Суламифь

СОДЕРЖАНИЕ

Стоя на краю бездны, вознести имя любви на небеса… 5

Гранатовый браслет 8

& '(С$%&

Читать повести А. И. Куприна, хотя бы для того, чтобы подобрать новые синонимы к слову любовь, а также найти подтверждение мысли Сократа: «Любви женщины следует более бояться, чем ненависти мужчины. Это — яд, тем более опасный, что он приятен».

Любовь у Куприна бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды. Любовь, по Куприну, должна основываться на возвышенных чувствах, на взаимном уважении, благородстве и правдивости. Она должна стремиться к идеалу.

Губы влюбленных дрожат в ожидании встречи, они кажутся писанными самим Микеланджело. Музыка чувств парит на высоких просторах небес. Любовь вступает в диалог. Такими губами, как у нее, она должна говорить прекрасные вещи. Она говорит прекрасные вещи. Ее поцелуй, способен искалечить и свести с ума, и длился он целую вечность. Ее поцелуй именно такой. Вот так приходит осозна-

…&D&H( ( JCDG IA &H@ G$E F, D&E% (CB ( С@$A

А. И. К

ние истины истин: единственный смысл любви — это сама любовь.

В жизни нашей идеалы стираются и пропадают, поэтому герои и героини Куприна часто ошибаются в своем выборе, и тогда чистое и великодушное чувство становится источником жизненной трагедии.

Для героев Куприна любовь становится божеством, которому они поклоняются, забывая о себе. Эта одержимость заставляет их относиться к другому человеку, как к неземному существу, и повторять «да святится имя твое», не боясь тем самым навлечь на себя гнев Божий.

Мир основан на запретах, его смысл не дать никому войти. А смысл любви — не дать кому-то выйти. Гибкая тень разлуки в черной маске, как силуэт фехтовальщика в трауре, медленно приближается к любви. Где-то за кулисами слышны непонятные звуки, эхо голосов, покашливания, тихие реплики, которые утратили смысл и назначение. Конец любви так же загадочен, как и начало, — он наступает, и все.

Уладить печаль посредством песенки или соловьиной трели — дело довольно трудное, хотя поначалу обещающее исцеление. Любовную печаль врачуют только время и смерть.

Читать Куприна! Чтобы в очередной раз ужаснуться оттого, что внутри каждого «здравствуй» прячется «прощай». Ужаснуться, а затем понять самую главную истину: когда мы влюбляемся, мы становимся доверчивыми и немного испуганными. До этого мы имели склонность к гиперболам, вычурному пафосу и высокой риторике, а полюбив,

вдруг осознаем, со всей очевидностью осознаем конечность нашей жизни… Нет, конечно же, мы вдруг открываем бессмертие, и все же в этом бессмертии ощущается страх: а вдруг жизнь неожиданно прекратится вот сейчас, когда мы любим, когда нас любят, вдруг за что-то нас лишат любви, вдруг мы ее не заслужили, не выстрадали, вдруг…

И тогда со всей очевидностью мы осознаем: Господи, слава Тебе за дарованную любовь. Пусть она была мгновенной, пусть была случайной, но она воспитала в наших душах благодарность и убежденность, что нашими последними словами в этой жизни будут слова любви. И мы, стоя на краю бездны, вознесем имя любви на небеса. Оно вспыхнет в душе, осветит мир и перелетит на уста других влюбленных.

И. И. Мурзак

…&D&H( ( JCDG IA &H@ G$E F, D&E% (CB ( С@$A

А. И. К

I

В середине августа, перед рождением молодого месяца, вдруг наступили отвратительные погоды, какие так свойственны северному побережью Черного моря. То по целым суткам тяжело лежал над землею и морем густой туман, и тогда огромная сирена на маяке ревела днем и ночью, точно бешеный бык. То с утра до утра шел не переставая мелкий, как водяная пыль, дождик, превращавший глинистые дороги и тропинки в сплошную густую грязь, в которой увязали надолго возы и экипажи. То задувал с северо-запада, со стороны степи свирепый ураган; от него верхушки деревьев раскачивались, пригибаясь и выпрямляясь, точно волны в бурю, гремели по ночам железные кровли дач, и казалось, будто кто-то бегает по ним в подкованных сапогах; вздрагивали оконные рамы, хлопали двери, и дико завывало в печных трубах. Несколько рыбачьих баркасов заблудилось в море, а два и совсем не вернулись: только спустя неделю повыбрасывало трупы рыбаков в разных местах берега.

А. И. К

том. И теперь она очень радовалась наступившим прелестным дням, тишине, уединению, чистому воздуху, щебетанью на телеграфных проволоках ласточек, сбившихся к отлету, и ласковому соленому ветерку, слабо тянувшему с моря.

II

Кроме того, сегодня был день ее именин — семнадцатое сентября. По милым, отдаленным воспоминаниям детства она всегда любила этот день и всегда ожидала от него чего-то счастливо-чудесного. Муж, уезжая утром по спешным делам в город, положил ей на ночной столик футляр с прекрасными серьгами из грушевидных жемчужин, и этот подарок еще больше веселил ее.

Она была одна во всем доме. Ее холостой брат Николай, товарищ прокурора, живший обыкновенно вместе с ними, также уехал в город, в суд. К обеду муж обещал привезти немногих и только самых близких знакомых. Хорошо выходило, что именины совпали с дачным временем. В городе пришлось бы тратиться на большой парадный обед, пожалуй даже на бал, а здесь, на даче, можно было обойтись самыми небольшими расходами. Князь Шеин, несмотря на свое видное положение в обществе, а может быть, и благодаря ему, едва сводил концы с концами. Огромное родовое имение было почти совсем расстроено его предками, а жить приходилось выше средств: делать приемы, благотворить, хорошо одеваться, держать лошадей и т. д. Княгиня Вера, у которой прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной друж-