Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судьбы скрещенья (Несколько размышлений о русско-английских литературных параллелях)
.pdf
Печать Каина
зло, зло есть добро» (Fair is foul, and foul is fair)1. Борьба добра
и зла, их взаимопроникновение, временное торжество зла и
конечное восстановление справедливости. На этом держится
весь сюжет трагедии, а ее образы постоянно обыгрывают контрасты тьмы и света, символизирующие эту борьбу, демонов и
ангелов, ада и неба
2
.
Шотландский тан Макбет предательски убивает гостящего в его замке старого короля Дункана, быть может, самого лучшего и благородного из всех королей, появляющихся
на шекспировской сцене. (Несколько идеализированный
образ Генриха V в одноименной хронике дан в развитии, и
так, что мы помним бесшабашную юность принца Хела и все
его озорные проказы, изображенные в предыдущей хронике тетралогии.) Большинство зрителей, присутствовавших
на премьере «Макбета», еще верили в божественную природу власти короля как Божьего помазанника. Заметим также,
что эта доктрина была очень дорога недавно вступившему на
престол Иакову (Джеймсу), сыну казненной около двух десятилетий назад шотландской королевы Марии Стюарт. А «Макбет» как раз и был рассчитан на то, чтобы обратить на себя
внимание нового короля. В других пьесах Шекспира королей
тоже убивают – и в «Гамлете», и в хрониках, – но именно в
«Макбете» тема цареубийства выдвинута на передний план,
скорее всего, чтобы специально привлечь внимание короля.
(Сохранились сведения о том, что трагедия была предположительно сыграна в присутствии Иакова и датского короля
Христиана 7 августа 1606 года
3
.) Отсюда, помимо темы боже-
161
1
О полисемантизме заклинания см.: Пинский Л.Е. Шекспир. Основные начала
драматургии. М., 1971. С. 176–177.
2
Muir Kenneth. Introduction // Shakespeare William. Macbeth, L. and N.Y., 1989. P. XLIV.
3
Ibid. Р. XXIII.
162
Печать Каина
ственной природы королевской власти, также и место действия трагедии (Шотландия), и появление в ней ведьм (Иаков
интересовался демонологией и даже написал об этом целую
книгу), и введенный в пьесу образ Банко, считавшегося пращуром Иакова, и ряд аллюзий на недавно раскрытый Пороховой заговор (1605).
Согласно доктрине о божественной природе королевской власти и в соответствии с господствовавшими среди елизаветинцев представлениями о Великой Цепи Бытия, где король стоял на вершине человеческой иерархии, его убийство
должно было иметь не только политические и личные, но и
религиозно-космические последствия. Именно так и происходит в трагедии Шекспира – убийство Дункана катастрофически рушит привычный гармонический миропорядок.
В «Макбете», самой краткой из всех трагедий Шекспира,
мы узнаем о существовании этого миропорядка как бы мимоходом – благодаря мгновенной, но яркой вспышке – из диалога Банко и Дункана, приехавших в гости к Макбету и стоящих
у порога его замка:
Летний гость,
Храмовник-стриж, обосновавшись тут,
Доказывает нам, что это небо
Радушьем веет. Нет зубца, устоя,
Угла иль выступа, где б он не свил
Висячих лож и щедрых колыбелей.
Где он живет, там воздух, я заметил,
Особо чист.
(I, 6; здесь и далее перевод М.Л. Лозинского)
Печать Каина
Замок, похожий на храм (согласно народным поверьям,
стрижи любили вить гнезда под выступами церковных крыш),
«радушьем веющее» небо, гнезда стрижей, где щебечут новорожденные птенцы, – жизнь, исполненная гармонии и осененная божественной благодатью. Все это рушится в мгновение ока из-за убийства Дункана. Отныне «гнилой воздух» (filthy
air), в котором летают ведьмы, воплощающие собой иррациональное сатанинское начало, – ученые спорят о том, были ли
появляющиеся на сцене ведьмы женщинами, вступившими в
сговор с дьяволом, или злыми духами, принявшими людской
облик, – вторгается в трагедию и пропитывает собой всю ее
атмосферу.
Увидев убитого короля, Макдуф восклицает:
Зло превзошло себя в своем искусстве:
Убийство святотатственно взломало
Господень храм помазанный и жизнь
Святилища похитило.
(II, 3)
Тема святотатства (Most sacrilegious Murther), совершенного Макбетом, – важнейшая в трагедии. Само мироздание
содрогается от этого святотатства – наступает буря, земля
«трясется в ознобе» и в воздухе слышатся «стенанья смерти /
И голоса, пророчившие грозно / Жестокие усобицы, и смуты…». Все как бы переворачивается в природе: ловящая мышей
сова хватает сокола и убивает его, смирные жеребцы Дункана
дичают и, вырвавшись на волю, грызут друг друга, а замок Макбета, уподобленный ранее храму, теперь ассоциируется с преисподней. Знаменитая сцена с привратником (II, 3), которую
многие критики считали позднейшей вставкой, написанной
163
164
Печать Каина
кем-то другим, на самом деле искусно пародирует хорошо
знакомый первым зрителям трагедии эпизод из мираклей под
названием «Нисхождение в ад», где ад изображался в виде замка, в двери которого после смерти на кресте стучал Христос,
чтобы освободить праведников
1
.
