Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Становление системы планирования в постсоветский период теория и практика. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 196 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

Необходимо отметить, что вопрос о сущности планируемого показателя экономического эффекта еще не был решен окончательно и оставался предметом научных дискуссий: не было единого мнения, планировать ли эффект в виде народнохозяйственного показателя (экономии приведенных затрат) или хозрасчетного показателя (прироста прибыли или снижения себестоимости); планировать ли частные показатели эффекта (по отдельным видам затрат); планировать ли показатель эффекта дифференцированно по отдельным направлениям НТП (в частности, планировать ли отдельно эффект обновления выпускаемой продукции и эффект внедрения новых технологий)?

Дело усложнялось тем, что ответ на один из поставленных вопросов не определял ответов на другие. Например, многие ученые были склонны отдавать предпочтение плановому показателю эффекта в народнохозяйственной форме, но при этом различались их мнения о направлениях НТП, по которым следует планировать данный эффект. Б.Ф. Зайцев, например, считал, что нецелесообразно утверждать эффект от проводимых исследований и разработок, а также эффект от новой продукции изготовителям [43, с. 165], так как учесть величину эффекта новой продукции в виде реальных результатов использования машин и оборудования у потребителя не представляется возможным. Объективные предпосылки для планирования экономического эффекта имелись, по его мнению, только применительно к таким разновидностям НТП, как внедрение новых технологических процессов, механизация и автоматизация производства, совершенствование организации производства и труда [43, с. 166].

В пользу хозрасчетного показателя эффекта высказывался В.Г. Фельзенбаум, отмечавший, что «увязка показателей различных отделов плана, планирование эффекта новой техники как источника роста эффективности производства должны иметь место на каждом предприятии и затем находить отражение в планах объединений, отраслей и народного хозяйства в целом. Эта задача могла быть решена только на основе использования показателя хозрасчетного эффекта» [101, с. 119; 102]. Дополнительным аргументом в пользу хозрасчетного показателя выступала у В. Фельзенбаума возможность избежать при этом повторного счета при суммировании эффекта у производителя и потребителя новой техники. Отмечалось, что сводный учет фактического эффекта новой техники на каждом предприятии, которое одновременно является и производителем, и потребителем новой техники, не должен быть раздельным [101, с. 124]. По-видимому, для

перспективного планирования целесообразно было использовать ограниченный набор показателей эффекта по самим направлениям НТП.

Второй важный вопрос методологии планирования экономического эффекта новой техники заключался в выборе методов планирования значений выбранных показателей. Согласно высказываемым рекомендациям, общее направление решения данной задачи было связано с широким использованием плановых нормативов; при этом возможная форма нормативов у разных авторов была различна.

Б.Ф. Зайцев предлагал использовать в качестве планового норматива для мероприятий по совершенствованию технической базы предприятий отношение годового экономического эффекта таких мероприятий к чистой продукции, обосновывая свое предложение стабильностью этого показателя в различных отраслях промышленности, в частности, в разных отраслях машиностроения [43, с. 168].

Д.М. Палтерович предлагал в качестве планового норматива рассматривать срок окупаемости затрат за счет годового экономического эффекта [79, с. 176]. Нормативы предлагалось дифференцировать по направлениям НТП, включив в число этих направлений и обновление выпускаемой продукции. В основу нормативов ученый положил фактическую эффективность отобранной совокупности мероприятий по каждому направлению НТП, считая, что в условиях рыночного хозяйствования могут измениться способы использования предлагаемых нормативов.

Так, нормативы общей (абсолютной) эффективности, рассчитываемые на основе ретроспективной информации, могли, по-видимому, применяться только на уровне отраслей в качестве элементов своего рода индикативного планирования. Во всяком случае, это представлялось допустимым для зрелых отраслей, выпускавших стабильные виды продукции и применявших традиционные виды технологических процессов. Такие отраслевые нормативы могли играть роль ориентиров при разработке планов предприятий. Для последних, даже в условиях возрастающей самостоятельности, значение таких ориентиров было весьма велико. Именно желаемый уровень эффективности (по существу, уровень отдачи от средств фонда развития производства, науки и техники) непосредственно влиял бы на выбор направлений НТП с учетом необходимых объемов финансирования. По мнению ряда авторов, в условиях рыночной экономики планирование абсолютной эффективности оказывается наиболее естественным и целесо-

образным, т.к. важнейшей задачей планирования НТП становится определение направлений расходования средств предприятия, предназначенных для совершенствования техники, технологии и организации производства.

