Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собрание сочинений в десяти томах. Том десятый. «Адам - первый человек» (кавказская повесть). Первая книга рассказов. Рассказы. Статьи
.pdf
БИМ-БОМ
О
тец Сашки, шофер колхозной полуторки, погиб
в нелепой катастрофе за три дня до рождения
сына.
Часы остановились, недотянув двух минут до
девяти.
После поминок, когда соседские женщины
убирали в доме, дед Сергей хотел было подтянуть
гирьку.
Он постоял, потянулся к цепочке и раздумал.
— Что, Аннушка, пусть стоят они, а?.. В память!
— не то спросил, не то приказал он.
Невестка не ответила. Она лежала пластом,
и через ее обугленные горем губы, казалось, не
могло просочиться слово. И только кивнула согласно, простоволосая, тихая.
НАЧИНАЛОСЬ.
Дед Сергей сам сбегал в сельсовет за линейкой. И сам отвозил невестку в районный родильный дом.
И всю ночь просидел он под липой у этого
великого, тайного дома.
231
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
На рассвете толстая, сердитая нянька при-
несла весть.
— Поздравляю с внуком! Богатырь! Четыре
двести!
А дед заплакал.
Стекали слезы на седые усы, он улыбался и
всхлипывал.
— Богатырь?! Милая ты моя, а как бы при-
несть? Посмотреть бы его как? Аннушка сама как?
— Ничего, ничего, дедушка, и она хорошая.
А поглядеть нельзя, придет время — наглядитеся.
И ВРЕМЯ ПРИШЛО.
Когда вез невестку домой, как выехали в
степь, отдал ей вожжи и сам держал младенца
на руках, прикрывая красное личико от летнего
солнца широкой ладонью. А матери не давал и
прикоснуться.
Не тронь, Аннушка, не тронь. Спит парень.
—
У поворота на тряское шоссе дед Сергей приказал остановить подводу.
— Растрясет его. Ты поезжай, а я пешочком,
пешочком, чтоб не разбудился.
Аннушка хотела было возразить, но дед Сергей осек ее:
— Цыть! Поезжай! Поезжай!
И добрых три километра с внучонком на руках
прошел по пыльной обочине дороги.
Дома положил его бережно в деревянную
люльку, которую мастерил все эти дни. И сел возле на табуретку. И разглаживались морщины на
лице старого, и наливались прежней прекрасной
чернью выцветшие глаза деда Сергея.
Вот Сашка открыл глаза и заорал на всю
комнату:
— Ааа-аа!
232
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
Упал стул — мать метнулась к младенцу. Сашка
жадно тянул тугую грудь.
Дед Сергей потупился, отвернулся, встал,
прошелся по комнате...
И увидел часы.
Заскорузлыми, дублеными пальцами мягко
потянул за цепочку.
Часы пошли.
И когда большая стрелка легла на черту полно-
го часа, старинные часы, сработанные еще одним
из крепостных пращуров деда Сергея, захрипели,
и через секунду-другую наполнил комнату мелодичный звон.
Бим-бом! Бим-бом! Бим-бом!
Сашка сосал грудь, посапывая и причмокивая.
А часы били.
Били они громко, на весь дом, улицу, мир.
Бим-бом!
ВАСЬКИН РАБ
Берданка с вороненым стволом, отливающим
сизоватой чернью, висит на стене. Гришка тянется к ружью, но не может оторвать голову от
тяжелой подушки, которая обняла своими мягкими, по-медвежьи сильными лапами и не дает
подняться. Мальчишка дергается изо всех сил и
хватает ружье, но оно выскальзывает у него из рук
и с грохотом падает.
Гришка открывает глаза. На полу дрожит пустая алюминиевая кастрюля, а кот Федька, сваливший ее с печки, задрав хвост, удирает в коридор.
Он боязливо поворачивается к стенке, надеясь, что, может быть, там все-таки висит ружье. Но
видит жирные шеи лебедей и пальму с листьями,
зелеными и круглыми, как огурцы, и толстоногую
краснотелую красавицу с черной паклей распущенных волос, которая сидит на берегу синего
озера в белых точках облупившейся краски. Он
отворачивается от надоевшего старого ковра, нарисованного на огромном листе плотной бумаги.
Окно завешено клетчатой шалью — это мама,
уходя на работу, позаботилась, чтобы сына не
234
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
беспокоили мухи. Но свет пробивается в щель,
солнечный столб пролег через всю комнату, в нем
кружатся тысячи белых пылинок.
Гришка досадливо отбрасывает измятую про-
стыню и выходит во двор. Влажная после ночи
земля приятно холодит и щекочет босые ступни.
Солнце только вылезло из-за леса и, еще
большое и багровое, качается в зыбком розовом
мареве, словно переводя дух после дальней ночной дороги.
