Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судьбы скрещенья (Несколько размышлений о русско-английских литературных параллелях)
.pdf
«Главенство» в любви
на сцене не показано. Оно, как правило, должно наступить
после падения занавеса.
Однако в «Укрощении строптивой» Шекспир нарушил
эту традицию, рассказав о жизни молодоженов после свадьбы. Но могут ли строптивая Катарина и ее свирепый укротитель Петруччо найти взаимное счастье? Текст комедии дает
нам возможность по-разному ответить на этот вопрос, а режиссерам по-разному поставить спектакль. Все зависит от
трактовки пьесы.
Если по примеру таких критиков, как Марк Ван Дорен или
Лари Чемпион
1
, видеть в «Укрощении строптивой» только веселый фарс с присущими этому жанру двумерными персонажами сварливой жены и чудовища-мужа, тогда вопрос об их
семейном счастье отпадает сам собой. Ведь ни автора, ни зрителей фарса психология героев, как правило, не интересует.
Именно такими двумерными персонажами были герои народно-площадной комедии, откуда был взят сюжет этой пьесы.
Однако вряд ли подобный взгляд справедлив по отношению к
достаточно сложному тексту Шекспира.
Более убедительной, хотя и не абсолютно бесспорной,
нам кажется трактовка комедии, предложенная Александром
Легатом. Согласно ей, оба героя, и Катарина, и Петруччо, с веселым задором играют предложенные им роли, устанавливая
под конец пьесы гармоничные отношения, ведущие к счастливой семейной жизни в будущем. Финальный же монолог
Катарина произносит с нескрываемым удовольствием, подсмеиваясь над строптивыми женами и радуясь своим новым
отношениям с мужем
2
.
131
1
Van Doren M. Shakespeare. N.Y., 1939. P. 48; Champion L. The Evolution of Shake-
speare’s Comedy. Cambridge, Massachusetts, 1970. P. 40.
2
Leggat A. Shakespeare’s Comedy of Love. L., 1973. P. 61.
132
«Главенство» в любви
Но этот же самый монолог можно прочесть и совсем подругому, иронически. Расхваливая свое новое видение семейной жизни, Катарина говорит:
Муж – господин твой, жизнь, защитник,
Глава и повелитель…
Он в стужу днем и в бурю ночью бдит,
Пока в тепле ты почиваешь дома…
Как совершенно справедливо заметил Питер Хини, трудно не заметить иронии в словах героини, если вспомнить в
каком «тепле» Катарина «почивала дома» в первые дни после
свадьбы
1
. Если это так, то тогда Катарина лишь сделала вид,
что смирилась, и война слов все еще кипит между героями
комедии, и их будущее представляется неясным, может быть,
таким, как его вскоре изобразил Джон Флетчер в своей комедии «Укрощение укротителя». В любом случае, как бы ни сложился брак Катарины и Петруччо (счастливо или же, наоборот, трагично), «Укрощение строптивой» – пьеса с открытым
финалом, где зрители, режиссеры и критики сами домысливают судьбы героев. Шекспир намеренно дал им такую возможность, поставив многоточие в вопросе о главенстве в семейной жизни этих молодоженов.
«Антоний и Клеопатра» – одно из самых совершенных
произведений Шекспира, в художественном отношении мало
чем уступающее «Гамлету» и «Королю Лиру». По масштабу
охвата действительности это, быть может, самое грандиозное
творение драматурга, превосходящее все написанное им ранее – действие пьесы длится около десяти лет и разворачива-
1
Heany P.F. Petruchio’s Horse: Equine and Household Mismanagement in “The
Taming of the Shrew”. Early Modern Literary Studies 4. 1 (May 1988): 2.1–12.
«Главенство» в любви
ется в пределах почти всей римской державы (всей римско-эллинской ойкумены). По ходу движения сюжета Шекспир показывает зрителям громадную историческую панораму. Сцена
открывается в Александрии на Юге, затем переносится в Рим
на Север, оттуда – в Мессину, опять в Рим, снова в Александрию, затем к Мизенскому мысу, после этого в Сирию, опять в
Александрию, потом в Афины, снова в Рим, оттуда в Акциум и
снова в Александрию. Полные разнообразных конфликтов события сменяются с кинематографической быстротой, за которой зрители ощущают не только грозное движение истории,
но и бурлящий поток жизни.