План развития науки и техники являлся важнейшей составной частью планирования. В государственном пятилетнем плане по разделу «Развитие науки и техники» предусматривались следующие подразделы:

- разработка научно-технических программ;

- проведение важнейших научно-технических и опытно-

конструкторских работ;

- освоение производства новых видов промышленной продук-

ции;

- внедрение прогрессивной технологии, механизации и авто-

матизации производственных процессов;

- продажа советских лицензий за границу, закупка иностран-

ных лицензий и образцов новых изделий;

- развитие государственной и республиканской стандартиза-

ции;

- внедрение научной организации труда;

- основные показатели технического уровня производства и

важнейших видов выпускаемой продукции;

- снятие с производства устаревшей продукции и прекращение

применения отсталых технологических процессов с заменой их на прогрессивные;

- эффективность проведения научно-технических мероприятий;

- финансирование научно-исследовательских работ;

- подготовка научных и научно-педагогических кадров;

- основные задания, выполняемые по научно-техническим про-

блемам, разрабатываемые в сотрудничестве с зарубежными странами.

Научно-технические программы являлись составной частью государственных планов развития науки и техники. В совокупности они образовывали основу программного разреза указанных планов, который дополнял существующие отраслевой и территориальный разрезы планов (в полной увязке с ними) и охватывал наиболее приоритетную часть задач планов, а также ресурсов, выделяемых на развитие науки и техники.

Целесообразность включения в план каждого задания должна была быть подтверждена необходимыми инженерными расчетами, а

также обоснована экономической эффективностью и перспективностью использования ожидаемых результатов внедрения новой техники в народном хозяйстве. Все включаемые в пятилетний план задания должны были иметь обязательное материальное, трудовое и финансовое обеспечение.

Проект годового плана развития науки и техники составлялся на основе заданий и экономических нормативов пятилетнего плана на данный год и предусматривал необходимую конкретизацию указанных заданий. При этом все показатели годового плана должны были быть не ниже заданий пятилетнего плана, установленных па этот год.

Целевые комплексные программы разрабатывались в качестве важнейшей составной части государственных перспективных планов экономического и социального развития. Каждая такая программа носила строго целевой характер, являлась директивным и адресным документом, определяющим систему заданий и мероприятий, увязанных по ресурсам, исполнителям и срокам осуществления и обеспечивающих концентрацию сил и средств для достижения намеченных конечных результатов, Программы, направленные на решение региональных проблем, развитие отдельных крупнейших регионов, относились к территориальным целевым программам. Эти программы в зависимости от масштабов решаемых задач имели общегосударственное, публиканское или местное значение.

рес-

Методические указания к разработке территориальных целевых комплексных программ союзного значения одобрялись Госпланом СССР. Основные положения этих указаний должны были использоваться и при разработке программ областного значения. Различались областные программы, являющиеся частью программы более высокого уровня, и программы, разрабатываемые для решения наиболее сложных проблем локального характера. В первом случае содержание программных показателей, методы и сроки их разработки определялись общими методическими указаниями по общесоюзной или республиканской программе.

Для программ областного значения методическое и организационное обеспечение разрабатывалось головными организациями самостоятельно. Разработка таких программ осуществлялась поэтапно. На стадии отбора проблем силами центральных и местных научных и проектных организаций проводились предпрограммные исследования и проработки, в ходе которых определялись примерные объемы ресурсов, необходимых для решения той или иной

проблемы, возможные варианты и сроки ее решения, оценивалась экономическая и социальная эффективность программ.

В общем виде региональная целевая программа должна была содержать следующие пункты:

- развернутая формулировка главной цели, основных подце-

лей и задач программы с количественно определенными конечными показателями;

- примерный состав отраслей и видов производств, участ-

вующих в реализации программы;

- объем затрат на разработку программы с указанием источ-

ника и порядка финансирования;

- указания по организации разработки, согласованию и рас-

смотрению программы [91].