Гришка забывает свою досаду, улыбается не-
ведомо кому и толкает ногой калитку.
Он живет на самой окраине маленького горо-
да. Их дом последний в длинном ряду улицы. Сразу
через дорогу начинаются хозяйские огороды с
серо-зеленой стеной кукурузы и рослыми подсолнухами, увенчанными широкими позолочеными
блюдами. Многие подсолнухи уже исклеваны
жадными воробьями, и от этого на их золотых
головах темнеют треугольные плешины. Сразу за
огородами стелется клеверное поле селекционной
станции, а вдали черной каймой идет мелкий сборный лесок. Дальше ничего не видно, но Гришка
знает, что за этим леском начинаются и тянутся
на много километров поросшие камышом озера и
болотца. Никому не известно, откуда взялись эти
озера. Говорят, что в «старое время» была река, а
потом повернула и ушла в другую сторону. Да это
и совсем не важно для Гришки, главное, что озера
есть и он ходит туда на охоту.
Хлопнув дребезжащей калиткой, Гришка по-
бежал в поле на дальний холм. Роса еще не успела
обсохнуть, и покрытые серебристой пылью листья лебеды мокрыми вениками хлещут Гришку
по голым ногам.
235
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
Каждое утро он носится на свой холм, чтобы
как следует покричать и покувыркаться на его
плоской вершине.
Он взбегает на холм, осматривается и звонко
кричит:
— Ого-го-го-го!
Набирает полную грудь тугого, плотного
утреннего воздуха и кричит что есть силы, просто так: оттого, что ему всего десять лет, оттого,
что на дворе лето и ему хорошо жить на земле.
Накричавшись, Гришка кувырком скатывается к
подножью холма. Густая мокрая трава холодными
шершавыми языками лижет Гришкино тело, а он
только визжит и хохочет от переполняющей его
душу беспричинной радости существования.
Он любит траву и землю, мечтает о том, чтобы заиметь ружье и стать настоящим охотником.
Гришка уверен, что он будет самым лучшим, самым
метким и удачливым охотником.
Освеженный травяным купанием, подпрыгивая, Гришка помчался домой. У калитки он встретил Ваську-Костыля, прозванного так за длинный
рост и худобу. Он похож на удода. У него острый
птичий нос, который всегда блестит, и маленькие
коричневатые глаза. Ваське уже пятнадцать лет.
Отец в этом году купил ему одностволку, и он очень
важничает, что у него ружье.
Гришку он берет с собой на охоту потому, что
тот таскает на своих плечах все припасы и даже
тяжелые Васькины сапоги. Если случается Ваське
что-либо убить, Гришка лазает по камышам, ищет
и приносит ему добычу. В награду за рабство Васька раз в неделю дает ему выстрелить из ружья.
Добычей он никогда не делится, а если охота не
получается, во всем обвиняет Гришку:
236
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
— Лопух, через тебя все! — говорит Васька и,
длинно сплюнув, угрожающе добавляет любимую
свою глупую клятву:
Век свободы не видать! Не возьму тебя боль-
—
ше. — Гришка знает, что спорить с Васькой нельзя,
потому что этим разозлишь его еще больше, и не
оправдывается.
Когда Гришка берет в руки ружье, он боится
дышать и чувствует себя самым счастливым человеком. Он не взводит курка, пока не увидит дичь,
и часто убивает. Свою добычу отдает Ваське. Тот
никогда не признает Гришкиных успехов и не
радуется его удачам, а, наоборот, всегда злится и
насмехается:
— Ха, так близко подпустила, так и дурак смо-
жет, это тебе просто везет...
— Слышь, завтра не проспи, — ковыряясь
соломинкой в своих длинных и кривых зубах,
хозяйским тоном протянул Васька.
— Не бойся, я, как встрепанный, до зорьки
вскочу, — ответил Гришка, стараясь заглянуть в
маленькие Васькины глаза:
— А стрельнуть дашь?
— Дам, только ружье почисти.
— Тащи, — обрадовался Гришка. Он всегда с
удовольствием чистил ружье. Ему очень нравилось
держать его в руках, даже незаряженное.
Васька принес свой дробовик. До самого ве-
чера Гришка с упоением чистил ружье и, только
когда ствол засиял синеватым переливчатым
ртутным блеском, отнес ружье хозяину.
Синие дымы предутреннего тумана поднима-
лись в лощинах, как будто кто-то нарочно разложил костры из сырых дров. Васька в брезентовой
куртке, перетянутой лентой патронташа, широко
шагал на своих длинных ногах. Босой, с кожаной
237
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
охотничьей сумкой на боку и тяжелыми Васькиными бахилами на плече, Гришка вприпрыжку
бежал впереди, чтобы разогнать озноб после сна.