«Антоний и Клеопатра» – трагедия политическая и в то же
время любовная, трагедия, где политика и любовь нераздельно связаны и неотделимы друг от друга. Здесь любят и воюют
между собой знаменитые исторические персонажи, столкновение между которыми решает судьбы мира. Как и в «Исторических хрониках» Шекспира, движение истории в трагедии во
многом зависит от исхода конфликта между основными действующими лицами.
У главных героев пьесы, Антония и Клеопатры, как бы свой
собственный масштаб, возвышающий их над остальными персонажами. Они по-особому объемны, сложны, противоречивы и в то же время поэтически абсолютно убедительны. Шекспир рисует их как личности исключительные. Они не только
понимают свое место в истории и пытаются соответствовать
отведенной им судьбой роли, но и наделены исключительно
сильными чувствами. Они даже и выражаются особым поэтически возвышенным, барочно-цветистым, полным гипербол
языком, которого не знают другие действующие лица.
Так, например, обнимая Клеопатру в ее дворце в Александрии, Антоний говорит:
133
134
«Главенство» в любви
Пусть Рим потонет в водах Тибра! Пусть
Обрушится широкий свод державы!
Здесь мое место. Что земные царства?
Грязь, глина. И животных, и людей
Навозная земля равно питает.
Нет, благородство жизни – только в этом
Объятии. Когда в любви сошлась
Такая пара, гордо заявляю
Пред миром всем, что нам подобных нет.
(I,1; здесь и далее перевод О. Сороки)
Однако вместе с тем Антоний и Клеопатра ведут себя и как
обычные люди с их мелкими и крупными недостатками; они
могут поддаваться слабости, колебаться и менять решения, совершать различные промахи, серьезные ошибки и даже предательство.
Как уже давно заметили критики, движение сюжета трагедии держится на контрасте двух миров – Рима и Александрии,
между которыми разрывается Антоний, желая принадлежать и
тому, и другому.
Рим ассоциируется с действием, прежде всего военным
и политическим
1
. Это мир мужчин, где важна воинская доблесть, стоическое самоограничение, умеренность чувств
и твердость духа, умение контролировать себя, рациональное мышление и предсказуемая логика поступков. Олицетворением такого Рима служит Октавий Цезарь, внучатый
племянник Юлия Цезаря, который к концу трагедии становится единовластным владыкой римской державы, первым ее императором Августом. Он человек дела, искусный,
расчетливый и холодный политик, который на пути к вла-
1
Wilders J. Introduction // Shakespeare. Antony and Cleopatra. L., 2005. P. 55.
«Главенство» в любви
сти постепенно устраняет одного за другим всех соперников, твердо веря в свое предназначение восстановить мир и
порядок в Риме.
Иное дело Александрия. Это по преимуществу мир женщин, который ассоциируется с чувственностью, беззаботностью и весельем, томной негой и любовной страстью,
чрезмерностью и непостоянством, место, где эмоции управляют разумом. Иными словами, почти полная противоположность Риму. Мир Александрии олицетворяет главная
героиня Клеопатра, которую недаром называют «нильской
змеюкой» (I, 5). Ведь Нил в трагедии является символом плодородия и пожирающих падаль насекомых, жатвы и ядовитых змей
1
. Подобно Нилу, Клеопатра одновременно притягательна, полна жизненной энергии и в то же время опасна.
Она непредсказуема в своем поведении, постоянно изменчивая, нежная и беспощадная, любящая и ревнивая, вздорная и величественная, бесконечно женственная и неотразимая в своем обаянии. Энобарб, приверженец Антония, так
рассказывает о ней:
Ни возрасту не иссушить ее,
Ни вычерпать привычке не дано
Ее бездонного разнообразья.
Другие женщины приесться могут,
Но насыщает чем она сильней,
Тем делает несытей. Грязь любая
Прелестна в ней. Распущенность ее
Жрецы святые восхвалять готовы.