Таким образом, можно сделать вывод, что формирование программ научно-технического развития в СССР было одним из ключевых аспектов четкого функционирования государственной инновационной системы. Для принимаемых программ было характерно четкое обозначение целей и задач, формирование ясной и последовательной структуры комплекса предлагаемых мероприятий, указание реальных, проанализированных источников финансирования. Законопроекты носили целевой характер, направленный на решение проблем в конкретных отраслях промышленности, разработку продукции, необходимой промышленности и экономике в целом.

В России в последние 10–15 лет региональные власти резко усилили организационную и нормотворческую деятельность по активизации инновационных процессов на местном уровне [68; 69]. Появились различные нормативные и концептуально-программные наработки по развитию инновационной деятельности в регионах, однако они носили общеметодический характер и/или содержали только перечень направлений и отдельных мероприятий по развитию данной деятельности. В этих документах отсутствовали:

- целостная взаимоувязанная система практических мер;

- четко обозначенные и измеримые цели;

- конкретная система оценки результатов инновационной дея-

тельности и мероприятий по ее развитию [12].

Необходимо понять важность и актуальность закона, описывающего основные направления развития инновационной деятельности в регионе, являющегося основой, объединяющей действия государства и различных коммерческих и некоммерческих структур в отношении качественного преобразования инновационной структуры страны.

Проанализировав состояние инновационной деятельности за рубежом, опыт формирования инновационных программ в СССР и в постсоветской России, можно сделать вывод, что в 1990–2000-е гг. отсутствовали определенная линейность и системность в формировании программ. Также следует подчеркнуть, что и директивность в построении инновационных стратегий развития в современных рыночных условиях недопустима. Таким образом, для определения оптимального и наиболее эффективного способа построения инновационных программ необходимо было провести анализ потенциала российской науки.

После распада СССР отечественная наука находится в качественно новых экономических, социальных и политических условиях, которые во многом предопределили ее нынешнее состояние. Изменение социально-экономической ситуации в ближайшей и долгосрочной перспективе, несомненно, оказало самое непосредственное влияние на факторы и тенденции ее дальнейшей динамики. Между тем нельзя не учитывать, что институциональная структура российской науки, ее внутренние взаимосвязи, механизмы функционирования в основном сформировались задолго до начала радикальных политических и экономических реформ и далеко не всегда способствовали ее эффективной интеграции в рыночную среду. Научные организации и сами ученые, столкнувшись с непривычными для них реалиями, пытались теми или иными способами адаптироваться к новым условиям. Однако такая адаптация происходила при отсутствии своевременной реакции со стороны государства и обоснованных стратегических решений, нацеленных на адекватную трансформацию науки и повышение ее роли в обеспечении позитивных социально-экономических преобразований в России [4]. В условиях охватившего страну общесистемного кризиса все это привело к резкому обострению ситуации в сфере науки и экономики.

Развиваясь в течение десятилетий по так называемой советской модели, отвечавшей административно-командным принципам хозяйствования, отечественная наука отличалась тремя специфическими характеристиками: значительными масштабами, централизованным управлением и практически стопроцентным государственным финансированием. В таком состоянии научная система страны встретила рыночные реформы; кстати, основные детерминанты указанной модели продолжают действовать до сих пор.

Институциональная структура российской науки в рассматриваемый период оставалась архаичной и не отвечала требованиям рынка.

Анализируя состояние науки в стране, нельзя не принимать во внимание инерцию в организации исследований и разработок, стремление сохранить действовавшие в течение десятилетий институциональные структуры, соответствовавшие требованиям административнокомандной экономики. Преобразования 1990–2000-х гг., несмотря на изменения в формах собственности, ликвидацию большинства отраслевых министерств, возникновение новых организационных структур, не затронули принципиальных основ той институциональной системы, которая была характерна для советской науки.