До самого леса они шли по утоптанной и чуточку
скользкой от утренней сырости дорожке. У леса
Васька снял сандалии и надел поданные Гришкой
сапоги: он боялся колючек и сырости. Через четверть часа они миновали лес и вышли к озерам.
Выбрали место и стали ждать.
Заря протянулась широкой малиновой полосой, словно бросили длинный прут раскаленного
железа. Камыши зашушукались от набежавшего
ветерка, и черная вода озерка взбугрилась мелкими волнами.
Васька нетерпеливо взвел курок. В тот же миг
стайка диких красавиц, коротко посвистывая крыльями, опустилась на маслянистую воду.
Васька вскинул ружье и выстрелил. Утки
шумно поднялись и черными стрелами улетели
в дальние камыши. Лишь лес отозвался рассыпчатым эхом.
— Эх, ты, мазуля! — хотел сказать Гришка, но
ничего не сказал, потому что подумал: «Еще не
даст стрельнуть».
— Вот гад! — плюнул Васька. — Ты видал, как я ее
саданул... Век свободы не видать, ранитая улетела.
Гришка хорошо видел, что был недолет, что
дробь подняла брызги чуть ли не за пять метров
до уток, знал, что Васька врет, но кивнул, соглашаясь, думая все о том же: «А то еще не даст ружья».
Полдня пролазили они по болотам, забрались
в самую глушь, но утки ни разу больше не подпустили их на выстрел.
Вася, ты обещал, дай стрельну? — напомнил
—
уставший и проголодавшийся Гришка.
238
ПЕРВАЯ КНИГА РАССКАЗОВ
—
В чего тебе стрелять, нет ничего, — сердито
обрезал разозленный неудачей Васька.
Вася, миленький, ну дай — я хоть в воздух! —
—
взмолился Гришка. Он дрожал от нетерпения и
был согласен сделать что угодно, лишь бы выстрелить, выстрелить!
— Хватит, пора домой, жрать охота, — сказал
Васька и пустился в обратную дорогу. Гришка понуро поплелся следом, думая все об одном: неужели
не даст, так и не даст...
— Иди вперед, а то топко, я еще провалюсь в
сапожищах-то, а ты босый. Иди дорогу выбирай, —
приказал Васька, и в его глазах промелькнули
злые чертики.
Гришка послушно забежал вперед. Не успел
он сделать и десяти шагов, как за спиной его ударил выстрел. Мальчишка быстро повернулся. Из
дула валил сине-белый дым. Васька молча показал
пальцем в болото, на зеленеющей глади которого
чернел большой комок. Гришка всмотрелся и,
крикнув: — Утка! — поспешно снял с плеча сумку.
С первых шагов ноги по щиколотку хлюпнули
в густую жижу. Идти было нельзя. Не раздумывая, Гришка лег на живот и пополз. Смертельная
хлябь дышала под маленьким телом. Сквозь проламывающуюся подстилку короткого зеленого
мха выталкивались черные лужицы гнилой воды.
Утка лежала на кочке, подвернув шею под крыло.
Чтобы вернуться назад, Гришке нужны были обе
руки. Он ухватил мягкое крыло утки зубами и,
задыхаясь, пополз назад. Болото сопело и чавкало под ним, словно бурчало: «Ага, сейчас я тебя
съем!» В глазах у Гришки потемнело от страха и
напряжения. Но вот, наконец, он дополз до дорожки. И тут вдруг почувствовал, как смрадный
запах ударил ему в ноздри.
239
ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ
— Она же дохлая, Вася! — растерянно сказал
Гришка.
Ха-ха-ха! Ху-ху-ху! Обманул дурака на четыре
—
кулака! — брызжа слюной и дергаясь всем телом,
хохотал Васька.
Облепленный жирной грязью, вздрагивающий от усталости, Гришка не сразу понял, что
Васька обо всем знал заранее, а когда понял, круто
повернулся и пошел прочь.
Васька бросил утку. Она глухо шлепнулась
и стала погружаться в болото. Он смотрел, как
неумолимо засасывает утку, и неожиданно очень
четко представил себе, что так могло случиться и
с Гришкой. Он понял, что Гришка подвергал себя
смертельной опасности, и ему стало холодно от
страха.
Подобрав кожаную сумку, он побежал за Гриш
кой, все время повторяя:
— Обожди, стой, я же пошутил!
Гришка прибавил шагу. Тогда Васька забежал
вперед и, преградив дорогу, снял с плеча и протянул ему ружье:
— На, стреляй, хоть три раза! Век свободы не
видать, пошутил!
— Не надо мне твоего ружья, уйди, — отвел
руку Гришка и, обойдя Ваську, побежал. А Васька,
обреченно повесив на плечо ружье, поплелся домой, рассуждая на ходу: «Уже и пошутить нельзя...
Эх, теперь самому придется таскать барахло, да
и собаку нужно заводить. Какой я без Гришки
охотник...»
-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]