(II, 2)
135
1
Ibid. P. 54.
136
«Главенство» в любви
Как сказано, Антоний принадлежит обоим мирам пьесы.
Он одновременно великий полководец и великий влюбленный. Во время похода в покрытые льдом Альпы он может проявить солдатскую отвагу и римскую твердость духа, питаясь
древесной корой и конской мочой, и в то же время он может и
беззаботно пировать с Клеопатрой и даже разрешить ей одеть
себя в женский наряд. По ходу действия Антоний вступает
в брак с Октавией, сестрой Цезаря, но его сердце остается в
Александрии с Клеопатрой, и при первой же возможности он
возвращается к ней. Прощая ее после того, как она предательски бежала с поля боя, Антоний говорит:
Не плачь. Твоя единая слеза
Дороже всех побед и поражений.
(III, 11)
Однако это вовсе не значит, что Антоний не видит недостатков Клеопатры, слепо поклоняясь ей. В момент гнева он
может назвать ее «египетской потаскухой». Так, исподволь катулловская тема odi et amo, ненависти-любви проникает в трагедию, влияя на отношения героев.
На самом деле Антоний борется не только с Октавием, но
и с Клеопатрой. Здесь, как и у Женщины из Бата с ее мужьями
и как у Катарины и Петруччо, тоже сталкиваются две воли, и
Клеопатра оказывается сильнее. Возможно даже, что поначалу Антоний больше любит ее, чем она его. Но смерть Антония,
безуспешно пытавшегося взять лучшее от противостоящих
друг другу миров Рима и Александрии и постепенно растратившего свою геркулесову силу
1
, ставит все на свои места.
1
У Шекспира, в отличие от Плутарха, Геркулес является предком и покровителем Антония, которого он покидает накануне последней битвы, где тот терпит
полное поражение.
«Главенство» в любви
Клеопатра искренне оплакивает любимого. Отныне Антоний
кажется ей «живым Колоссом, высящимся над океаном» (V, 2),
после ухода которого природа опустела. Прощаясь с Антонием, она восклицает:
Угасла путеводная звезда
Великих войн. Увял венок победный.
Ушло различье меж молокососом
И витязем… В подлунной ничего
Достойного вниманья не осталось…
(IV, 15)
Всю жизнь игравшая те или иные роли, Клеопатра теперь
блестяще разыгрывает свою последнюю сцену царственного
самоубийства, превращая ее в торжественный апофеоз и веря,
что после смерти она сразу же соединится с любимым. Из жизни она уходит непобежденной, унося с собой красоту, полноту
бытия и избыток великолепия и оставляя власть холодному и
расчетливому Октавию, который, по словам под конец обретшей мудрость Клеопатры, вовсе «не хозяин, но холоп судьбы»
(V, 2). Сама же египетская царица вместе со своим любимым
после смерти сразу же становится частью истории. По приказу
Октавия их хоронят вместе в одной могиле:
137
С Антонием ей рядом почивать.
И знаменитее четы не будет
Хранить в себе могила ни одна.
(V, 2)
Вслед за Шекспиром к теме столкновения воль любящих
в XVII веке обратился Жан Расин, прославившийся непре-
138
«Главенство» в любви
взойденным тогда психологизмом, тонкой обрисовкой нюансов чувств и диалектики страсти. Хорошо известно, что в
пьесах Расина действует особая сюжетная схема, где персонажи как бы смотрят в спину друг другу, не видя или не желая
видеть лиц своих ближайших соседей. Согласно этой схеме,
А любит В, но В его (ее) не любит, а любит С, который тоже
любит кого-то другого, и т. д. (О такой расстановке сил, в
частности, писал Ролан Барт.) Так бывало и в пасторальных
романах эпохи Возрождения, где подобная слепота персонажей часто создавала комические ситуации. Однако у Расина
эти подобные замкнутому кругу отношения обычно ведут к
неизбежной трагической развязке, поскольку его героями
владеет полностью подчиняющая себе разум страсть, совладать с которой они не могут. При этом они в состоянии слышать и обычно даже слышат голос разума, но не способны
внять его велениям, поскольку их воля находится целиком во
власти чувства.