К началу 2002 г. в России насчитывалось 4037 научных организаций. В целом с 1990 г. их число уменьшилось на 13 %, прежде всего за счет резкого сокращения конструкторских и проектных организаций, выполняющих исследования и разработки. Однако в отличие от индустриальных стран, основной формой организации исследований в России по-прежнему оставались научно-исследовательские институты, обособленные от высших учебных заведений и предприятий, причем число их постоянно росло. На фоне двукратного падения численности занятых и трехкратного – затрат на науку – в 1990–2001 гг., число НИИ увеличилось в 1,5 раза – с 1,8 до 2,7 тыс.; на их долю приходилось 70–80 % персонала и затрат на исследования и разработки. Институциональные изменения осуществлялись за счет разукрупнения существующих либо создания новых научных организаций путем образования юридических лиц в форме НИИ, а не за счет укрепления исследовательской базы предприятий и вузов, а именно они составляют костяк инновационных систем в странах с развитой рыночной экономикой.

В указанный период в РФ примерно 2,9 тыс. научных организаций находились в государственной собственности (против 39 – в США, 45 – в Великобритании, 82 – в Германии, 96 – в Японии). Основная нагрузка, связанная с их функционированием, легла на федеральный бюджет. Следовательно, заметно уменьшившиеся в реальном выражении объемы бюджетного финансирования распределялись между все большим количеством организаций. Многие организации, формально оставаясь по своему статусу научными, практически свернули исследовательскую деятельность и превратились в сугубо хозяйственные структуры: среди лиц, занятых в науке, 44 % составляли вспомогательный и прочий персонал, 40 % не имели высшего образования. К тому же российские научные организации в среднем были весьма слабы по своим финансовым возможностям: в 2001 г. на одну научную организацию приходилось 1,2 тыс. руб. внутренних затрат на

исследования и разработки (в ценах 1989 г., с учетом деноминации) по сравнению с 2,3 тыс. руб. в 1990 г. Хотя само по себе создание небольших исследовательских структур могло сыграть позитивную роль.

Ключевую роль в развитии инновационной деятельности должна была сыграть внутрифирменная наука, интегрированная в реальный сектор экономики. В ведущих индустриальных государствах компаниями в те годы выполнялся основной объем научных исследований и разработок: 65 % – в странах ЕС, 71 % – в Японии, 75 % – в США. Российская заводская наука в тот период располагала незначительными ресурсами (6 % затрат на исследования и разработки) и ориентирована была главным образом на решение краткосрочных технических задач собственного производства, в том числе путем адаптации разработок, выполненных сторонними организациями, к конкретным производственным условиям.

Как показывает анализ, в тех отраслях промышленности, где на предприятиях была развита исследовательская база, одновременно отмечалась и наибольшая активность в размещении ими заказов на выполнение исследований и разработок у сторонних научных организаций. Положительная зависимость между интенсивностью собственных и внешних работ свидетельствовала о том, что эти две формы выполнения исследований и разработок на промышленных предприятиях дополняли, а не заменяли друг друга. Проведение собственных разработок отражает заинтересованность предприятий в инновациях и стимулирует наращивание контрактов со сторонними организациями, а исследовательские подразделения, осуществляя обработку научнотехнической информации, служат важным источником сведений для корректировки конкурентной стратегии компаний.

Что касается российской промышленности постсоветского периода в целом, то слабость заводской науки при отсутствии реальных сдвигов в организационной интеграции отраслевых научных учреждений с предприятиями и сохранении институциональных барьеров неблагоприятно сказалась в первую очередь на перспективах обеспечения конкурентоспособности выпускаемой продукции.

В те годы в структуре отечественной науки крайне низкой оставалась доля высших учебных заведений, выполнявших исследования и разработки (около 5 % затрат на науку по сравнению с 21 % в странах ЕС и 14–15 % – в Японии и США). Число таких вузов в 1990–2001 гг. сократилось с 453 до 388, а поскольку вновь созданные частные вузы практически не вели исследований, то научная деятельность осу-

ществлялась только в 40 % российских вузов. Продолжение подобной тенденции могло привести к необратимым последствиям как для самой науки, так и для качества подготовки специалистов. Между тем сформированная за годы реформ модель высшей школы в силу охвата всей территории страны позволяла использовать для инновационной деятельности различные интеграционные структуры (учебно-научные и научно-инновационные комплексы и т.д.) во многих регионах.