Воцарившийся в стране тиран-узурпатор заливает кровью всю Шотландию. Рассказывая о лихолетье, наступившем
на родине после восшествия Макбета на престол, Макдуф
говорит:
…что ни утро,
Вновь – вдовий стон, вновь крик сирот,
вновь скорби
Бьют небо по лицу, и слышен отзвук,
Как если б твердь с Шотландией страдала,
Стеня в ответ.
(IV, 3)
Кровавый произвол сидящего на троне тирана ведет к
гражданской войне и гибели множества невинных людей,
цвета нации, смело вставших на защиту отечества. До поры до
времени взявшее полную власть зло правит бал не только в духовной, но и в политической жизни Шотландии, где, казалось
бы, прочно воцарился мрак и хаос.
За всем этим стоит личная трагедия главного героя. В конце пьесы Малкольм называет Макбета «this dead butcher» (этот
мертвый палач). В данный момент действия никто уже не сомневается в справедливости такой оценки. Но в начале траге-
1
Wickham Glynne. Hell-Castle and its Door-Keeper // Aspects of Macbeth. Articles
reprinted from Shakespeare Survey, L.; N. Y., 1977. P. 39–45.
Печать Каина
дии Макбет – совсем иной человек: «супруг Беллоны», благородный полководец, бесстрашно сражающийся на поле брани
и своими действиями наглядно воплощающий средневековую
воинскую доблесть. Рассказ о падении такого героя, о превращении его в кровавого тирана и составляет суть замысла
Шекспира.
Если Гамлет – мыслящий герой, то Макбет – прежде всего
человек действия, личность активная, импульсивная и очень
честолюбивая. Однако и он тоже склонен к размышлению и
внутренней борьбе, что ясно видно из его монологов, быть может, самых лучших, если не считать «Гамлета», во всем творчестве Шекспира. В отличие от Ричарда III Макбет – вовсе не законченный и циничный злодей – макиавеллист, легко и спокойно идущий по трупам. Зная, что у него нет никаких оправданий, прекрасно понимая, что он совершает преступление,
Макбет вопреки своей совести предательски убивает спящего
у него в гостях Дункана, и потом его больше всего мучает не
страх разоблачения, но чувство вины.
Предсказание ведьм о том, что Макбет станет королем, их
«чудесный зов» как будто бы нейтрален:
165
Раз мне сужден венец, то пусть судьба
Меня венчает, без моей подмоги.
(I, 3)
Но «зов» злых сил падает на благодатную почву в душе героя и внушает ему мысли о скорейшем достижении цели, которые одновременно притягивают и отталкивают его. Совесть
и честолюбие вступают в борьбу в его сознании:
166
Печать Каина
Чудесный этот зов таить не может
Ни зла, ни блага. Если в нем есть зло,
Зачем он мне вручил залог успеха…
А если благо, то зачем внушает
Такую мысль, что волосы встают
И сердце, как сорвавшись, бьется в ребра,
Назло природе? Подлинные страхи
Слабей, чем ужасы воображенья:
Мне самый призрак этого убийства
Так потрясает строй души, что разум
Удушен грезами и поглощен
Несуществующим.
(I, 3)
Не только честь воина, долг вассала, близкого родственника (согласно Холиншеду, Макбет был двоюродным братом
Дункана) и хозяина, принимающего гостя, но и сам «полный
благостного млека» нрав героя мешают ему «взять кратчайший путь». Макбет, по словам его жены, «не лишен тщеславья, но лишен / Услуг порочности» (I, 5). Очевидно, важную
роль играют и соображения религиозного порядка. Как видно из монолога третьего акта, Макбет прекрасно помнит библейскую заповедь: «Не убей» и отдает себе отчет в том, что
случится, если он ее нарушит. Все это приводит к тому, что,
трезво оценив свой коварный план и его возможные последствия, герой решает отказаться от убийства. Он понимает,
что смерть благородного Дункана, любимца всей Шотландии, вызовет всеобщую скорбь:
И жалость, как младенец обнаженный
Верхом на вихре или херувим,
Печать Каина
Несущийся на скакуне воздушном,
Повеет страшной вестью в каждый глаз,
Чтоб ветер утонул в слезах.
(I, 7)
В самый решающий момент, однако, жена героя обвиняет
его в малодушии и трусости. Отвергая подобное обвинение,
Макбет восклицает:
Я смею все, что можно человеку.
Кто смеет больше, тот не человек.
(I, 7)
В подлиннике ответ героя (I dare do all that may become a
man; / Who dares more, is none) можно понять двояко, поскольку слово man означает одновременно человек и мужчина.