По справедливому наблюдению В. Кадышева, мир для
таких героев ограничен рамками «я и ты», «я и объект моей
страсти», а то, что лежит вне этого мира, для них абсолютно
не важно
1
. Потому их любовь обретает форму своеобразной мании; главное для них – подчинить любимого своей
воле или, если это невозможно, уничтожить его. Соответственно, все они постоянно балансируют на грани катастрофы, которая неминуемо настигает их в финале пьесы. Недаром же известный французский драматург XX века Жан
Жироду сказал, что герои пьес Расина напоминают ему загнанных в клетку диких зверей, которые живут по законам
джунглей.
1
Кадышев В. Расин. М., 1990. С. 65.
«Главенство» в любви
Примером тому служат герои уже первой самостоятельной трагедии Расина «Андромаха» (1667) – Пирр, Орест и Гермиона. Отлично понимая, что они делают, эти герои во имя
чувства без колебаний попирают нравственный и политический долг, столь важный для протагонистов Корнеля, знаменитого предшественника и главного соперника Расина. Пирр
ради страсти к Андромахе готов восстановить разрушенную
Трою, даже если это приведет к новой троянской войне. Орест
ради любви к Гермионе забывает о политической миссии,
с которой его послали греки. Гермиона же, первая в череде
«сильных» и неуправляемых героинь Расина, узнав о предстоящем венчании Пирра и Андромахи, посылает влюбленного в нее Ореста убить отвергнувшего ее жениха, чтобы он
не достался сопернице. Всеми ими в момент принятия этих
судьбоносных для них решений движет лишь эгоистически
слепая страсть, а свободный выбор и воля любимого для них
просто не существует.
Точно так же ведет себя и мстительная Роксана, героиня
трагедии «Баязид» (1672), турецкая султанша, в отсутствие
ушедшего в военный поход мужа наделенная полнотой верховной власти в Стамбуле. Роксана пылает преступной страстью к младшему брату мужа, благородному Баязиду, который
с детства любит знатную турчанку Аталиду. И хотя султан велит казнить Баязида, видя в нем потенциального соперника
в борьбе за власть, Роксана хочет возвести царевича на трон,
если он только женится на ней. Однако на пути этого дворцового переворота встает любовь Баязида к Аталиде. Узнав о ней,
султанша в гневе говорит любимому:
139
140
«Главенство» в любви
Чем ты можешь
Меня вознаградить, коль сердце не предложишь?
Что мне могла бы дать признательность твоя?
Царевич, право же, ты позабыл, кто я.
Мне, чтоб тебя казнить, довольно мановенья.
Султанша я: Мурад доверил мне правленье,
В Стамбуле и дворце моя безбрежна власть.
Не благодарность мне нужна твоя, а страсть.
(V, 4; перевод Л. Цывьяна)
Но царевич отказывается пойти навстречу ее желаниям, и
тогда Роксана в порыве ненависти отдает приказ задушить Баязида («или ты мой или ничей»), а после гибнет и сама.
Внешне сюжет «Федры» (1677), лучшей трагедии зрелого
Расина, напоминает сюжет «Баязида», поскольку Федра тоже
одержима преступной страстью к своему пасынку Ипполиту. Но как сильно отличаются героини двух трагедий. Федра
прекрасно понимает, что ее любовь греховна, что она послана ей как кара богов, и всеми силами пытается победить
ее. По выражению Буало, героиня трагедии как бы «виновна
поневоле», и она жестко осуждает свое чувство, справиться с
которым все же не может. Так в пьесу входит тема суда над собой и суда, творимого богами, которая тесно переплетается
с христианским учением, осмысленным в духе янсенизма
Недаром же один из вождей этого религиозного движения,
богослов Арно, прочитав трагедию, сказал, что «Федра – христианка, которую не осенила благодать». В пьесе, как считают большинство исследователей, действует янсенистский
«скрытый Бог», который не оказывает человеку поддержки,
1
.
1
Жирмунская Н.А. Творчество Жана Расина // Расин Ж. Сочинения: В 2 т. М.,
1984. Т. 2. С. 427.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]