Российская наука того периода отличалась слабой инновационной ориентацией. Провалы рынка в сфере инноваций объяснялись не только и не столько кризисом производства в 1990-е гг., сколько несоответствием тематики выполняемых исследований, институциональных структур и механизмов функционирования науки потребностям экономики. Даже в условиях инвестиционного роста на рубеже XXI в. существенного притока средств предприятий в научную сферу не наблюдалось, в то время как, по нашей оценке, половина платежеспособного спроса на технологии удовлетворялась за счет их импорта.

В советское время организационное отделение прикладной науки от предприятий и наличие ведомственных барьеров привели к отрыву научных исследований от инновационной деятельности. Действовавший экономический механизм деятельности НИИ и КБ был ориентирован прежде всего на стимулирование научной деятельности, т.е. нарушалась цепочка научная разработка–внедрение инновационного про- дукта–диффузия. Дисбаланс между ними негативно сказался как на результативности и качестве исследований, так и на технологическом уровне промышленности и других отраслей экономики, состоянии производственного аппарата и, в конечном счете, на конкурентоспособности отечественной продукции. Разрыв между наукой и инновационной деятельностью сохранился и в 1990–2000-е гг.: по данным статистики, научные организации, особенно академические и вузовские, имели весьма низкий рейтинг в ряду других источников информации для осуществления технологических инноваций на предприятиях.

Крайне низкая востребованность научно-технических достижений (менее 5 % зарегистрированных изобретений и полезных моделей стали объектами коммерческих сделок в 1992–2001 гг.) в основном объясняется их неподготовленностью к практическому внедрению. Большую часть коммерческих сделок на внутреннем рынке технологий составляли соглашения, объектами которых являются разработки, находящиеся в стадии технического решения. Серьезными недостатками подобных сделок были, с одной стороны, существенные расходы

на внедрение и связанные с этим риски для предприятий, а с другой – отсутствие гарантий обеспечения заданных технико-экономических характеристик при освоении объектов соглашений в производстве.

Более 70 % всех изобретений было направлено на поддержание или незначительное усовершенствование существующих и в большинстве своем устаревших видов техники и технологий. Подобные изобретения, не требующие длительной подготовки производства и коренных технологических изменений, внедряются относительно быстро, но уже через 2–3 года их использование перестает давать какойлибо экономический эффект. Основная часть созданных в те годы образцов новых типов машин и оборудования отличалась низкими технико-экономическими показателями и не отвечала современным требованиям качества. Только 1/3 из них обладали охранными документами на промышленную собственность; 75 % не имели сертификатов качества и безопасности, 64 % – систем сервиса и эксплуатационного обслуживания, технологии утилизации отходов производства. В этой связи инновационно активные предприятия отдавали предпочтение приобретению готового оборудования, прежде всего – импортного, а не разукомплектованных российских технологий.

Серьезным недостатком как плановой системы, так и экономического механизма переходной экономики оставалось распространение инноваций. Как правило, они внедрялись на 1–2 предприятиях. Даже в тех случаях, когда нашей стране принадлежало лидерство в создании крупных инноваций, наблюдалось ее постепенное отставание по масштабам их распространения, как, например, в технологии выплавки и переработки стали. В то же время нередко необоснованно заимствовались зарубежные технологии при наличии эффективных отечественных разработок. В результате в России вместо интеграции в глобальные инновационные процессы стало преобладать «догоняющее» развитие науки и техники. Низкие цены на отечественные технологии по сравнению с зарубежными, более благоприятные возможности для внутрироссийской кооперации, чем для международной, с одной стороны, и жесткая конкуренция на мировом рынке, отсутствие у предприятий и научных организаций требуемых средств и опыта для продвижения собственных разработок за рубежом и их патентования там – с другой, обусловили известную замкнутость внутреннего рынка технологий в РФ.

Недостаточные масштабы и низкая скорость распространения нововведений и их освоения в производстве характеризуют и совре-

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 56 / 196 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]