известию Берха и к темам Мицкевича, а позже он цитировал Альгаротти и Вяземского, упомянул о Карамзине и о поэте Хвостове. Исследователи пополняли авторский список, и литературным фоном поэмы признаны несколько произведений русской
литературы, посвященных Петербургу и теме наводнения1. Они
были знакомы Пушкину, использовавшему их образы и мотивы.
Заслуживает внимания вопрос о том, возможно ли дополнить
перечень произведений, привлеченных поэтом, и могут ли быть выявлены традиции, связанные с художественной концепцией автора
и воздействовавшие как на образно-композиционный, так и на интонационный строй поэмы.
Известно, что Пушкин не видел наводнения 1824 года, но в своем художественном описании поэт использовал яркие зримые образы. Он пишет о «пене разъяренных вод», о том, что «Нева вздувалась и ревела, / Котлом клокоча и клубясь», а наутро «еще кипели
злобно волны, / Как бы под ними тлел огонь, / Еще их пена покрывала»2. При чтении этих строк возникают аналогии с библейским
текстом, и они правомерны в связи с темой божьей кары3. Но особые
свойства образов пушкинской поэмы заставляют предполагать, что
они соотносимы также с иным текстом.
В 1827 году был издан французский перевод «Истории НьюЙорка» В. Ирвинга. Для перевода был выбран вариант, созданный автором в 1812 году. В четвертой главе дорабатываемого тогда
произведения появились строки о завоевателях новых земель, застигнутых приливом Гудзона. «... Лохань Командора, – писал Ирвинг, – ... затянуло в чудовищный водоворот, именуемый Котлом,
где она принялась вертеться в головокружительной пляске...».
Один из героев рассказывает, что «видел духов, летающих в воздухе, и слышал вой чертей, а сунув руку в Котел, когда они в нем
вертелись, почувствовал, что вода обжигает ее, и заметил какие-то
98
странные на вид существа, которые сидели на скалах и огромными
шумовками снимали пену с бурлящей воды...»4.
Итак, описание Ирвинга и пушкинское повествование содержат
сходные реалии и общие аналогии. Пушкин, казалось бы, свободен
от иронии американского прозаика, но в его поэме воссоздана и эта
особенность стиля вдохновенного рассказчика. Из повествования
о том, как закончились злоключения путешественников, Пушкин
заимствовал, например, ироничное сравнение: «И всплыл Петрополь, как Тритон, / По пояс в воду погружен»5 (Ср. описание чудесного спасения великого Десятиштанного: «Всплыв на поверхность,
он, как тритон, носился по волнам, пока благополучно не вылез на
скалу, где его наутро нашли, занятого просушиванием на солнце
своих многочисленных штанов»6).
Двойственность впечатлений, сблизившая повесть Пушкина
с рассказом Ирвинга, прояснена в вариантах поэмы, где были намечены такие строки:
И страх и смех! Средь улиц челны
Стекло окошек бьют кормой...
7
Не вошла в окончательный текст и сцена с сенатором, который
усомнился в своем уме, увидев, как военный губернатор плывет
в лодке по Морской8. Но в соответствии с настроением этой сцены
в поэме дана картина города, застигнутого наводнением; о его несчастье поет незадачливый претендент на славу и бессмертие граф
Хвостов, сравнимый с Дидрихом Никербокером, историком НьюЙорка.
Усвоив особенности выражения драматизма, то ослабляемого
иронией, то усиливаемого ею, Пушкин использует опыт Ирвинга и
в рассказе о переживаниях героя. Пушкинскому описанию предшествовало следующее повествование: «Мрак ночи сменил этот
злосчастный день, и печальна была она для потерпевших кораблекрушение павонцев, в ушах которых не переставали звучать шум
разбушевавшихся стихий и вой чертей, кишевших вокруг коварно-
го пролива. Но когда занялось утро, ужасы миновавшей ночи кон-
чились; пороги, буруны, водовороты исчезли, река снова спокойно
текла, подернутая легкой рябью. Прилив сменился отливом, и Гудзон тихо катил свои воды назад, туда, где находился дом наших мо-
99
реплавателей, о котором они вспоминали с таким сожалением»9.
Отдельные мотивы пушкинской поэмы узнаваемы в этом тексте,
прочитанном поэтом сначала во французском переводе10.
Пушкин и раньше обращался к образам Ирвинга. Так, жанровые и композиционные особенности «Истории Нью-Йорка» повлияли на автора «Истории села Горюхина»11. Позже, в 1834 году,
один из сюжетов «Альгамбры» стал основой «Сказки о золотом петушке»12.
В пушкинской библиотеке сохранилось несколько книг американского писателя и среди них – издание «Истории Нью-Йорка»
1827 года, содержащее добавление к IV и V главам. На эту книгу
указал Д. П. Якубовичу Н. В. Измайлов, который заметил, что в перечне Б. Л. Модзалевского она приведена под псевдонимом Никер-
13.
бокер
Вполне вероятно, что наиболее острый вариант «Истории НьюЙорка» был известен Пушкину не только во французском переводе.
Во второй половине 1820-х годов поэт хорошо понимал английский
художественный текст, а журнал «Московский телеграф» (1827,
Ч. 17. № 17) привлек внимание литературной общественности к произведению Ирвинга, объявив о подготовке публикации русского перевода «Истории» с языка оригинала14.
Создавая поэму «Медный всадник», поэт обратился к темам и
образам Ирвинга уже при написании вступления. Своей созидательной и властной энергией герой поэмы подобен завоевателям,
о которых повествует Никербокер. Достигнув неиз вестных земель,
жители Коммунипоу потрясены великолепием необузданной природы. Пышна и разнообразна растительность пустынного края;
лишь хищная птица (во французском переводе – птица-рыбо лов)
свила гнездо на сухом дереве и обозревает водные владения. Американский автор использовал в рассказе два временных плана: «сейчас» путешественников и «сейчас» повествователя. Эти планы совмещаются: нежная флейта и вздохи влюбленного горожанина звучат в местах, которые обозревают первопроходцы, и там, где лишь
пустыня, видны великолепные башни Джонсов, Схермерхорнов и
Райнлендеров. Новый Свет предстает взгляду первооткрывателей и,
возникая как бы сам собой, пленяет рассказчика.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]