И Макбет, и его жена употребляют это слово в его втором значении – мужчина, которому не хватает мужества свершить задуманное. Именно об этом леди Макбет и говорит в своей ответной реплике:
Какой же зверь толкал тебя мне хвастать?
Тогда ты смел, и ты был человек.
Ты большим стать хотел, чем был, и стал бы
Тем большим человеком.
167
Такой упрек от жены доблестный воин, прославленный
храбростью в битвах с врагами отечества, выдержать не может. По наущению леди Макбет он «натягивает решимость на
колки» – и убивает своего гостя.
Однако Шекспир и его зрители видели и другой смысл
знаменитой реплики Макбета. Совершая убийство, он пере-
168
Печать Каина
ступает грани дозволенного человеку. Стремясь подняться
выше на общественной лестнице, он на самом деле теряет облик человека и становится не «большим… чем был», но меньшим, лишаясь и доблести, и человеческого достоинства. После
убийства Дункана Макбет уже навсегда отмечен особой печатью, отделяющей его от остальных людей. В эпоху Шекспира,
да и потом в XIX веке ее называли печатью Каина. Вспомним,
что в Библии Бог делает первоубийце Каину особое «знамение,
чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» (Быт. 4:15), тем
самым как бы ставя его в положение вне закона, отделяя его
от других людей. Именно в этом общепринятом тогда смысле отделенности от других людей Шекспир и понимал печать
Каина, когда устами Болингброка, обращенными к убийце законного монарха, в «Ричарде II» он сказал:
Бродить, как Каин, будешь ты в ночи,
И солнце спрячет от тебя лучи.
(V, 6; перевод М. Донского)
После убийства Дункана солнце спрячет свои лучи и от
Макбета.
Если убийство Дункана – единственное преступление, в
котором замешана леди Макбет, то для героя это только начало его кровавых деяний. Но уже первое убийство ломает его,
окуная в стихию зла и лишая благодати. Когда спальники Дункана читают молитву, он уже не может к ним присоединиться:
Я не мог
Сказать: «Аминь», когда они сказали:
«Помилуй Бог».
(II, 2)
Печать Каина
Связь с Богом порвана, и исполненный гармонии мир
патриархальной доблести канул в Лету. Кровавое преступление лишает героя сна, долгожданного отдыха, «бальзама увечных душ», знакомого каждому человеку с чистой
совестью. Ему слышится голос, как бы олицетворяющий
его вину:
Не спите! Гламис
Зарезал сон, и впредь отныне Кавдор
Не будет спать, Макбет не будет спать!
(II, 2)
Приговор жесткий и окончательный. Разъедающий изнутри процесс изоляции начался, и чем дальше, тем сильнее
Макбет будет ощущать свое одиночество. По сути дела, он сам
очень точно описал случившееся, когда сразу после убийства
Дункана лицемерно заявил:
Когда б я умер час тому назад,
Я прожил бы счастливый век. Отныне
Ничто не важно в этом смертном мире;
Все – вздор; скончалось благо и величье;
Вино иссякло, и в одних подонках
Найти утеху может этот свод.
(II, 3)
169
Восшествие на трон не приносит герою долгожданной
радости. Чувства вины и страха владеют им, а пролитая кровь
требует новой крови. Ведь Банко и его сын живы, а именно он,
а не Макбет, согласно предсказанью ведьм, должен стать «пращуром королей». И герой вновь бросает вызов судьбе:
170
Печать Каина
Стать – это слишком мало.
Стать надо прочно. Страх наш перед Банко
Врос глубоко…
Я осенен бесплодною короной,
И мне в десницу вложен праздный скипетр,
Который вырвет чуждая рука,
А сын мой не наследует. Так, значит,
Для внуков Банко я запачкал душу;
Для них зарезал доброго Дункана;
Для них я чашу моего покоя
Наполнил злобой и мой вечный клад
Вручил исконному врагу людскому,
Чтоб им царить, царить потомству Банко!
Нет, так не будет! Выступай, судьба,
И мы с тобой сразимся насмерть!
(III, 1)
«Вечный клад» (eternal jewel) – это бессмертная душа героя, а «исконный враг», конечно же, – дьявол. Самооценка
Макбета – абсолютно точна; он как бы видит себя насквозь.
Макбет прекрасно понимает, что, совершив свое первое преступление, он не только навсегда лишился покоя, но и заплатил за убийство Дункана самую дорогую цену, какую только
можно представить, – потерял свою душу, вручив ее дьяволу.
(Христианский контекст этой самой христианской трагедии
Шекспира прописан совершенно явно и недвусмысленно.)
Все это мучит героя, но не останавливает его. Ведь он человек
действия, да и пути назад уже нет. И потому он смело вступает
в поединок с судьбой.
Но если пути назад нет, то есть путь вниз. Бросив вызов
судьбе, Макбет становится ее рабом, утрачивая свободу выбо-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]